I write my own story

      Женя неотрывно наблюдала за Сургановой и даже не пыталась скрыть свою настороженность. Та, впрочем, не замечала ничего вокруг. И занимали Светлану явно не бумаги, под которыми она так усердно закапывалась.       - Светлана Яковлевна? Все в порядке?       Чем дальше, тем все больше поведение врача настораживало Женю. Сурганова всегда была рассудительна и отдавалась работе как никто другой. Теперь же она превращалась в свою полную противоположность: рассеянная, медлительная, витающая мыслями где-то не здесь. Логично было предположить, что эти метаморфозы как-то связаны с той женщиной, при которой Светлана преобразилось прямо на глазах, в этом самом кабинете. Так еще эти интриги с Тхаем… В Салтыковой все прочнее пускало корни желание «спасти» Сурганову.       - Да, Жень, не обращай внимания, - отмахнулась педиатр. – Просто не выспалась. Ерунда.       Сурганова в который раз бессмысленно переложила бумаги с одного места на другое. Более рациональным их расположение от этого не стало, даже напротив: часть бумаг, оказавшихся сваленными неровной кучей, попросту рухнула на пол.       - Я Вам помогу, - мгновенно отозвалась Женя и, жестом попросив Светлану не двигаться, принялась собирать разлетевшиеся по всему кабинету бумаги.       - Как прошел концерт? – мимоходом, будто бы невзначай поинтересовалась она.       - Никак, - буркнула Света.       - То есть?       - Меня там не было.       От удивления Евгения рефлекторно выпрямилась, из-за чего ударилась затылком о край столешницы.       - Но как же… - начала было она, но благоразумно осеклась.       Женя вернула бумаги на стол и снова оглядела царивший на нем хаос. Невольно в голову пришла нелепая ассоциация: такой же кавардак царит в душе Сургановой. И восстановить порядок, в общем-то, совсем не сложно. Только сама Света не может сейчас справиться ни с бумагами, ни с собственными мыслями.       Как Жене хотелось заботливо привести все в порядок… И в то же время она не имела морального права лезть в личное пространство врача. Но как хотелось…       - Светлана Яковлевна, простите за бестактность, но… Что-то случилось? Может, я могу чем-то помочь?       Сурганова с сомнением и усталостью посмотрела на нее.       - Да, знаешь… Объяви, пожалуйста, что сегодня приема не будет.       - Но как же… - Женя изумленно покосилась на часы. – Что же сказать тем, кто уже пришел?       - Направь их к кому-нибудь другому.       - Но…       - Жень, пожалуйста.       Салтыкова не знала, что произошло у Сургановой, что так тревожит ту. Но она видела в глазах Светланы едва ли не мировую скорбь. И если то, что ее тревожит, не слишком важно в масштабах планеты, то для самой Сургановой это явно важнее всего на свете.       - Хорошо, - Евгения покорно кивнула. – Для Вас – все что угодно…       И тут же опасливо обернулась, точно запоздало осознав, что произнесла эти слова вслух. Но Сурганова не обратила на них внимания.

***

      - Артём! Угомонись, пожалуйста! – в сотый раз призывала Диана, но тот решительно баррикадировал собою дверь с воплями «не пойду в садик!».       Так начинался очередной будний день в Арбенинском семействе. Дети радостно вставали в положенные 6:00, получали порцию каши и утренних мультфильмов. Все, вроде бы, шло благополучно. Но в какой-то момент в них словно срабатывал таймер, запускающий истерики. Идти в садик дети наотрез отказывались.       На Дианины расспросы воспитатели неизменно отвечали изумленным хлопаньем ресницами: «Что Вы, все в порядке: они играют вместе со всеми, ведут себя замечательно, все задания выполняют». Дальше следовал вопрос детям: «Что вам не нравится?». Теперь глазами лупали Арбенины-младшие: «Все нравится. Просто не хотим».       Если Марта предпочитала стоять в сторонке и отмалчиваться, то Артём активно выражал свою «гражданскую позицию». Его приходилось насильно одевать и едва ли не за ухо выводить из дома. Но громогласные протесты продолжались и за пределами квартиры.       - Диана, доброе утро! – из дверного проема двери напротив показалась седовласая голова Татьяны Альбертовны.       - Доброе утро! – радостно воскликнула Диана. При виде старушки-соседки дети всегда цепенеют, а значит, можно, наконец, спокойно закрыть дверь.       - И вам доброе утро, карапузы.       Тёма с Мартой вжались в стену. Байка о ведьмах еще не была забыта.       - Эти «карапузы» совсем от рук отбились, - вздохнула Диана. – Каждое утро истерики. Вы простите, мы, наверное, вас будим своими воплями.       - Брось, Дианочка, какое там… А детишки в этом возрасте всегда такие шумные. Бушуют – значит, здоровы. Уж я-то знаю, поверь.       Только «ведьма» начала говорить о них, как Мартёмки сразу спрятались за ноги мамы. Может, она и не знает, какая эта старушка на самом деле, но в обиду их не даст – это точно.       - А как дела у этого, к которому ты в больницу ездила?       Диана невольно поджала губы и тут же одернула себя. «Что ты, в самом деле?», - мысленно погрозила она самой же себе.       - Уже лучше, спасибо.       - Ну, ты к нему еще поедешь?       - Думаю, да…       - Это хорошо. Всем бы иметь такого человека, кто рядом с тобой будет, случись что, кто стакан воды подаст и всякое такое… Ну, не буду вас задерживать. Бегите.       - До свидания, Татьяна Альбертовна!       Надо признать, такие страшилки на Артёма с Мартой действуют скорее плодотворно. Они уже готовы идти даже в ненавистный садик, лишь бы скорее сбежать от злой колдуньи.

