Вулкан

      Я стоял на фоне закатного токийского неба, на уютной, благодаря директору, крыше магистратуры, и играл на позолоченном саксофоне мелодию, которую сочинила для меня она. Вся музыка, которую Козочка мне пишет выходит страстной и горячей, словно огонь или лава, хотя наверное она этого даже не замечает. Её музыка для меня - самый горячий вулкан. И мои стихи к таким мелодиям не менее жаркие и обжигающие. Конечно же мне хотелось, чтобы она была только моим композитором...       Сейчас, она сидит неподалеку, на белой лакированной скамейке, украшенной горшками фикуса по бокам. Около тоненькой руки лежит чёрный чехол от моего инструмента, а её большие золотые глаза смотрят куда-то в рыжую даль. Голубая юбка, в меру укороченная, и бежевая заправленная блузка, очень красиво смотрелись на хрупком теле Нанами. Ничего вычурного или вызывающего. Всё мило, красиво и просто. Её короткие волосы цвета спелого персика развиваются от слабого ветерка, но не сливаются с пейзажем вокруг.        Интересно, когда такие вечерние посиделки стали нашей традицией? Крыша для нас стала особенным местом. Местом, где мы репетируем, сочиняем, поём, отдыхаем. Только наше. Даже остальные члены STARISH не знают об этом. Рассказали только директору и учителям, и вот, они сделали это место очень приятным.       Помню, когда я её впервые встретил, то был сильно удивлён. Тогда, в день экзаменов, только я хотел помочь, видимо потерявшейся, девочке, которая плакала навзрыд у обочины, закрыв лицо белыми варежками, как к ней подбегает незнакомка в белоснежном пальто, и поднимает над головой ребёнка простой светло-розовый зонт. Девушка что-то говорит ей, после чего, девочка неуверенно берёт зонт в свою руку, и они разворачиваются в другую сторону. Я приказал ехать за ними, думая, что ребёнка похищают. Не проехали мы больше пяти минут, как им навстречу выбежала женщина средних лет. Оказалось мать потеряла дочь, и никакого похищения не было. Вздохнув, я уже собирался отчаливать, но мой взгляд скользнул по той самой незнакомке. Девушка оказалось очень красивой и необычной, не такой вульгарной и одинаковой как те женщины, которые меня всегда оккупируют со всех сторон. Красавица помахала им вслед и побежала.       Я опять вздохнул. Упустил. Вот моя чёрная элитная машина уже у чёрных ворот музыкальной академии. Проезжая через ворота, я рассматривал конфликт, который произошёл у охранников и опоздавших. Среди опоздавших я заметил ту самую Козочку. Мои принципы не могли позволить мне оставить прекрасную леди в беде, и я отправился на помощь. К сожалению, её всё равно не пропустили, даже когда я предъявил доказательство в виде того самого зонтика, который оставила той девчушке леди. В итоге её пропустил директор, но она всё равно поблагодарила нас.       Сейчас я вспоминаю это и хочется улыбаться. Живя в том самом лицемерном обществе, я всегда видел женщин, которые казалось, существовали только ради денег. Осуществить желание отмахнуть их от себя, как от надоедливых мух, не позволял статус моей семьи. Достаточно было сказать пару липких слов, как они начинали демонстративно падать в обморок. Вскоре для меня это стало настолько привычным и обыденным, что я невольно влюбил в себя почти всех леди в академии. Не знаю, сколько тогда девушек не попало под моё влияние, но одна девушка точно была абсолютно равнодушна. Я говорил много комплиментов, коронных фраз, но она всё равно не поддавалась.       Я тихонько фыркнул своим же мыслям. Но она всё равно услышала, и отвлеклась от рассматривания неба, повернувшись ко мне своим милым личиком, украшенным ослепительной невинной улыбкой. Всего год назад я думал, что это такой вид леди, который я не встречал. Но её поступки изменили моё мнение о ней. Мышление, манера речи, улыбка, движения, - это то, что я считал хорошо замаскированным лицемерием. Когда она собрала маленькие кусочки моих жалких стихов со всей академии, а она была не маленькой, я начал сомневаться в её притворстве. Сладкие слова, которые она мне говорила в той зелёной долине с овцами оказались с долей волшебства.       "Я никогда не любил музыку!" - повторял я себе в тот момент. Но воспротивиться этим жалобным глазам, смотрящим на меня я не сумел. Промолчал и ухмыльнулся. Забрав с её маленьких ладошек небольшой листочек склееный на местах обрыва скотчем, я твёрдо решил - она будет моей. После того, как я спел всей академии, и рассказал о своих чувствах я понял то, что не хотел понимать. Я люблю музыку. И это она заставила меня прекратить сопротивляться желанию петь. В долине, у того дерева, она сказала мне: "Если вы влюбитесь, и дадите волю своим чувствам, то музыка получится прекрасной!". В тот день я понял, что влюбился. Горячо, страстно. И безвозвратно...       Я смотрю на неё, а она на меня. Мелодия прекратилась, но не на последней ноте. Она смотрела на меня вопросительно, спрашивая взглядом что случилось. Я начал медленно подходить к ней. Под её взглядом, я впервые чувствовал себя неловко. Подошёл к ней в упор и взял на руки. Козочка промолчала, чем немного удивила. Я неторопливо, с леди на руках, направился в её комнату. Сопротивления не последовало, даже когда я её положил на кровать и навис над ней. Сначала она отворачивала голову каждый раз, если я пытался поцеловать её, но потом она добровольно посмотрела мне в глаза, и я не стал медлить. Сейчас моё желание, как вулкан, который долго ждал момента извержения. И теперь, когда он показал, что хочет, - думать о последствиях не будет.