Игра с отчаянием

      — Дороги-и-ие ученики, я собрала вас всех сегодня здесь, чтобы сделать грандиозное объявление!               Именно такими полными энтузиазма и энергии словами Тау начала свою речь с пьедестала на сцене в спортзале. "Дорогие ученики", собранные тут по её настойчивой просьбе (разбудившей их в семь утра текстом: "Все, кто не придёт в девять в спортзал, будут казнены на месте"), впрочем, ответного энтузиазма не проявили: кто-то смотрел на неё в напряжении, ожидая очередного подвоха, кто-то просто зевал, ощущая на себе все прелести недостатка сна. Видя их мрачные и кислые лица, Тау надулась. Скрестив руки на груди, она с видом обиженного ребёнка поинтересовалась:              — Что, неужели вам настолько неинтересно моё мероприятие? Я ведь так старалась, придумывая, чем бы вас развлечь!               Многие на это заявление переглянулись. На несколько секунд в зале повисла тишина, пока её не прервало замечание Марти:              — Ну, обычно после ваших мероприятий, мисс директор, происходят убийства и все страдают, так что... ну такое, — на этих словах он красноречиво скривил губы и помахал рукой.               По залу пронеслась волна одобрительных возгласов: Марти выразил всеобщее мнение. Однако Тау такой реакцией осталась явно недовольна. Она прикрыла глаза и обиженно заявила:              — Вы слишком плохо обо мне думаете! Я честно ломала голову, чтобы было весело, а вы-ы-ы...              — Весело кому: нам или вам? — вкрадчиво задал Кано закономерный вопрос.               Тау ухмыльнулась.              — А вот это уже зависит от всех вас, — загадочно произнесла она. Затем её взгляд выхватил в толпе одного конкретного человека, и уголок её губ приподнялся чуть выше в улыбке, когда она указала на него пальцем и торжественно объявила: — Особенно — от вашего рвения, Барабанщик-сан!               Марти, внезапно оказавшись в центре внимания, несколько секунд растерянно хлопал глазами, прежде чем напряжённо поинтересоваться:              — ...the hell do you want from me?              — О, всё просто! — ответила Тау, откидывая волосы назад и совершенно игнорируя формулировку. — Дело в том, что я тут недавно исследовала традиции выпускных в разных странах мира, и меня заинтересовала одна: там перед самым выпуском устраивают "Последний звонок", где обычное событие — вальс в исполнении учеников.               Марти вскинул одну бровь.              — И я этим учеником, танцующим вальс, должен быть я, что ли? — поинтересовался он, предчувствуя, что ответ не понравится ему намного больше, чем он мог бы предположить.               В подтверждение его дурных предчувствий, Тау дьявольски улыбнулась и, раскинув руки в стороны, объявила:              — Вы, Барабанщик-сан, будете тем, кто сделает из всех учеников вашего класса танцующих вальс! — Наблюдая, как его лицо бледнеет на пару оттенков, а брови ползут вверх от шока и ужаса, Тау упёрла руки в бока и продолжила: — Отпираться бессмысленно: я точно знаю, что вы танцевать умеете. Дело за малым — научить этому всех остальных!               Ненадолго в зале повисла гнетущая тишина. Тау удовлетворённо наблюдала за тем, как у Марти нервически дёргается глаз и как стоящая рядом Урсула пытается его успокоить. Пока главная фигура гениального плана Тау пыталась прийти в себя от шока, Минато, смотревший на Марти всё это время с едва уловимым за его привычно неизменчивым выражением лица сочувствием, осторожно уточнил:              — ...А если мы откажемся в этом участвовать?               Тау безумно улыбнулась.              — Значит, вы пойдёте против меня, и я вас всех казню! — без промедления отозвалась она и с невинным смешком добавила: — Всё просто, да?               Едва услышав это, многие нервно сглотнули. В их числе был и Марти, на чьи плечи каким-то невероятным образом взвалили обязанность по подготовке всего этого мероприятия. Новоиспечённый учитель танцев беспомощно огляделся: всюду он встречал сочувственные взгляды, но по большей части в них читалась ещё и доля облегчения — облегчения оттого, что ответственность за подготовку легла не на них. Особенно его взгляд зацепился за злобно хихикающую в кулак Эрику, явно довольную его отчаянным положением, и Джен. Джен, несмотря на то, что она всю жизнь была атеисткой до мозга костей, сейчас стояла, сложив ладони в молитвенном жесте, и, судя по движению губ, бормотала себе под нос воззвания к богу о спасении. Вот тут-то Марти и понял, что он попал в ту ещё яму.               Марти закрыл лицо руками и тихо застонал.       

