Не хочу быть леди.

Ева открывает глаза и сразу же зажмуривает их от яркого света. Она пытается снова, но свет слишком яркий. Наконец, немного, привыкнув, девушка полностью открывает глаза и осматривается. Вокруг нее только пустая бетонная комната с окошком в стене, из которого и идет этот ослепляющий свет. Выхода из комнаты нет, есть только это окно и серые бетонные стены. Она опускается на пол и прижимает колени к груди. Ее дыхание становится быстрым и прерывистым. Тишина вокруг сильно давит, куда-то пропали все привычные звуки. Даже ее дыхания не слышно, это пугает еще больше. Ева пытается закричать, чтобы хоть как-то разбавить тишину. Ничего. Она открывает рот, но звука нет совсем. - Ева, - внезапно, раздается откуда-то сверху голос матери. Девушка резко поднимает голову и осматривает комнату, но она одна. Кроме нее здесь больше никого нет. - Доченька, пожалуйста, открой глаза, - снова прозвучал умоляющий голос матери. Она испуганно смотрит на себя и вокруг. Почему она должна открыть глаза, она ведь не спит? Девушка испуганно смотрит на свои руки. Сейчас они белее, чем обычно, а синие ниточки вен будто нарисованы краской. Девушка мотает головой из стороны в сторону, по ее щекам скатываются слезы. Она отползла в угол и спрятала лицо в колени. Ее плечи дергаются. А в комнате все еще оглушительная тишина. - Дорогая, - слышится охрипший голос отца. Ева не видит, но почти уверена, что он подбадривающее положил ей руки на плечи. Она с ненавистью осматривается вокруг. Вот его голос она хотела слышать меньше всего. Слышится как что-то, похожее на стул, упало. - Это ты виноват в том, что она лежит здесь, - срывается на крик голос матери. Раздается громкий вздох отчаяния, а затем слова: - Да, в этом виноват я, но она не проснется, если мы будем здесь кричать и выяснять отношения. Давай поговорим об этом дома, - Ева чувствует, как он старательно скрывает дрожь в голосе. Она знает, что сейчас засовывает руки в карманы, а там до боли сжимает их в кулаки. Слезы, не останавливаясь, скатываются с ее щек. - Моя дочь лежит сейчас здесь, а ты просишь меня замолчать. Как ты можешь так спокойно здесь стоять после того, что натворил? – снова кричит она. - Ты слишком жестока, - вмешалась Агнесс. - Агнесс, - одними губами произносит Ева. Она с надеждой смотрит в окно. Тетя уж точно сможет их успокоить, и поможет ей проснуться. - Агнесс, - удивленно говорит мать Евы, - что ты имеешь в виду? Это ведь твой брат сделал это с Евой. Именно из-за него она сейчас лежит здесь. - Ты виновата не меньше его, - говорит Агнесс. Ее слова прозвучали слишком жестоко. Послышались громкие всхлипы. И тихие возражения мужчины: - Она не виновата. - Нет, - говорит Агнесс, - ты виновата. Ты виновата, что промолчала тогда, двенадцать лет назад. Ты виновата, что позволила ему избить твою дочь. Ты позволила ему издеваться над ней. И ты так же виновата в том, что она лежит сейчас здесь, потому что ты не остановила его. Ева кусает себя за руку. Она чувствует боль, но не слышит себя. Ее плечи постоянно вздрагивают, а глаза уже болят от слез. Девушка сильнее сжимает зубы. - Но что я могла сделать? – голос женщины дрожит от слез. А голос Агнесс все так же жесток, будто его не трогают слезы женщины: - Ты могла забрать Еву и уйти от него. Могла бы подать заявление в полицию. Но нет, ты продолжила жить с этим человеком. Слышатся всхлипы. - Агнесс, ты же прекрасно понимаешь, почему я не могла уйти, - говорит мать Евы. Девушка не видит, но знает, что Агнесс сейчас качает головой. - Глупо оправдывать свое бездействие любовью, - спокойно говорит она. Мужчина бьет кулаком в стену и почти кричит: - Она не проснется от того, что мы сейчас здесь все переругаемся. Ева знает, что ее мать сейчас опустила голову вниз покорно, как и обычно. Девушка услышала, как Агнесс хнымкнула, а затем сказала: - Ты слушаешь его, как и всегда, - в ее голосе сквозили презрение и жалость. - Агнесс, перестань, - требовательно сказал мужчина. Ева закрывала уши, чтобы укрыться от их ругани. Такое несчастье должно было их объединить, но оно только рассорило их. Девушка пыталась закрыться от их слов, но они будто звучали у