Её собственность

      Бесшумно открывается дверь в квартиру, куда незамедлительно заходит высокая блондинка, снимая со своей головы рога и бросая их на тумбочку почти с ненавистью: кто бы мог подумать, что этот атрибут примет такое ироническое значение этим вечером. Не зажигая свет в помещении, Джулия отправляется в комнату, где снимает надоевшее платье и с интересом начинает оглядывать содержимое шкафа: нужно занять себя, чем угодно, лишь бы снова не возвращаться мыслями к молодожёнам. Выбирать себе одежду, в которую можно облачиться дома и не думать о том, куда Ларина поехала с Далецким; не знать, чем они занимаются и не строить никаких предположений о том, что может выкинуть по-настоящему влюбленный парень; забыть, как этот выскочка обнимал Таню на глазах у миллионов телезрителей, как широко улыбался и нагло тянулся к Лариной за новым поцелуем, в котором она не могла ему отказать, как бы сильно ей этого не хотелось.       Переодевшись в более подходящую для дома одежду, Джулия остается стоять возле шкафа, скрестив руки на груди и сверля дыру в стене: в голове услужливо всплывают картинки "счастливой пары", а вместе с ними появляются и пережитые эмоции, которые Ванг титаническим усилием пыталась скрыть в себе, не показав внимательной публике.       Чуть ли не до скрипа сжимая руку победителя битвы, Дух Хаоса поджимает губы, не забывая обещания данного Тане - не трогать Бантееву за её жуткую идею со свадьбой. Не трогать даже пальцем. Не пытаться убить или наслать проклятье за каждую секунду, в которой Миткевич имел право прикасаться к Лариной. Стоять среди толпы радостных и орущих людей, хороня в себе обезумевшее чувство собственности, дикую ревность и рвущуюся наружу злость. Почему вообще Таня исполняет приказы Наташи?       Джулия проходит в ванную комнату, где находит себе еще одно недолгое занятие, чтобы отвлечься хоть как-то: она смывает косметику и неожиданно вспоминает, пожалуй, один из самых ярко отозвавшихся болью в душе моментов - скрепя сердце и натягивая дежурную улыбку, она поздравляет молодых со свадьбой, а Ларина нервно смеётся от всей ситуации, когда Дух Хаоса резко преображается в лице, заметив губную помаду на губах жениха. В воздухе чувствуется нарастающее напряжение и, дабы разрядить обстановку, Юлий бросает необдуманное предложение "Хочешь, присоединяйся". Ванг шире улыбается, прожигая парня ненавидящим взглядом, заставляя его сделать шаг назад и подарить нервную улыбку толпе. Таня неосознанно сжимает руку Далецкого, будто уверяет, что Джулия не тронет его и пальцем, ведь он такая же марионетка в умелых руках кукловода и просто исполняет указанную роль; он хороший друг и для неё, и для Джулии, но просто попал в плохую ситуацию, словно между двух огней. Ванг ненавидит этот день, желая, чтобы он поскорее закончился и, будто услышав её пожелание, Таня уводит парня через толпу, удаляясь как можно дальше от праздника победителя: скорее бы скрыться с глаз закипающей от ревности блондинки, пока не произошло что-то страшное.       Она выходит из ванной комнаты, замирает в коридоре, увидев в своей прихожей незваную гостью. У Тани есть ключи от её квартиры, но она никогда ими не пользовалась, предпочитая звонить в дверь или просто оповещать хозяйку о своём приходе заранее. Ларина не чувствует себя смущённо: она в этом доме бывает чаще, чем в своём. Зато напряжение исходит от ведьмы волнами, что раздражает Джулию еще сильнее, заставляя снова и снова вспоминать момент, когда любимые губы целовали не её.       — Зачем ты пришла? Я не звала тебя, — слышится стальной голос: она всегда грубит или язвит, когда хочет скрыть под своими словами истинные чувства. Таня пропускает эту грубость мимо ушей, снимает верхнюю одежду и, глядя в непроницаемые зелёные глаза, смело сокращает между ними расстояние, останавливаясь совсем рядом.       — А ты думала, что я останусь у Далецкого? — усмехается ведьма, обнимая напряженную девушку за шею в попытке успокоить, чувствуя свою вину за то, что испытала Ванг, наблюдая за спектаклем про свадьбу.       