***

              Спустя примерно полчаса стадии отрицания к Супер Барабанщику пришло смирение — и вот уже он сидит всё в том же спортзале на стуле, сложив руки на спинке и уперев в них подбородок, напротив толпы из семнадцати человек и не очень человек, также расположившихся на стульях, и думает о том, за что ему это наказание в виде ответственности за жизни каждого из этой толпы. Марти некоторое время придирчиво оглядывал своих одноклассников, прикидывая в уме, с чего начать, прежде чем наконец заговорить.              — Итак, раз уж для нас этот вальс — вопрос жизни и смерти, — начал он, с болезненным видом сведя брови на переносице, — я начну с простого: мне бы очень облегчило задачу наличие девушки, хоть немного умеющей танцевать вальс. Демонстрация, знаете ли, проще, когда не нужно беспокоиться за партнёршу. Есть ли шанс тут найти такую?               Ответом ему была тишина. Все начали переглядываться, явно надеясь, что сейчас их соседка подаст голос и заявит, что она что-то умеет, однако долго и упорно ничего не происходило... пока, наконец, над этими растерянными и полными надежды на других лицами не поднялась одна-единственная рука. И, учитывая, чья это была рука, Марти ещё сильнее скривился. Он с мольбой вгляделся в лица других людей — но встретил в их глазах одну лишь жалость. Наконец, он пересилил себя и кое-как выдавил:              — Вы это серьёзно... мисс Эрика?               Эрика опустила руку и, спокойно прикрыв глаза, совершенно невозмутимо ответила:              — Абсолютно. Или вы ожидали чего-то иного? — с усмешкой добавила она, наградив его издевательским взглядом из-под ресниц.               У Марти вновь задёргалось веко.              — У меня только один вопрос: why the hell can you?.. — пробормотал он, невольно сжав пальцы на спинке своего стула.               Эрика усмехнулась. С гордым видом она откинула волосы и заявила:              — Детективы умеют всё! Особенно если дело касается настоящего детектива.               Марти на это ничего не ответил. Вместо этого он со стоном ударился лбом о скрещенные руки и, прошипев что-то не слишком цензурное на английском языке, тяжело вздохнул. Его плечи дрогнули.               Тем временем благодаря возникшей заминке в одном конкретном месте зала началось оживление. Хитаги, уже некоторое время ёрзающая на стуле, наконец, не выдержала и, схватив сидящего рядом брата за руку, воскликнула:              — Уже можно выбирать партнёра? Тогда я танцую с Деем!               От звука её голоса Марти резко поднял голову и, поджав губы, воззрился на неё, как на предателя. В глубине души он явно ещё надеялся, что Эрика — временный вариант, а после у него ещё есть шанс поменять партнёршу по танцу на более приятную (и этой приятной партнёршей в его понимании, очевидно, была Хитаги), но Хитаги перечеркнула все его надежды нормально провести это время, предпочтя ему брата. Тот же был смущён из-за неожиданного внимания окружающих, обращённого на него благодаря выкрику сестры, и старательно опускал глаза в пол.               Тем временем в другой части зала тоже стало оживлённей. Кано, до этого сидевший примерно в той же позе, что и Марти (но с не в пример более довольным видом), вдруг встрепенулся, а затем подскочил с места (стул от таких махинаций с грохотом упал на пол) и, буквально за секунду оказавшись напротив Урсулы, с преувеличенно патетическим видом воскликнул:              — Урсула! Не окажешь ли мне честь стать моей партнёршей на этот танец?               Урсула, огорошенная его поступком, затравленно огляделась. Было видно, насколько она была не готова к тому, чтобы её пригласили, и теперь будто искала поддержки у окружающих. Те, впрочем, не особенно ей помогли своими не менее растерянными взглядами, так что в итоге она была вынуждена поднять глаза на Кано: тот улыбался ей широчайшей из своих хитрых улыбок, явно указывающей, что у него есть какой-то тайный умысел, и протягивал ей руку, ожидая ответа. Наконец, под выжидающим взглядом потенциального партнёра по танцу и едва заметно суровым и недоверчивым по отношению к первому — Амели, Урсула вновь опустила глаза и, приняв руку Кано, обречённо проговорила:              — Раз вы этого хотите, господин Широ...               Улыбка Кано стала шире (хотя, казалось бы, куда уж больше), и он энергично потряс ладонь Урсулы.               Марти пронаблюдал за образованием ещё одной парочки с мрачным видом. Некоторое время он молчал, но затем не выдержал и заметил:              — Вы просто гении в доставлении даме трудностей, ребят... Ладно мистер Кано, но ты-то, Хитаги, уверена, что так хочешь складываться в две погибели ради какого-то танца?               На это замечание первым отреагировал Дэймон. Он резко поднял голову и, наградив Марти убийственным взглядом, и грозно поинтересовался:              — ...что вы там намекнули по поводу моего роста, Марти-сан?              — Ради Дея я готова на что угодно! — встряла Хитаги, улыбаясь самой невинной и лучезарной улыбкой.               Марти на это ничего не ответил, продолжая смотреть на неё исподлобья. Затем он тяжело вздохнул и вновь опустил голову.               В этот момент готовую было повиснуть тишину предупредил осторожный вопрос Ренко.              — Так что, сейчас разбираем партнёров? — поинтересовалась она, переводя взгляд с одной уже образовавшейся пары на другую.               Марти на это махнул рукой, давая добро. Голову при этом он не поднял, явно не горя желанием видеть то, как другие используют свободу выбора, которой он сам каким-то нелепым образом оказался лишён. Он лишь буркнул из своего положения:              — Разбирайтесь, а я потом покажу, что надо делать.               Едва он сказал это, в зале стало заметно оживлённей. Некоторые стали подниматься с мест, чтобы пригласить кого-то, а некоторым это даже не понадобилось: например, Джен и Акихико, и так сидевшие рядом, просто переглянулись и, пожав плечами, быстро сговорились танцевать вместе. Кто-то же даже не шелохнулся по иным причинам: Амели, например, не выглядела заинтересованной в поиске партнёра от слова совсем, а Ёшики, хоть и встал, поддавшись первоначальному порыву, лишь чесал затылок, растерянно оглядывая окружающих и явно даже не представляя, кого пригласить... как и Джессика, которая в какой-то момент удачным образом встретилась с ним взглядом и поняла состояние брата по несчастью без слов. Лениво оглядывал зал Моришиге, не особенно горящий желанием танцевать с кем-либо, но, ввиду отсутствия выбора, ищущий какой-нибудь более-менее приемлемый вариант. В принципе, по спокойствию, с которым она водила глазами по лицам одноклассников, Ренко чем-то напоминала его: она сидела на стуле, подперев щёки руками, и просто разглядывала картину, получившуюся после её же слов. Марибель рядом с ней же явно имела в голове мысли, кого позвать на танец, но не менее явно она стеснялась это сделать. Ренко на это приподняла краешек губ в улыбке и заверила:              — Если вдруг тебя, Мери, никто не пригласит (хотя чтобы такую красотку никто не пригласил...), я с радостью исполню роль твоего кавалера.               