***

      - Ну, маам, я не хочу домой!       - Пойдем-пойдем, поздно уже гулять. Завтра снова сюда придем, хочешь?       - Хочу!       Света сидела на одной из скамеек Таврического сада и бесцельно глядела на заросший тиной пруд. По временам она переводила взгляд на проходящих мимо нее, и что-то болезненно сжималось при виде таких, как эта мамаша с капризным сыном. Чувство тоски по такой себе, какой она никогда не была. Откуда это болезненная реакция на детей? Она ведь столько лет проработала педиатром и никогда до сих пор не испытывала тоски от того, что не имеет собственных детей.       Солнце начинало быстро опускаться к горизонту. Света какое-то время бесцельно бродила по мостам и тропинкам, потом вышла из сада и отправилась слоняться по шумным улицам, двигаясь в толпе уставших, спешащих по домам людей. Она прошла мимо метро, повернула в сторону паутины пересечения мелких переулков. Она зачем-то шла к Диане, хотя прекрасно понимала, что сейчас ни за что не решится поговорить с ней. Не осмелится ни позвонить в дверь, ни даже набрать номер. Да и не станет сейчас Динка с ней разговаривать.       В то же время Света не могла отпустить Арбенину. Все мыслительные процессы упирались в короткую фразу «нужно ее вернуть».       Светлана вошла в знакомый двор, где разбитая песочница и сломанные качели окружены забором невысоких молодых рябин. Она опустилась на одну из облупленных скамеек и отыскала взглядом окна Дианиной квартиры. Было семь вечера, и ночь уже спешила скорее вступить в свои права. У Дианины горел свет.       «Интересно, что она делает? О чем думает…» - и тут же Света остановила себя. – «Сурганова, ты совсем с катушек съехала! Тебе не 17, в конце концов! Пора хоть немного образумиться».       На удивительно чистом небе показались неяркие северные звезды.       «А стоит ли образумливаться?» - сама себе ответила она.       И, чтобы окончательно заглушить сопротивляющийся внутренний голос, Сурганова достала мобильный телефон и набрала номер Евгении.       - Привет, Жень. Прости, что отвлекаю.       - Что Вы, совсем не отвлекаете.       - Я хотела попросить тебя… Предупреди, пожалуйста, всех, что завтра меня не будет.       - Как же так, Светлана Яковлевна? Что случилось?       - Не переживай, дело пустяковое, но разобраться с ним нужно. Так что пускай меня кем-нибудь заменят, кто там меньше всех загружен.       - Хорошо, я договорюсь… Но Вам точно не нужна никакая помощь?       - Спасибо тебе большое за заботу. Я сама справлюсь.       - Что ж… Но если что – всегда можете ко мне обратиться.       - Спасибо. До связи.       - До свидания, Светлана Яковлевна.       Света снова посмотрела на Арбенинские окна, где по-прежнему виднелся свет от настольной лампы, и поняла что, несмотря на обступившую ее темноту, она точно школьница, поджидающая в засаде объект своего обожания, не хочет никуда уходить.

***

      В это время Диана барабанила по клавиатуре, набирая перевод текста.       Работу, задвинутую в дальний ящик многочисленными более насущными проблемами, теперь приходилось выполнять в срочном порядке за одну ночь. Ничто, в сущности, не изменилось со времен ее бытности студентом. Только груда словарей стала компактнее и переместилась в компьютер.       Телефон, поставленный на беззвучный режим, загорелся входящим вызовом. Арбенина покосилась в его сторону. Звонила мама.       Диана отхлебнула остывшего кофе и перечитала последний абзац.       На звонок она так и не ответила.       - Мам, почему ты не спишь? – сонный Артём бесшумно подошел к Диане.       - Дел много, солнышко, - улыбнулась она сыну и вдруг почувствовала, что сон сейчас действительно борется за ее мозг и даже движется к победе. – Спи. Или я тебе мешаю?       Тёма отрицательно помотал головой:       - Ты тоже спи.       - Только закончу, и сразу пойду спать.       - Ты не заканчивай, ты сразу спи.       - Я не могу так, солнышко. Это очень важное дело. Иди. Я скоро закончу и тоже лягу.       - Ладно, - нехотя согласился Артём. – Мам, к нам еще придет тетя Света?       Диана растерялась. Нельзя же ответить «нет, потому что я больше не хочу ее видеть». Но и лукавить перед детьми тоже несправедливо.       - Не знаю, - ответила Арбенина самым честным из вариантов. – У нее сейчас тоже много дел.       - И она тоже не спит?       - Не знаю, Тёма, не знаю.       Артём зевнул и на короткое время задумался.       - А потом она придет к нам?       - Может быть.       - Пускай тетя Света придет. Ты позовешь ее?       Такой вопрос окончательно загнал Диану в тупик. Что-то острое пронзило ее. То ли испуганный еж поселился где-то в области желудка, то внутренний кот решил использовать душу в качестве когтеточки.       - Тём, иди, пожалуйста, спать. Завтра поговорим.       - Лааадно, - протянул он, снова зевая. – Спокойной ночи, мама.       Диана склонилась к сыну, чтобы принять его объятия.       - Спокойной ночи, солнышко.