В глазах Джулии быстро растворяется теплота, с которой она обычно смотрит только на Таню, заставляя ведьму заволноваться, когда зрачок становится почти кошачьим - в такие моменты Ванг действительно становится ещё меньше похожей на обычного человека. Когда такое происходит, Ларина предпочитает держаться подальше и лишний раз не пересекаться с ней, ведь, по утверждениям самой Джулии, в такие моменты в ней просыпается её истинная сущность, и пусть ведьма сначала не верила и смеялась над этим, называя глупостью, то сейчас верит и боится.       — Джулия, — шепчет Таня, стараясь подавить растущий страх внутри себя и образумить девушку, но Дух Хаоса смотрит на неё холодным и решительным взглядом: именно Дух Хаоса - здесь больше нет Джулии Ванг. Воздух стремительно выходит из лёгких, когда её с силой припечатывают к стене, а холодные как лёд пальцы крепко сжимают запястья, обжигая прикосновением к тёплой коже. Блондинка поглощена своей яростью, которую должна излить хоть на кого-то, чтобы облегчить боль, нанесённую сжигающей изнутри ревностью. Она - Хаос, существо из Бездны; и это существо здесь, чтобы доказать, кому принадлежит эта красивая ведьма. Ларина сама вжимается в стену, когда рука Ванг тянется к её шее: она ожидает боли, но чувствует только ласковое прикосновение - ладонь скользит по шее, а сама Джулия внимательно следит за реакцией Тани.       — Джулия, — снова повторяет Ларина, когда Ванг не причиняет ей боли: может, ещё есть шанс образумить её. Хаос никак не реагирует на прикосновение горячей ладони к своей щеке, а ведьма слегка улыбается и сама тянется к приоткрытым губам, надеясь в глубине души, что это вернёт назад именно её Джулию. Сейчас ведьма боится её, когда Ванг слишком сильно сжимает её запястья - возможно, останутся следы, но все опасения быстро испаряются, оставляя место радости и облегчению, когда Таня чувствует ответ на свой поцелуй: нежный и долгий. Она прерывает его сама, чтобы заглянуть в глаза Хаосу и удостовериться, что опасность миновала, но от неожиданности выдыхает в губы, распаляя этим Ванг, когда блондинка протискивает колено между её ног и тесно прижимается к ней всем телом, почти лишив свободы действий. Её целуют снова: властно и грубо, вынуждая отвечать на такой неожиданный напор со стороны блондинки. Ванг освобождает её запястья, кладет руки на талию; в воспоминаниях ярко мелькает картинка, как Таню прижимал к себе этот выскочка, и ей хочется ощутить Ларину ещё ближе и сильнее, будто это поможет успокоить собственную сущность; она проводит языком по верхней губе - и это единственная проявленная через поцелуй нежность, потому что потом она срывается и больно кусает, слушая тихий всхлип и чувствуя как пальцы ведьмы впиваются ей в плечи - девушка отталкивает её и проводит языком по губе, слизывая капельку крови.       Сердце стучит в висках от осознания, что Джулия никогда такой не была - да, была холодной и отстранённой, но стоило Тане проявить чувства, как Ванг отвечала ей: как умела, как знала, но никогда не причиняла даже мелкой боли. Теперь её прижимают крепче, держа руки, чтобы она больше не могла отстраниться: за свою секундную свободу она расплачивается тем, что терпит поцелуи-укусы на своей шее, дергаёт руками в попытке избавиться от этих ощущений, но результата в этот раз не добивается. В каждом действии Ванг чувствуется злость, ревность и избитое чувство собственности, которое хочет восстановить права на это тело.       — Не надо, — испуганно срывается с губ ведьмы, когда Джулия пытается поднять её майку, потому что она знает, что нежности не будет - будет больно. Она жалеет, что произносит эту фразу, потому что холодные пальцы жёстко впиваются в подбородок, приподнимая голову, и ей приходится смотреть в холодные пустые глаза - в самую Бездну. "Она не сопротивлялась с Далецким," - бьет мысль в голову, затуманивая рассудок, позволяя править Хаосу, а не человеку. Вторая рука блондинки проникает под майку и гладит живот, чуть царапая пальцами, с хищным удовольствием она следит за эмоциям на лице ведьмы: Таня смотрит ей в глаза неожиданно смело и сама тянется за поцелуем, отвечая также грубо, давая понять, что её вдруг всё стало устраивать. Джулия широко улыбается, когда Таня сама стягивает с себя майку, позволяя Хаосу жадно рассматривать любимое тело: раньше ведьма всегда смущалась этих взглядов, но сейчас уже привыкла; сейчас ей приятно видеть откровенное желание в проницательном взгляде зелёных глаз. Ванг приятно удивлена, что ведьма становится покорной, что сама берёт её руки в свои, кладёт на грудь, ещё скрытую лифчиком, приглашая к дальнейшим действиям. Несмотря на всё это, Таня напряжена, внутри неё растущий с каждой секундой страх, что ей это не поможет: Ванг не одумается и в ней останется эта дикость, тогда Тане придётся покорно терпеть боль граничащую с наслаждением - и это только если повезёт.       