Марибель быстро повернула к ней голову. Ренко встретила её весёлым прищуром глаз... а затем зажмурилась и ойкнула, получив между них лёгкий щелбан.              — Дурёха, — шутливо фыркнула Марибель. — Всё-то тебе посмеяться надо мной...               Ренко хихикнула, потирая лоб, и, выпрямившись, заметила:              — Ну, насчёт кавалера и красотки я была совершенно серьёзна... Впрочем, кажется, ты будешь танцевать вальс всё-таки с парнем, — добавила она, ухватив взглядом приближающуюся к ним двоим фигуру.               Марибель, заметив, как она смотрит ей через плечо, заинтересованно обернулась... чтобы тут же встретиться взглядом с только остановившимся напротив Минато. От неожиданности и в то же время ярко читающегося по её лицу исполнения её надежд Марибель резко покраснела и, под зорким наблюдением подруги, осторожно начала:              — Арисато-сан?..               Минато, кажется, вовсе не смутился её виду. Едва она обратилась к нему, он слегка наклонил голову вбок и без прелюдий вежливо поинтересовался:              — Хан-сан, ты не возражаешь, если я приглашу тебя на танец?               Марибель нервно сглотнула. Хоть она и мысленно готовила себя к этому моменту, все слова, которые она хотела сказать, разом вылетели из головы при виде спокойной, едва заметной, но такой обезоруживающей улыбки собеседника. И пусть она уже (слава богам!) не краснела, язык всё ещё отказывался служить, как надо. Именно поэтому вместо заготовленного ответа Марибель смогла выдавить из себя какое-то:              — К-конечно, да... То есть нет... Т-то есть... Нет, не возражаю, — наконец, сумела сказать она, чувствуя, как к лицу приливает кровь, а затем, беспомощно опустив глаза в пол, добавила: — Я согласна...               Минато кивнул. Тем временем со стороны Ренко послышался смешок, а затем:              — А теперь, жених, можете поцеловать невесту...               Марибель быстро обернулась и бросила на давящуюся смехом Ренко возмущённый взгляд. Видя, что это не слишком-то успокаивает подругу, она резким движением ущипнула ту за щёку, после чего выдохнула и, натянув на лицо милую улыбку, обернулась к прежнему собеседнику. Минато, после созерцания данной сцены оставшийся абсолютно невозмутимым, лишь протянул ей ладонь. Улыбка Марибель стала более искренней, когда она приняла его руку и поднялась с места.               Потирая ущипленную щёку, Ренко пронаблюдала за тем, как они вдвоём удаляются, а затем вздохнула. "Что ж, — подумала она, — тогда возвращаемся к изначальному плану". С такими мыслями она встала с места и бодро направилась в сторону своего главного кандидата. Остановившись напротив, она заложила руки за спину и, улыбнувшись, энергично предложила:              — Кисараги-сан, не хотите ли танцевать со мной?               Шинтаро на это вздрогнул всем телом и испуганно вылупил на неё глаза. Ренко мысленно усмехнулась. "У вас всё равно не такой уж большой выбор..." — победоносно подумала она, видя, как он слабо, нерешительно кивает.               Поднявшись с места, Ренко тем самым окончательно открыла обзор одному человеку на ту, с кем он был бы не против танцевать. Сатоши впервые за этот день наконец-то смог хорошо увидеть Кёко: та сидела на стуле, буквально сжавшись, и, кажется, была не намерена делать первый шаг, хотя (он успел это заметить краем глаза, которым всё это время за ней наблюдал) всё это время кидала робкие, полные надежды взгляды на него. Умом Сатоши понимал, что танцевать с ней — самый лучший из возможных сценариев в данной ситуации, однако идти и приглашать не особо торопился... сначала.               Всё шло довольно хорошо, пока Сатоши не обнаружил, что осталось всего две девушки без пары: Кёко и Амели. А также ещё был свободен Моришиге. И, учитывая, что Сатоши никак не мог узнать, что у того на уме, он счёл парня довольно опасным в данной ситуации, что и подтолкнуло его к действию. Легко преодолев расстояние в три стула, всегда отделявшее его от Кёко, он приблизился к своей избраннице и, встретившись с практически испуганным и в то же время счастливым взглядом больших красных глаз, осторожно, будто чтобы не спугнуть, поинтересовался:              — Ты не против танцевать со мной, Ирису-сан?               Это был первый раз, когда он вообще к ней обратился, и потому он возымел грандиозный эффект. Хоть Кёко и выглядела смертельно напуганной, хоть краска то отливала от её и без того бледного лица, то вдруг резко приливала обратно, она, почти дрожа и глядя на него со смесью смущения и огромнейшего счастья, медленно кивнула. Сатоши улыбнулся и кивнул в ответ.               Так и были сформированы пары на этот вальс.       

***

              К счастью Марти, его одноклассники в основном оказались менее безнадёжными и более способными к бальным танцам, чем он опасался, так что уже спустя некоторое количество демонстраций (сопровождающихся примесью отдавленных конечностей тогда, когда это для понимания принципов было наименее критично) они уже начали потихоньку схватывать основные принципы, а ещё спустя небольшой промежуток времени у них уже даже начало что-то немного получаться.               Несколько тренировок спустя Марти начал гордиться результатами своих педагогических потугов. Ему уже не приходилось закрывать лицо руками и выть от отчаяния после очередной глупой ошибки или упорно не получающихся простейших элементов — теперь он важно расхаживал по спортзалу, который они единогласно избрали самым подходящим местом тренировок, и подправлял лишь отдельно не получающиеся элементы у каждой конкретной пары (которых, к сожалению, было всё-таки немало, но по крайней мере уже не у всех абсолютно одинаковые), изредка разбавляя это мазохистскими репетициями собственной части с Эрикой — которая, как и он, после одного-двух удачных прогонов начинала издевательски и бессовестно наступать своему "обожаемому" партнёру на ноги. Но не только в Эрике было дело.               Сейчас Марти расхаживал вокруг других, не менее раздражающих его в этой истории субъектов. Те же спокойно кружились в вальсе, как назло не делая ни одной ошибки. Марти старательно выискивал, к чему бы придраться, но в танце этих двоих не было никаких изъянов — они схватили всё одни из первых и теперь лишь закрепляли результат.               