Три слова

31 декабря 9:54 Питер всегда знал, что праздники имеют свойство наступать внезапно. Каждый чёртов раз, ещё в юношестве, он забывал купить подарки или написать поздравления. От семьи отрицательной реакции Хейл не ждал никогда, те привыкли и смирились. А вот друзья, знакомые, девушки — все они обижались из-за отсутствия банальных «С Днём Рождения!» или там «Счастливого Хэллоуина!» Питер никогда не разделял любовь окружающих к таким совсем не важным мелочам жизни, так что на все претензии лишь удивлённо приподнимал брови да ухмылялся язвительно. К тому же, сами праздники не дарили ему ощущение радости и уюта. Обычно всё заканчивалось скандалами по той или иной причине. Наверно именно поэтому, когда Питер включил свой мобильник и увидел надпись, упрямо твердившую, что сегодня тридцать первое декабря, он глухо застонал и повалился обратно на подушки. Подарки на Новый Год — это не так важно, как на Рождество, но какую-нибудь мелочь хоть нескольким людям подарить было надо. Стилински, например, точно необходимо было подарить нормальный пистолет и побольше аконитовых пуль. Малец растёт умным парнем и из общества оборотней не вылезет никогда, так что, пожалуй, пора бы ему понять: «пушистых задниц» тоже иногда нужно отстреливать. Хотя бы ради сохранности своей собственной задницы. Любимому племяннику, кажется, пора было вручить что-то из тех артефактов, которые лет так десять уже не хранились в тайнике Хейлов. Питер, по своей же, честно сказать, версии, всегда был умнее и хитрее остальных членов семьи, так что пару интересующих его вещиц перепрятал. Отдавать их не хотелось, да только вот Питер теперь не альфа, а главе стаи такие вещи куда нужнее. Скотту срочно нужна была книжка «1000 и 1 способ перестать быть героем». Нет, Хейл понимал, а где-то в глубине души возможно даже одобрял жизненное кредо «Все должны остаться живы...», вот только МакКолловское продолжение, звучавшее как «...возможно даже ценой моей собственной жизни» казалось Хейлу отстойным. Эллисон надо бы подарить терпение. Но, к сожалению, Питер не всесилен. Лидии... нет, к Лидии Хейл подходить будет вряд ли. Очередную порцию обвинительных речей и нотаций он не выдержит. А насыщенного цвета кровь всегда красиво смотрится на молочной коже и рыжих волосах. Эрике (вот, с кем Питер, возможно, мог бы сойтись характерами) достаточно было подарить какую-нибудь безделушку. Рейес долго была обделена вниманием, и умеет радоваться мелочам как никто другой. Бойду дарить было просто нечего, да и незачем. На время праздников он немного отделился от стаи, решив больше времени уделять своим сёстрам и матери. А Айзеку... Питер резко встал с кровати и побрел в ванную. Об этом мальчишке он пообещал себе не вспоминать какое-то время.

***

13:08 Питер шёл меж многочисленных полок книжного магазина. И правда собираясь кинуть МакКоллу под ёлку что-нибудь из серии «Для чайников», Хейл вспомнил, что мальчишка вряд ли будет тратить своё время на чтение. Да и разумнее было бы потратить деньги на себя. Полку «бестселлеры» Питер обошёл метра за два, потому что даже случайно не хотел знать названия очередных порно-романов, которые на ней обычно и стояли. Мужчина отправился вглубь магазина, туда, где царили полумрак, тишина и запах давно не читанных книг. Немного подумав о своём, Хейл выбрал два произведения, которые читал ещё до пожара в доме. «Портрет Дориана Грея» и «Отверженные». Две совершенно разные книги, уж точно не подходящие для создания новогоднего настроения, но Питер ничего с собой поделать не мог, руки сами потянулись к ним. Расплатившись и позволив себе немного пофлиртовать с симпатичной кассиршей, оборотень вышел из здания в приподнятом настроении.