Хаос улыбается ей, но эта улыбка совсем не похожа на что-то доброе, и девушка терпит новый грубый поцелуй, подавляя в себе полувсхлип, когда Ванг опускает руки вниз, сжимая ягодицы, вдавливая её своим телом в стену.       — Мне больно, — тихо шепчет ведьма, когда Джулия на секунду отрывается от губ. Грудь блондинки, скованная только лифчиком, хаотично вздымается, а губы дрожат от страха, что дальше будет хуже - будет больше боли. Её худшие опасения подтвердились: тонкие пальцы быстро справляются с пуговицей на джинсах, пытаясь полностью стянуть эту вещь с неё. Она помогает, потому что выбора у неё нет: если Ванг хочет, то она возьмёт, с сопротивлением будет только больнее.       Она закрывает глаза, потому что не хочет видеть того, что будет происходить: чувствовать вполне достаточно. Хаос прижимается всем телом к блондинке, которая остаётся только в нижнем белье: полностью покорная, полностью её. Ларина дергается, положив руки на плечи Джулии, когда горячий язык рисует замысловатые узоры на шее, когда Ванг чуть прикусывает, не вызывая боли, скользит ладонями по доступным участкам тела, наслаждаясь бархатной кожей под пальцами. Её дыхание обжигает кожу:       — Испугалась? — слышится насмешливый голос, и Таня открывает глаза, чтобы встретиться взглядом с Ванг и увидеть там самый обычный человеческий зрачок, а на лице Хаоса привычную холодную улыбку. Ларина счастливо и с облегчением улыбается и чуть толкает Ванг в плечо, радуясь, что покорность спасла её от боли. Хаос хотел доказать, что это его тело, ведьма показала, что сама может отдать его ему.       — И больше не ревнуй, — хриплый голос ведьмы ласкает слух, а сама она обнимает девушку за шею и целует в уголок губ, чувствуя руки на своей талии, которые явно хотят продолжения того, что тут происходило. — Ты же знаешь, кто мне действительно нужен.       — Вот сейчас и докажешь, — многозначительно произносит Ванг, не менее многозначительно повертев лифчиком перед глазами Тани, с которой его и стащила секунду назад. Ларина позволяет себе тихий смешок и, утягивая девушку в глубокий поцелуй, начинает расстегивать её рубашку, иногда бросая тихие ругательства в пухлые губы, когда очередная мелкая пуговица не хотела поддаваться её манипуляциям. Вдруг в помещении заиграла музыка и девушки на секунду замерли, глядя друг на друга: звонил телефон Тани.       — Джулия, а если это что-то важное? — ведьма попыталась отстранить от себя Ванг, которая явно была недовольна тем, что её отвлекают от увлекательного занятия, но предпочла пропустить слова мимо ушей и продолжить спускаться поцелуями от шеи к груди. Вопреки собственным словам, ведьма зарылась пальцами в светлые волосы, прижимая голову девушки к своей груди, которая была очень даже рада таким действиям, не собираясь отстраняться от Тани и на секунду. Телефон закончил звонить, но через несколько секунд начал снова.       Ванг помогает Тане стащить с себя рубашку и затем жадно целует, проводит руками по груди, задевая чувствительные соски, будто случайно, ловит губами жаркий выдох от своих действий, довольно улыбается, когда Ларина прижимается бедрами к её бедрам, явно показывая, как ей нравится. Телефон снова замолкает на пару секунд и начинает звонить вновь.       — Джулия, надо...ответить, — говорить в таком состоянии совсем не хочется, да и сложновато что-то говорить, получая такие ласки. Ванг только хмыкает, не собираясь прерываться, целует грудь, специально не трогая напряженные соски, заставляя Таню кусать губы, потому что чертова Джулия специально дразнит её, спускаясь поцелуями ниже, встаёт перед возбужденной девушкой на колени, оставляя пару дразнящих поцелуев в низу живота, поднимает насмешливый взгляд вверх, глядя в зелёные затуманенные глаза ведьмы, в которых явно читается желание.       