В какой-то момент Хитаги, наблюдая краем глаза за его тщетными потугами к ним прицепиться, усмехнулась и, не сбавляя в темпе, с усмешкой поинтересовалась:              — Что, Марти-сан, не получается прикопаться, да?               Марти вздрогнул и, взглянув ей в лицо, обиженно поджал губы.              — Shut up... — раздражённо буркнул он.               Дэймон, уверенно ведущий в танце, покачал головой и цокнул языком.              — Марти-сан, вам не кажется, что то, чем вы сейчас тут занимаетесь, — детский сад? — поинтересовался он, скосив глаза на барабанщика.               Марти хмыкнул, но всё-таки сделал шаг назад.              — И всё-таки кавалер ниже дамы на полголовы не смотрится, — упрямо заявил он.               Дэймон и Хитаги сделали крутой разворот, прежде чем последняя прикрыла глаза и со вздохом заметила:              — Ну, хоть я считаю, что Дей лучше смотрится, когда я его обнимаю или когда он держит меня на ручках, — на этом моменте на лице Дэймона появился лёгкий румянец, пока Хитаги продолжала: — но сейчас ты просто придираешься, Марти-сан. — Чуть подумав, она вдруг дьявольски улыбнулась и, повернув голову к Марти, заявила: — Не твоя, вот ты и бесишься.               Марти от такого заключения оторопел. Проводив удаляющихся Хицугири взглядом, он, наконец, отошёл от шока и, хмыкнув, пробормотал себе под нос раздражённое:              — Fuck you, Hitagi!..               Однако долго предаваться своему недовольству в полном танцующих зале он не мог, если не хотел быть сбитым кем-нибудь особенно усердным. Вот и сейчас, стоило ему немного отвлечься, как он едва не оказался снесён одной активной парочкой. Буквально в последнюю секунду среагировав, Марти вовремя отошёл с пути несущихся на него Ёшики и Джессики... чтобы в следующий миг быстро остановить их, схватив обоих за плечи. Ёшики с Джессикой настолько синхронно вздрогнули от неожиданности, что Марти не сдержал улыбки. А в следующий миг он постарался изобразить на лице суровость, чтобы тоном настоящего строгого педагога заметить:              — Так-так, ребята, я понимаю, что вы увлекаетесь, но смотреть, куда вас заносит, надо же. Кстати, — он взглянул поочерёдно на обоих, — вам обоим стоит делать шаги поменьше: если вы продолжите так размахиваться, то посносите всех соседей. Особенно вы, мисс Уширомия.               Джессика вытянулась перед ним по струнке.              — Я-я? — переспросила она с каким-то испугом.               Марти кивнул.              — Вы, — подтвердил он и осторожно поинтересовался: — Вы хоть обращали внимание на состояние мистера Кишинумы во время, скажем, большого квадрата? Он же за вами угнаться еле успевает!               В подтверждение этого Ёшики тяжело вздохнул.              — Есть такое... — пробормотал он, за что тут же получил убийственный взгляд от партнёрши. Затем Джессика опустила глаза в пол, и, слегка надувшись, нехотя проговорила:              — Ладно-ладно, попробую...               Марти изобразил на лице одну из своих самых ободряющих улыбок и похлопал её по плечу, давая понять (или хотя бы делая вид), что он в неё верит. И тут-то его взгляд зацепился за парочку на заднем плане, явно отлынивающую от тренировки, что с их способностями Марти считал на данном этапе практически преступлением. Его похлопывание стало более вялым, а затем он убрал руку от Джессики и, сделав шаг в сторону привлёкших его внимание двоих (Джессика воспользовалась его отвлечённостью, чтобы с размаху впечатать в бок Ёшики кулак; тот в ответ зашипел и негодующе взглянул на неё), грозно позвал через зал:              — Дже-е-е-е-е-ен?..               Услышав своё имя, Дженнифер вздрогнула и, отвлекшись от увлечённого разговора с Акихико, с натянутой улыбкой медленно повернула голову к приближающемуся Марти, напоминающему сейчас фурию.              — Д-да, Марти?               Марти успел подойти к ней и, скрестив руки на груди и сурово взглянув на неё сверху вниз, поинтересовался:              — Отлыниваем?               Джен в ответ замахала руками.              — Вовсе нет! Мы просто сделали перерыв, прогнав танец до конца! — невозмутимо заявила она.               Марти некоторое время мерил её подозрительным взглядом... а затем повернулся к Акихико и скорее утвердительно произнёс:              — Она врёт?               Акихико устало вздохнул.              — А я говорил тебе, Джен, что нужно ещё тренироваться... — обречённо пробормотал он.               Марти кивнул и перевёл взгляд на Джен: та стояла, надувшись. Марти на это тяжело вздохнул.              — Джен, — сурово начал он, для удобства перейдя на английский. — У вас ещё полно косяков, а ты тут прохлаждаешься... Я понимаю, что по бальным танцам в вашей семье Эд, но совесть-то надо иметь! Конечно, если тебе надоел тот факт, что у тебя есть кузены, сейчас самое время избавиться от последнего...              — Да ничего я не избавляюсь! — вспыхнула Джен. — Я понимаю, что надо, но, но... Но я та-а-ак ненавижу эти танцульки! — простонала она. — Мне нужны перерывы! И то, что мой старший брат — учитель танцев, не делает меня обязанной их любить! — добавила она, обиженно скрестив руки на груди.               Однако Марти, вопреки её ожиданиям, обратился не к ней, а к её партнёру. Повернувшись к Акихико, он уже на японском заметил:              — Вам двоим ещё надо поработать над скоростью: вы слишком спешите. Пожалуйста, мистер Санада, проследите, чтобы эта slacker тренировалась усердно.               Хоть Акихико не слишком-то нравилось, что он вынужден следовать указаниям Марти, упоминание тренировок подействовало на него, как красная тряпка на быка: в его голове переключился механизм, отвечающий за серьёзный подход к делу, которому уже не смогут препятствовать никакие уговоры, и он твёрдо вознамерился добиться в этом предприятии успеха.               Тем временем Джен, обиженная тем, как быстро её забыли, возмутилась:              — Эй, гадёныш, я ещё не закончила!.. Вернись! Марти! — выкрикнула она, видя, как он, абсолютно глухой к её претензиям, поворачивается к ней спиной и движется в сторону следующей пары.               Её крики привлекли внимание Ренко, так что та сумела увидеть его приближение раньше благодаря тому, что обернулась посмотреть на происходящее. Шинтаро, заметив, как она заинтересованно и в то же выжидающе смотрит в сторону, также обернулся... и, увидев Марти, ещё сильнее одеревенел. Ренко на это мысленно вздохнула: партнёра по танцам она выбрала не слишком-то уверенного. И хоть она знала, что примерно так и будет, она, во-первых, не теряла надежды, и, во-вторых, всё равно не представляла, с кем ещё была бы не против танцевать (не считая Марибель, на которую она в течение тренировки украдкой поглядывала, благодаря чему знала: та точно наслаждается жизнью).               