нее в голове. От них нельзя было спрятаться. Ева уже пожалела, что до сих пор не умерла. Стоп! Она подняла голову и посмотрела на свет. Может как раз она и умерла. Может, ей только осталось войти в этот свет, тогда все закончится. Да, это выход. Девушка приободрилась. Она встала и пошла к окну. Ева вытянула вперед правую руку, желая быстрее коснуться окна. Между окном и кончиками ее пальцев оставалось несколько сантиметров, но ее остановил мужской голос. - Почему вы ругаетесь рядом с пациентом? - этот голос явно не принадлежал ее отцу. Обладатель голоса был раздражен. - Доктор, - позвала мать Евы, - моя дочь же очнется? Доктор шумно выдохнул. Ева с интересом посмотрела на верх, будто могла увидеть через потолок, что же там происходит. Слезы на ее щеках уже начали высыхать, а мужчина не проронил ни слова. - Новости плохие, - губами произнесла девушка. Ее губы тронула горькая улыбка. - Доктор, скажите все как есть, - попросил отец Евы. - Что ж, вы сами попросили, - холодно сказал врач, - с каждым часом ее шансы проснуться уменьшаются. Если она не откроет глаза сегодня вечером, то уже не откроет их никогда. - Нет, - зарыдав, закричали женщины. Ева еле удержалась на ногах. Ее отец не смог устоять перед такой новостью и опустился на колени. Девушка почувствовала покалывание на правой руке. - Дочка, - позвал ее отец, - открой глаза, ты нужна нам. Девушка сжала правую руку в кулак. Она поняла, что покалывание было от того, что отец взял ее за руку. Ева услышала как всхлипнул ее отец. Вот теперь она не удержалась на ногах и опустилась на пол. Она смотрела на свою правую ладонь. Неужели, ее отец плачет из-за нее. Неужели, это он сейчас держит ее за руку и просит проснуться. Рыдания Агнесс и мамы ушли на задний план. Ева вслушивалась в дыхание и слова своего отца. Он говорил очень тихо, было сложно все это разобрать: - Дочка, прости. Я не хотел, чтобы все так закончилось. Ты не можешь умереть. Ты нужна нам. Ева, проснись. Я больше тебя пальцем не посмею тронуть. Ты можешь делать все, что пожелаешь, только проснись. Дочка, проснись. Открой глаза. Я сделаю все, что ты захочешь. Пожалуйста, проснись. Я умоляю тебя, открой глаза. По щекам девушка скатывались слезы. Она уставилась на свою правую ладонь. Она чувствовала, как на нее капали слезы. Это были не ее слезы. Могла ли она подумать, что ее отец будет плакать и умолять ее открыть глаза. - Что-то поздно вы спохватились, исправлять ошибки, - сказал доктор. Ева удивленно подняла глаза к потолку. Ей казалось, что он давно уже ушел. Даже если и не ушел, то какое право он имеет критиковать людей в их горе. Каждый справляет ошибки, когда осознает их. - А у вас есть дети? – без злобы спросил мужчина. - Был сын, - сухо произнес доктор. Отец Евы усмехнулся: - Был? Вы что же бросили его? Если то так, то как вы можете указывать мне, когда я должен исправлять свои ошибки. - Нет, мой сын погиб. Погиб так же, как может умереть ваша дочь. Он тоже умер из-за меня. Я не считался с его мнением. Я считал, что только я могу решать, как должен жить он, как должна жить моя жена. Я так же не гнушался рукоприкладством. Только потеряв его, я понял, как я был ужасен. Ева слушала все это затаив дыхание. Даже Агнесс и мама Евы перестали рыдать, только иногда слышались тихие всхлипы. - Я не вы, - огрызнулся отец Евы. - Вот именно, - сказал доктор, - только не забудьте о своих словах, когда ваша дочь проснется. Если она проснется, время не на вашей стороне - будто издеваясь, проговорил он. - Убирайтесь из палаты, - закричал мужчина. - О да, конечно, только, Ева, - обратился он к девушке, - свет это единственный выход, и только тебе решать жизнь это или смерть. После этих слов послышался звук закрываемой двери. Видимо, доктор все же покинул палаты. Девушка поднялась на ноги и стала всматриваться в свет. Жизнь или смерть, решает только она. Но что же выбрать? Смерть, вечный покой, сейчас это очень заманчиво, но с другой стороны, ее родные ждут, когда она проснется. Что-то подсказывало ей, что если она проснется, то все изменится. Ева глубоко вздыхает и решительно протягивает руку к свету. Девушка глубоко вздохнула и открыла глаза.