Джулия не перестаёт улыбаться, зубами оттягивая резинку её нижнего белья, теперь уже заставляя Ларину отчего-то покраснеть, хотя такого давно не было. Телефон замолкает и снова звонит. Ванг освобождает девушку от последней детали одежды, а Таня судорожно вздыхает, когда тонкие пальцы скользят по напряженному от возбуждения животу все ниже и ниже, заставляя ведьму почти скулить от нетерпения.       — Ты права, нужно ответить, — усмехается Джулия, поднимаясь и доставая телефон из лежащих на полу джинс. Ларина крепко сжимает зубы, проклиная Ванг всеми известными способами, низ живота тянет от жгучего желания.       — Алло? — беззаботно отвечает на звонок Хаос, и Тане ничего не остается как ждать, пока та скажет "перезвоните попозже, она занята". Блондинка слушает, что ей говорят, а сама спокойно возвращается к ведьме, прижимаясь к ней телом и возвращаясь к незаконченному - скользит рукой по животу, наслаждаясь ситуацией.       — Джулия? Дай мне Таню, нам поговорить нужно срочно, — звучит голос Далецкого в трубке.       — Она сейчас не может, — бросает Ванг и делает паузу, чтобы поцеловать грудь, на этот раз специально задевая соски, заставляя Таню сдавленно застонать и покраснеть, опасаясь, что в трубке это могли слышать. — Она кончит и перезвонит, — флегматично заявляет блондинка, а Ларина смотрит на неё округлившимися глазами. В трубке шокированное молчание.       — Что, прости? — переспрашивает парень, надеясь, что ему послышалось, а Ванг в это время легко получает от Лариной по лбу, за что ведьму собственнически целуют, убирая телефон от уха на это время.       — Я говорю, кончит сережку искать и перезвонит, — парень окончательно выпал от этой фразы.       — А разве она не может говорить со мной и искать сережку? — настаивал Далецкий на своем.       — Логично, — усмехнулась Ванг и, на удивление Тани, отдала ей телефон. — Не смей сбрасывать, разбудишь во мне Бездну, — пригрозила девушка, и Ларина дрожащей рукой прижала телефон к уху.       Ей приходилось слушать парня, контролируя даже собственное дыхание, которое было громким и сбивчивым. Джулия как назло лезла целоваться, мешая ведьме отвечать на вопросы Далецкого, но больше всего ей мешали наглые руки Хаоса гуляющие по всему телу, а соображать, что говорит Миткевич становилось сложнее, потому что в другое ухо блондинка шептала разного рода пошлости о том, как и где она хочет Ларину и как той это понравится. Ванг откровенно издевалась, а ведьма не знала куда себя деть: её распаляло ещё больше, что парень может понять, чем они тут занимаются.       — Раздвинь ноги, — нет, она не шепчет, а говорит в полный голос, специально громко, прикусывая мочку уха, чувствует как покрывается мурашками чувствительная донельзя кожа, как Таня готова сквозь землю провалиться, но к облегчению ведьмы - Далецкий либо промолчал, либо действительно не услышал.       Джулия решает, что сейчас самый подходящий момент, чтобы перестать изводить ведьму, но зато Ларина теперь с ней не согласна: она понимает, как рискует, если Ванг перейдет к решительным действиям.       — Мне повторить фразу в телефон? — с угрозой спрашивает блондинка, тонко намекая, что лучше подчиниться.       — Почему мне Наташа об этом не сказала? — она говорит слова медленно, будто растягивает их, одной рукой цепляется в плечо хищно улыбающейся Ванг, впиваясь ногтями, когда чувствует руку между своих бедер: Джулия специально касается её только кончиками пальцев, ощущая возбуждение девушки, сама начиная терять контроль над тем, чтобы не сорваться раньше времени. Рваное дыхание Лариной и её жалкие попытки быть тише забавляли и одновременно вызывали нестерпимое желание обладать. Хаос дразнится: неспешными движениями проникает в неё, но не входит глубоко, заставляя Ларину сильнее впиться ногтями в свое плечо и почувствовать почти болезненное желание кончить, томящееся в низу живота. Ванг с усмешкой уворачивается от поцелуя, в котором ведьма хочет скрыть тихий стон и опускается поцелуями по горячей коже, дарит смелую ласку груди, обводя языком соски, иногда полностью забирая в рот, лаская то аккуратно и нежно, то более грубо, вынуждая ведьму зажать ладонью телефон и убрать его подальше от лица, потому что стон сам слетает с дрожащих губ.       — Зачем ты уехала ночью к Ванг? Когда ты приедешь? — слышится в трубке спокойный голос, который совсем не подозревает о происходящем. Ларина почти умоляющим взглядом смотрит в зелёные глаза, упрашивая невозмутимую Джулию закончить эту глупую игру и отключить звонок, потому что она чувствует, что с каждой секундой ходит по лезвию ножа и вот-вот сорвётся. Она сама поддаётся навстречу пальцам, но разочарованно выдыхает, когда Ванг и вовсе убирает руку.       — Отвечай ему, — приказной тон нетерпящий возражений, хоть и говорит девушка обжигающим шепотом, посылая по всему телу ведьмы приятную дрожь.       — Я, — Ларина замолкает, теперь понимая, почему Ванг так ядовито улыбалась: она резко входит в неё, как только та начинает говорить, погружая пальцы так глубоко, насколько позволяет положение, а сама Джулия невинно целует Танино плечо, скрывая за этими действия довольную улыбку. На том конце телефона явно ждут продолжения слов, но ведьма уже напрочь забывает об этом, упираясь затылком в стену, желая вернуть себе хоть каплю здравых мыслей, но всё, о чём ей удаётся думать - чтобы Джулия не прекращала своих толчков внутри неё.       — Отвечай, — горячо шепчет Хаос ей на ухо, свободной рукой оттягивая назад голову блондинки за волосы, вынуждая её зашипеть от неприятных ощущений и теснее прижаться телом к Ванг. Такое обращение немного отрезвляет Ларину, но ненадолго: большим пальцем Джулия надавливает на клитор, не прекращая движений внутри неё, но значительно замедляя темп. Таня больше не может сдерживать, она даже не успевает убрать трубку подальше от своего лица, полностью потеряв контроль над собой, с наслаждением стонет, уже не пытаясь кусать губы в попытке сдержаться.       — Останусь... у Джулии, — выдавливает из себя девушка, когда понимает, что парень отчётливо слышал её стон и наверняка понял, что это было вовсе не от того, что ведьма ударилась ногой о тумбочку. Эта мысль заставляет краснеть, даже проскальзывает мысль о том, как она посмотрит ему в глаза, а Хаос тем временем забирает телефон из её рук и отключает вызов: своего она добилась, Далецкий должен был всё понять. Таня даже не успевает с облегчением выдохнуть, понимая, что сдерживаться больше не нужно, как её тут же целуют, проникая языком в рот, вынуждая отвечать и сдавленно стонать прямо в губы. Движения пальцев становится резче и быстрее, когда Джулия чувствует, что девушка уже на грани. Ведьма крепко обнимает за шею Ванг, понимая, что ноги начинают подкашиваться от ощущений, когда дрожь пробивает всё её тело, наполняя приятной истомой.

***

      На часах девять утра, когда телефон Тани на тумбочке начинает пищать и, чтобы не разбудить ведьму, Джулия быстро приподнимается на локтях и сбрасывает звонок. Сонным взглядом она смотрит в экран и с усмешкой открывает сообщение пришедшее час назад от Далецкого "Надеюсь, что вчера ты всё поняла, поэтому не опаздывай на регистрацию в загсе в десять часов". Хаос улыбается: искренне и счастливо, потому что Таня здесь, в её постели, спокойно спит, явно не собираясь бежать в загс, ибо Дух Хаоса редкостный собственник - отключил поставленный Таней будильник на восемь утра. Уже через несколько секунд Джулия включает камеру и фотографирует спящую блондинку, которая лежит на животе, обнимая подушку: одеяло чуть сползло, оголяя спину, но так даже лучше. Она кладёт телефон обратно на тумбочку и осторожно обнимает ведьму, проводя пальцем по запястью, на котором видны отпечатки от её вчерашних захватов - такого больше не повторится. Она легко прикасается губами к месту, где виден синяк, будто извиняясь за вчерашнюю грубость, а затем спокойно засыпает, крепко обнимая хрупкое тело.       — Откуда я знаю? Она трубку не берёт! — орал Миткевич, защищаясь от нападок Бантеевой, которая рвала и метала: неужели Ларина решила пойти против неё.       — Вот, это она, наверняка, — облегчённо говорит Наташа, когда телефон в кармане парня издаёт короткий звук, оповещающий о пришедшем сообщении.       — Нет, это от Ванг.       — "Это только моё тело," — читает логик, рассматривая с перекосившимся от шока лицом фото спящей Лариной.