Тем временем Марти успел подойти к ним двоим и, смерив обоих задумчивым взглядом, наконец, покачал головой.              — Мистер Кисараги, — обратился он к Шинтаро, отчего тот сначала вздрогнул всем телом ощутимо, а затем — затрясся мелкой дрожью, — ваша главная проблема в том, что вы как будто боитесь партнёрши. Серьёзно, куда вы от неё чуть ли не на другой конец зала отодвигаетесь? — сурово поинтересовался Марти, красноречиво глядя в довольно обширное пространство между Шинтаро и Ренко: хиккикомори стоял от девушки на расстоянии в полметра, едва держа её ладонь кончиками пальцев, не говоря уж о том, чтобы положить руку ей на талию — альтернативой он избрал держать конечность где-то в воздухе в паре сантиметров от нужного места. Видя всё это, Марти тяжело вздохнул и продолжил: — Мистер Кисараги, мисс Усами — не страшное чудовище, она вас не съест, если до неё дотронуться. Да, мисс Усами?               Ренко кивнула с самым серьёзным видом.              — Верно, — ответила она и, сделав паузу, добавила: — Я думаю, у Кисараги-сана слишком низкая пищевая ценность, да и костей будет многовато. К тому же, я предпочитаю мясо, прошедшее термическую обработку...               Шинтаро побледнел и перевёл на неё испуганный взгляд. Марти на это заявление устало потёр переносицу.              — А вы шикарно живёте, мисс Усами, раз едите реальное мясо... — пробормотал он с кривой улыбкой.               Ренко усмехнулась.              — А я ни разу в жизни и не видела реального мяса, — заявила она и, кровожадно улыбнувшись, добавила: — Но ведь никогда не поздно попробовать, верно?               Марти на это ничего не сказал. Ренко явно наслаждалась запугиванием несчастного хиккикомори, и Марти не собирался лезть в их взаимоотношения. Однако кое-какие замечания к ней у него всё-таки были.              — А вообще мне и вам есть что предъявить, — продолжал он, обращаясь к Ренко. На её заинтересованный взгляд он объяснил: — Я, конечно, понимаю, что вы, похоже, любите доминировать, мисс Усами, но в вальсе это никуда не годится. Каким бы зажатым и деревянным ни был ваш партнёр, вести должен он. Ясно вам, мистер Кисараги? — вновь переключился он на Шинтаро и, указав пальцем на Ренко, приказал: — Ведите её.               Шинтаро нервно сглотнул и взглянул на партнёршу: Ренко стояла напротив, склонив голову набок и с интересом ожидая его дальнейших действий. Несколько секунд он просто смотрел на неё — а затем нервно сглотнул и кое-как выдавил:              — Л-ладно...               Услышав это, Марти быстро кивнул и направился дальше. Ренко же улыбнулась и, похлопав Шинтаро по плечу, беззаботно попросила:              — Уж позаботьтесь обо мне, Кисараги-сан!               Шинтаро от такой формулировки весь зарделся, вспоминая некоторые визуальные новеллы определённого жанра...               А дела Марти тем временем вовсе не собирались заканчиваться. Уже минуту спустя он делал критические замечания паре Моришиге и Амели.              — ...с технической стороны очень даже хорошо, — говорил он, удовлетворённо кивая, обращаясь в первую очередь к Сакутаро. — Вы хорошо поработали, мистер Моришиге, ну а Амели вообще можно научить хоть балет танцевать... Единственное, что немного портит впечатление, — вы оба как-то уж совсем механичны и холодноваты.               Моришиге смерил его долгим скептическим взглядом из-под очков. Учитывая, что он с самого начала вообще не хотел ничего танцевать, для него было достаточно расправиться с этим хоть на сколько-нибудь приемлемом уровне. Марти с его точки зрения подходил к своей задаче слишком ответственно, стараясь довести исполнение чуть ли не до идеала. Именно об этом он и решил сообщить своему "учителю".              — А есть ли смысл добавлять в это эмоции? — пожал плечами Моришиге. — Всё равно ведь это по сути нужно лишь Тау.               Марти скрестил руки на груди и протяжно хмыкнул.              — Ну, с одной стороны да, — согласился он, но тут же поднял палец вверх и заметил: — Но мы не можем сказать наверняка, что творится у неё в голове. Она может решить, что халтурное исполнение ей не подходит, и вырезать тех, кто ничего не добился. — "И меня в их числе", — мысленно добавил он, проклиная тот миг, когда на него повесили ответственность за класс. Вслух же он продолжал, видя, что Моришиге не слишком-то убеждён: — А вообще, если вам так будет проще, можете попробовать воспринимать это как своеобразный acting challenge.               Моришиге вскинул брови.              — Вы мне предлагаете представить, что мне нужно сыграть вальсирующего? — скептически уточнил он.               Марти пожал плечами.              — А почему бы и нет? — просто спросил он. — Это добавит вам обоим живости (ну, насколько "живость" вообще применима к Амели), и сразу сделает вид танца совершеннее. Если вы так хотите, — подумав, продолжил Марти, — можете представить на месте Амели какую-нибудь приятную вам знакомую. Особенно хорошо — какую-нибудь энергичную и достаточно активную.               Моришиге на подобное предложение удивлённо моргнул. Затем он нахмурился, явно оценивая эту идею, и медленно перевёл взгляд на Амели. Та и бровью не повела, всё это время тихо слушая их диалог. В голову против воли начали лезть мысли о том, как бы на её месте вела себя Майю. Марти, почувствовав, что Моришиге всерьёз задумался над его словами, продолжил в том же направлении.              — Требовать живости и энергии от Амели — дело гиблое, — начал он, — но зато есть в её молчаливости плюс: она не скажет ничего в ненужный момент, что могло бы разрушить иллюзию другой девушки.               Моришиге выслушал его и ещё некоторое время смотрел на Амели, прежде чем со вздохом поправить очки и проговорить:              — У вас довольно странные идеи, Флай-сан...               Марти на это криво улыбнулся. Возможно, он сказал бы что-нибудь ещё, но неожиданно его отвлёк голос Хитаги.              — Ма-а-арти-са-а-ан! — энергично позвала она.               Марти вздрогнул, а затем медленно обернулся: Хитаги стояла перед ним, заложив руки за спину и улыбаясь. Чуть поодаль расположился Дэймон, скрестив руки на груди и наблюдая за сестрой, вскинув одну бровь. Предчувствуя что-то неладное, Марти вопросительно посмотрел на Хитаги. Та же склонила голову набок и невинно попросила:              — А научи меня танцевать фламенко, Марти-сан!               Марти от подобной внезапной просьбы оторопел и несколько секунд только и мог, что растерянно хлопать глазами. Наконец, видя, что Хитаги не уходит, он положил руку на лоб и грубовато (всё ещё обиженный на то, что она предпочла ему Дэймона) заметил:              — Знаешь, Хитаги, мне кажется, сейчас не время для этого.               Хитаги надулась. Однако в следующий миг на её лице возникла хитрая улыбка и она с вызовом поинтересовалась:              — Не время сейчас или в принципе не сможешь? Или ты только по танго да вальсу, а? — ехидно прищурившись, добавила она.               Губы Марти сложились в тонкую линию.              — Ты меня так на слабо пытаешься сейчас взять, да? — спросил он. — Что ж так очевидно, а, мисс Супер Азартный игрок?               Хитаги с невинным видом возвела глаза к потолку.              — Как ты на меня — так и я на тебя, — невозмутимо ответила она, шаркнув ножкой, явно намекая на его проваленную попытку её соблазнить. Взглянув на Марти, чтобы увидеть в его выражении задетую гордость, она удовлетворённо ухмыльнулась и продолжила напирать: — Ну так что, научишь?               Марти раздражённо скрипнул зубами и огляделся: те, к кому он успел подойти, уже начали работать над своими недостатками, другие также преимущественно тренировались, но то и дело он всё равно ловил на себе заинтересованные взгляды. Затем он повернулся к Хитаги: та стояла в паре сантиметров от него и заискивающе глядела ему в лицо снизу вверх. Марти пару секунд смотрел на неё в ответ с недовольным видом — а затем тяжело вздохнул и, притянув к себе, проговорил:              — Ладно уж, твоя взяла — научу. Тем более, танцевать с тобой не в пример приятнее, чем с некоторыми сумасшедшими особами... — тихо добавил он, фыркнув себе под нос.               Хитаги, однако, услышала это и улыбнулась. Затем она прижалась к нему и, кладя голову на плечо, заметила:              — Ну вот и исполнилась твоя мечта станцевать со мной сегодня... — Марти взглянул на неё со скучающим выражением, и она, хихикнув, поинтересовалась: — Ну что, какова стартовая позиция, учитель?               Марти на её откровенно дразнящий тон вздохнул, а затем буквально взял под руки, чтобы поставить в нужную позицию. Едва она оказалась напротив, Хитаги взглянула на него в ожидании, давая понять, что готова слушать и воспринимать. Марти же, прежде чем начать объяснение, вдруг усмехнулся и задорно воскликнул:              — Ну что ж, готовься, Хитаги! Сейчас у тебя случится персональный spin, Hina, spin от меня!               Хитаги рассмеялась в кулак, а затем приняла протянутую ей руку и с улыбкой ответила:              — Жду с нетерпением!               Дэймон тем временем, наблюдавший всю эту сцену в молчании, вдруг склонил голову набок и задумчиво пробормотал себе под нос, так, чтобы никто не услышал:              — Танцующая Хиганбана — где-то я уже это слышал...               Таким образом в изящную гармонию вальса влился горячий испанский танец.               А пока их учитель-надзиратель был занят обучением Хитаги тонкостям фламенко, Ренко решила воспользоваться этой возможностью и ненадолго оставить Шинтаро (чему тот ввиду своего напряжения в её компании был несказанно рад). Объектом её интереса, естественно, стала Марибель, на данный момент о чём-то мило беседующая со своим партнёром в перерыве между тренировками.               Проскользнув мимо танцующих Марти и Хитаги, Ренко тихонько прокралась к подруге и почти смогла её напугать внезапным появлением сзади — но, к её огорчению, Минато заметил её быстрее и сообщил Марибель о приближении Ренко... точнее, судя по удивлению, отразившемуся на её лице, когда она обернулась, он просто сказал, что к ним кто-то подходит. Ренко быстро положила ладони Марибель на плечи с возгласом:              — Мери!               Марибель вздрогнула... но в следующий миг уже недовольно поджала губы.              — Ренко, что за дурацкие развлечения?.. — пробормотала она, аккуратно убирая её руки со своих плеч.               Ренко шагнула назад, невинно отвела взгляд и, поправив шляпу, заявила:              — Это конспирация. Я прячусь от злого Марти-сана.               Марибель тяжело вздохнула и, прикрыв глаза, прижала указательный палец ко лбу, но ничего не сказала. Вместо неё никуда не девшийся Минато просто заметил:              — Но если ты будешь так кричать, какая в этом конспирация?               Ренко с интересом взглянула на него, а затем улыбнулась и просто согласилась:              — И правда! Значит, я просто развлекаюсь... Кстати, Арисато-сан, не позволите ненадолго украсть вашу даму? — вдруг поинтересовалась она, подавшись вперёд.               Минато несколько секунд в лёгкой растерянности смотрел на неё, прежде чем пожать плечами и заметить:              — Тебе незачем спрашивать, Усами-сан...              — Тем более, — подала голос Марибель, смерив подругу суровым взглядом, — с каких это пор на меня надо у кого-то спрашивать разрешения?               Ренко на это лишь развела руками.              — Ну а кто вас знает? — только и сказала она.               Спустя несколько минут пара подруг со скамейки у стены наблюдала, как с одной стороны танцуют фламенко Марти и Хитаги, а с другой Минато под полным мольбы взглядом Джен пытается остудить пыл Акихико, слишком серьёзно воспринявшего слова Марти насчёт тренировки. На фоне всего этого то и дело мелькали разные кружащиеся в вальсе пары: Моришиге с Амели, которые после разговора с Марти стали смотреться изящнее; Ёшики и Джессика, всё ещё борющиеся друг с другом; Сатоши и Кёко, тихонько существующие будто в отдельном мирке; Кано и Урсула, каждый раз как-то очень уж быстро пропадающие из поля зрения. На других скамейках расположились те, кто по какой-то причине тоже не танцевал: Эрика, сидящая, закинув ногу на ногу, и скучающе оглядывающая зал, и Шинтаро, наконец-то сумевший хоть немного расслабиться. Один Дэймон просто стоял у стены, наблюдая за танцем сестры с едва заметной, по-родственному тёплой улыбкой.               Ренко и Марибель молчали. Сейчас им было просто достаточно компании друг друга, чтобы почувствовать умиротворение и насладиться тем, что перед ними происходило. Однако обе знали, что рано или поздно что-то да прервёт мирный немой миг, и этим чем-то решила стать Ренко. Она вдруг вздохнула и мечтательно (не очень умело, впрочем — этот тон ей был непривычен) проговорила:              — И всё-таки вы двое хорошо смотритесь вместе...               Марибель вспыхнула.              — Опять дразнишь, Ренко? — надулась она, тщетно пытаясь наклонить голову так, чтобы щёки были скрыты за волосами.               Ренко взглянула на неё с неожиданно мягким выражением.              — Вовсе нет, — ответила она и тут же поправилась: — То есть не совсем. Я, конечно, дразню, но я и правда считаю, что ты выглядишь очень мило рядом с ним. Я имею в виду, ты такая счастливая...               Марибель наградила её долгим задумчивым взглядом. В какой-то момент она опустила голову и проговорила:              — Ты преувеличиваешь... К тому же, разве с тобой я выгляжу несчастной? — тихо спросила она, искоса взглянув на Ренко.               Ренко на это удивлённо моргнула, но в следующий миг неожиданно рассмеялась.              — Со мной — ничуть! — ответила она без тени сомнения. Затем она понизила голос и, подавшись вперёд, загадочно объявила: — Но когда ты с ним — ты по-другому счастливая. Как будто ты танцуешь с прекрасным принцем...               Марибель фыркнула.              — Вот теперь ты точно дразнишься, — обиженно отвернулась она, задрав носик и прикрыв глаза. Затем она один всё-таки приоткрыла и, скосив его на Ренко, с усмешкой заметила: — Ну и я хотя бы не пугаю своего кавалера до полуобморочного состояния, в отличие от некоторых...               Ренко выпрямилась и, нервно сглотнув, стала оправдываться:              — Да не виновата я, он сам всё!..              — Ми-и-и-исс Усами-и-и! — вдруг раздался из середины зала суровый голос Марти. Ренко вздрогнула, а тот уже продолжал: — А ну-ка хорош отлынивать — вам ещё работать и работать!               Ренко пристыженно опустила голову и встала с места, тоскливо посмотрев на Марибель на прощание, после чего со вздохом побрела к Шинтаро, который встретил её сочувственным взглядом. Марибель проследила за ней, а затем также встала, решив, что её перерыв был достаточно долгим, и направилась к Минато, явно проигравшему борьбу против решимости Акихико сделать из Джен танцовщицу вальса.               В какой-то момент ураган Марти настиг и их двоих. Едва "надзиратель" приблизился к ним, Марибель немного занервничала, но Минато ободряюще стиснул её ладонь, одним взглядом говоря: "Всё нормально". Ему, впрочем, похоже, и правда было нормально: ни один мускул на его лице не дрогнул, ни одно движение не сбилось в танце... Марти, пару секунд в молчании пронаблюдав за ними, вдруг заявил:              — Да вы просто отрада моих глаз!               Марибель и Минато синхронно вздрогнули и растерянно взглянули на него. Они оба в глубине души ожидали критики, в крайнем, наиболее удачном случае — сдержанной похвалы, но никак не... этого. Видя их недоумение, Марти склонил голову набок и объяснил:              — У вас очень хорошо всё получается. Я, кажется, шёл с каким-то замечанием, — задумчиво добавил он, потирая подбородок, — но, наблюдая за вами, его забыл. У вас всё хорошо и гармонично, браво, — заключил он, сдержанно похлопав.               Марибель на такие похвалы смущённо отвела взгляд и кое-как выдавила из себя благодарность... а вот Минато не сдержался и, вскинув одну бровь, осторожно заметил:              — Но ведь не одни мы тут хорошо танцуем. Например... — он многозначительно кивнул в сторону Дэймона и радостно делящейся с ним впечатлениями от урока фламенко Хитаги.               При намёке на Хицугири Марти неожиданно скривился. Несколько секунд он молчал, явно пересиливая себя — а затем, наконец, выдал:              — These assholes... they're making fun of me the whole day! — простонал он, проведя рукой сквозь волосы, и страдальчески добавил: — Если бы вы знали, как я хочу их треснуть каждый раз, когда они смотрят на меня своим насмешливым злорадным взглядом!               Марибель растерянно вскинула брови. В её голове "насмешливый злорадный взгляд" как минимум с Дэймоном сочетался плохо. Однако, быстро посмотрев на размахивающую руками Хитаги и покосившегося на Марти Дэймона, она вдруг подумала: на Марти он так посмотреть мог.               Тем временем Марти обречённо вздохнул и, махнув им с Минато рукой, мол, "Продолжайте в том же духе", поплёлся к следующей паре. Однако, когда они уже собрались было прогнать всё ещё раз с самого начала, Марти неожиданно встрепенулся, развернулся на пятках и воскликнул:              — А, вспомнил, что мне у вас не нравилось! Выпрямитесь, мистер Арисато! — сурово приказал он.               Минато от неожиданности и правда выпрямился по струнке и, шокированно воззрившись на Марти, переспросил:              — Выпрямиться?..              — Выпрямиться, — уверенно повторил Марти и заметил: — Танцу не идёт на пользу, когда ведущий выглядит, как вопросительный знак, — на этих словах он обвёл в воздухе позу, в которой стоял уже успевший расслабиться Минато, демонстрируя сходство с упомянутым пунктуационным символом, и строго добавил: — И не говорите мне, что не можете: я только что видел своими глазами, что вы это умеете. К тому же, я знаю человека, чьи рентгеновские снимки приводят в ужас неподготовленных врачей — но в жизни никто и не намекнул ему на сутулость.               С этими словами он вновь развернулся и продолжил свой путь. Марибель же, не сдержав любопытства, спросила:              — И кто же этот человек?..               Марти на это ничего не сказал — но то, как красноречиво он указал на себя большим пальцем вскинутой руки, говорило лучше всяких слов. И, словно у него были глаза на затылке, едва Минато готов был расслабиться вновь, он бросил:              — И помните, мистер Арисато — осанка!               Марти этого уже не видел, но, услышав похожий на подавленный хрип странный звук, а затем — тоскливое бормотание: "Волосы мешают...", понял: его слова возымели эффект. "Теперь бы так сработало с тем экспонатом!.." — взволнованно подумал он, спеша к давно замеченной им парочке.              — And what the heck are you doing, little sadist?!               Именно эти слова заставили обернуться Кано и, заодно, Урсулу. Марти стоял напротив, скрестив руки на груди и негодующе глядя на "кавалера", только что им же названного мелким садистом, но тот и бровью не повёл. Улыбнувшись невинной широкой улыбкой, он поинтересовался:              — В чём дело, учитель? Я просто разучиваю танец!               Марти фыркнул, наградив сочувственным взглядом Урсулу: та выглядела, словно затравленный зверёк, дрожащий и стыдливо опустивший глаза в пол. Кано же вовсе не казался смущённым состоянием своей партнёрши, так что Марти, устало потерев переносицу, как можно спокойнее объяснил:              — Ага. И насмехаетесь над бедной Урсулой, когда у неё что-то не получается. Серьёзно, у вас совесть вообще есть?! — не выдержал и всплеснул руками он. — Ладно Урсулу не жалеете, но вы и себе процесс тормозите по самое не хочу! Вы вообще понимаете, мистер Кано, что Урсула быстро учится, если её не сбивать? А вы всё сбиваете и сбиваете! Урсула, ты ему этого, конечно же, не говорила? — обратился он к горничной.               Та смущённо опустила голову, а затем ей покачала и полным раскаяния голосом проговорила:              — Нет, я ничего не сказала господину Шуе...               Кано, готовый было торжественно заявить, что проблема было именно в этом, так и застыл после её реплики со вскинутой рукой. Затем он убрал руки за спину и, с интересом заглянув Урсуле в лицо, переспросил:              — Как-как ты меня только что назвала, Урсула?               Урсула от его действий вся сжалась. Она явно решила, что сделала что-то не так, и по её выражению было понятно, что, не будь её кожа и так белой, как свежевыпавший снег, она бы побледнела именно до такого состояния. Испуганно прижав руки к груди, она пролепетала:              — Я-я опять перепутала ваше имя, господин?.. — она осеклась, и её взгляд заметался от страха опять оплошать.               Однако Кано совершенно неожиданно для неё рассмеялся звонким, заливистым смехом, и, явно ничуть не злясь, потрепал её по голове.              — Всё правильно, Урсула: моё имя — Шуя!               Урсула подняла на него глаза, и Марти со стороны заметил, как они блестят из-за стоящих в них счастливых слёз. Глядя, как буквально просияла Урсула, Кано улыбнулся и миролюбиво продолжил:              — Ладно уж, не буду больше над тобой подтрунивать. По крайней мере, постараюсь, — спешно поправился он и взглянул на Марти, будто ища одобрения.               Марти несколько секунд подозрительно смотрел на него, прежде чем устало вздохнуть и, махнув рукой, проговорить:              — Ладно, допустим, я вам поверил. Смотрите мне! — на всякий случай пригрозил он пальцем, не особенно веря в успех подобных мер профилактики, а затем удалился. По отсутствию испуганных возгласов Урсулы, он предположил, что пока всё хорошо, и искренне понадеялся, что так будет и дальше.               По пути к одной любящей забиться в самый угол парочке Марти смерил взглядом все предыдущие: прогресс был виден, начиная слегка замедлившими темп Акихико с Джен и уменьшившими длину шага Ёшики с Джессикой (кажется, при этом даже уже не воюющими, а мирно подтрунивающими друг над другом) и заканчивая почти романтично кружащимися в танце Моришиге с Амели и практически переставшим дрожать и чуть приблизившимся к Ренко Шинтаро (Марти улыбнулся, заметив, как тот расслабился и просиял от ободряющего комментария Ренко, всё ещё, впрочем, ведущей, если не физически, то уж точно — психологически).               Наконец, он добрался до своей цели — Сатоши и Кёко. Какое-то время Марти просто наблюдал за ними с некоторого расстояния, чувствуя, что иначе они смутятся и наверняка собьются. Наконец, он, уловив паузу, осторожно покашлял, привлекая к себе внимание, и заметил:              — Вы, ребят, молодцы, у вас славно выходит. Единственное замечание — не зажимайтесь так оба: шаги побольше, движения поуверенней — и будет идеально...               После этого он почувствовал, что и так сказал достаточно. Эти двое всё равно даже не посмотрели на него... да и прямо на друг друга, собственно, тоже: их взгляды были направлены куда-то через плечо партнёра. Впрочем, эти взгляды были очень даже довольные, да и вообще Кёко с Сатоши выглядели так, словно находятся в каком-то своём маленьком счастливом мирке, где больше никого не существует. Но если бы Марти узнал, что за всё это время они не сказали друг другу ни слова, он бы не был слишком удивлён...               Обойдя всех с критическими замечаниями, Марти, наконец, принял тот факт, что пришло время ему самому немного порепетировать. С видимым неудовольствием он повернулся к Эрике — а та, поняв его намерения без слов, встала со своей скамейки и с дьявольской улыбкой начала приближаться к нему. Марти криво улыбнулся. "Что-то уже задумала... — решил он, а затем постарался себя успокоить мыслью: — Ну ничего, у меня тоже есть, чем вас "порадовать", мисс Эрика..."               С такими мыслями он шагнул навстречу своему личному наказанию. Особенно изощрённому и жестокому наказанию.       

***

              Уже некоторое время Хитаги и Дэймон наблюдали со скамейки за извращением под названием "репетиция Марти и Эрики". Пожалуй, в глазах тех двоих убийственное намерение читалось намного ярче, чем в глазах всех убийц в истории академии вместе взятых. Их взаимная ненависть казалась со стороны довольно забавным зрелищем, особенно если наблюдать за ней из самого дальнего и тихого угла, где не услышит никто из остальных репетирующих.               Дэймон некоторое время любовался тем, как веселятся все остальные (игнорируя изощрённые развлечения упомянутой парочки в виде попыток как можно больнее наступить друг другу на ногу, слишком сильно крутануть в повороте или хлестнуть длинными волосами по лицу). Наконец, он перевёл взгляд на сестру: та наблюдала за одноклассниками с умиротворённой улыбкой. Пару секунд он задумчиво глядел на неё — а затем с мягкой усмешкой заметил:              — И всё-таки это была удачная идея — устроить вальс: все явно начинают получать удовольствие...               Хитаги моргнула и повернула голову к брату. Затем она улыбнулась и со смехом заявила:              — Хоть что-то полезное Тау сделала, да?               Дэймон покачал головой.              — Ага, конечно, Тау, — саркастически согласился он и, криво улыбнувшись, продолжил: — Хина, у меня достаточно хорошее зрение, чтобы понять, кто организовал этот "Последний звонок". В конце концов, я хорошо видела, какие у той куколки со сцены были г...               В этот момент на губы "Дэймона" лёг палец. Моргая изумрудными глазами, Орхидея взглянула на сестру. Та же приложила указательный палец второй руки к своим губам и, хитро подмигнув, проговорила:              — Ш-ш, не хочу, чтобы кто-то, кроме моей милой старшей сестрёнки, узнал мой секрет!               С этими словами она убрала руку от лица Дея и, склонив голову набок, невинно хихикнула. Дея на это усмехнулась.              — Ох уж эта твоя конспирация, Хина... — проговорила она.               Хина на это лишь хитрее прищурилась. Затем она неожиданно вскочила с места, прошла пару шагов и, остановившись напротив Деи и убрав руки за спину, нависла над сестрой.              — Тогда, — начала она, — раз уж это была удачная идея, почему бы нам ещё немного не повеселиться? Наприме-ер... — Хина неожиданно протянула Дее руку и заключила: — Почему бы мне не стать ненадолго твоим кавалером?               Дея с улыбкой вскинула бровь.              — Неожиданное предложение, — заметила она. — Учитывая, что из нас двоих кавалером всегда была я.               Хина хихикнула.              — Ну, именно потому, что кавалер всегда ты, я решила разок попробовать себя в этой роли! — ответила она, а затем с наигранной робостью добавила: — Но если я буду что-то делать неправильно, ты мне подскажи, как надо, хорошо?               Дея смерила её лицо, а затем её ладонь долгим взглядом, прежде чем принять её руку и с усмешкой отозваться:              — Сойдёт!