***

16:27 Хейл брёл по тротуарам Бейкон Хиллса, впервые за большое количество лет просто наслаждаясь погодой и окружающим миром. Подарок Питер купил только Эрике да Стайлзу, и уже успел доставить их получателям. Рейес, кажется, была искренне рада огромной коробке шоколадных конфет и простецкому плюшевому мишке, а Стайлз, увидев свой подарок, нахмурился и кивнул в знак благодарности. Питер давно окрестил этих двоих самыми разумными членами стаи. Даже несмотря на то, что Стилински не был оборотнем. Темнота ещё не думала спускаться на город, но солнце уже близилось к западу. Снег, которого мифический Джек Фрост в этом году жалеть явно не стал, отливал всеми цветами радуги и здорово слепил глаза, заставляя щуриться, а люди, громко разговаривая о чём-то праздничном, сновали туда-сюда. На главной площади города красовалась внушительных размеров пушистая ёлка, а вокруг неё сгрудились студенты и школьники, пившие свои напитки из картонных стилизованных стаканчиков и весело хохотавшие. Питер никогда не был сентиментальным человеком или поэтом в душе, но и бесчувственной сволочью тоже не являлся, что бы кто ни говорил. А потому, во всей этой суете, Хейл чувствовал себя даже более, чем сносно. Питер остановился, чтобы поглубже вдохнуть морозный воздух, когда заметил метрах в десяти от себя того, о ком в свободное время думать себе запретил, и замер совсем. Айзек стоял прямо перед ним. Солнечные лучи настойчиво путались в его кудряшках, красиво очерченные покусанные губы выделялись на фоне бледной кожи, и, кажется, стайка девушек где-то неподалёку только что подозрительно оживилась. Лейхи немного повернул голову, и Питер вспомнил, что надо бы куда-то идти, но поздно. Айзек взглядом вцепился в Хейла, в голубых глазах появился оттенок льда, а губы инстинктивно сжались. Парень напрягся и, видимо, хотел пойти навстречу, но Питер, взяв себя в руки, его опередил и, резко развернувшись, отправился куда глаза глядят. Хорошее настроение куда-то пропало. Льдинки во взгляде голубых глаз ещё долго не выходили из головы. Через несколько минут пришла смска от Айзека. «Мог бы сказать уже эти гребаные три слова».

***

23:40 Питер сидел в своей квартире и держал в руках превосходное произведение Виктора Гюго, когда понял, что уже битый час пытается прочитать один и тот же абзац. Хейл вздохнул и отложил книгу. Волк тоскливо скулил уже который час подряд. Питер знал чего (кого) ему не хватало, но старался об этом не думать. Получалось паршиво. Мужчина поднялся с кресла и вышел в прихожую, кинул вопросительный взгляд на лакированную дверь с золотистой ручкой, будто та могла ответить на все вопросы. На самом деле, Хейл и так прекрасно знал единственный ответ. И тот был проще простого, и состоял лишь из одного имени. «Айзек». Питер, наверное, так бы и стоял подле двери, если бы в неё кто-то не постучал. Обоняние подсказывало, кто именно, и внутренний волк мгновенно затих, а Хейл едва ли не чертыхнулся сквозь зубы. — Привет. На пороге стоял Айзек, опустивший голову вниз. Снежинки запутались в его волосах и таяли на синем шарфе. Лейхи медленно поднял голову, открыл рот, чтобы что-то сказать, но визуальный контакт сменил неловкость на напряжение. — Я... В общем, мне некуда идти. «Не к кому». Питер молча открыл дверь пошире и отошел, пропуская гостя внутрь. — У меня не очень празднично, — предупредил мужчина. — Знаю. «Я не за праздником и пришёл».

***

1 января 1:16 Питер слушал, как Айзек ворочался на диване в соседней комнате, и изредка сжимал челюсти. Он знал, зачем пришёл юноша. Не ради выяснения отношений. Просто Лейхи было одиноко в собственном доме. Одиноко и страшно. И, видимо, если в обычные дни Айзек худо-бедно справлялся, то в праздники боль становилась невыносимой. Внутренний волк злобно оскалился. Питеру не нравилось, что волчонка когда-то кто-то смел обижать. Жалко, Хейл не самостоятельно вырвал хребет тому моральному уроду. Лейхи ненадолго притих, а Питер через какое-то время услышал шаги босых ног по паркету. Он знал, что этим всё кончится. Когда вторая половина матраца опустилась под весом Айзека, Хейл вздохнул. — Ты знаешь, что я не сплю, зачем так тихо? — задал вопрос Питер. — Не знаю, — тихо ответил Лейхи. Мужчина мог чувствовать, что Айзека колотит, даже не прикасаясь к нему, а потому перевернулся на другой бок и сгреб в охапку волчонка, уткнувшись носом в кудряшки. — Спасибо, — прошептал Лейхи. Однако, юноша не заснул ни через пятнадцать минут, ни через тридцать, ни через час. Его больше не трясло, но что-то (кто-то) всё ещё беспокоило. — Ты избегал меня три месяца, — вполголоса произнёс наконец он. — Надоело? Питер тяжело вздохнул, плотнее прижимая к себе Айзека. — Сегодня с утра я думал, что смогу делать это ещё столько же. Лейхи перевернулся и теперь его дыхание щекотало шею мужчины. — Не вышло? — Не вышло, — эхом отозвался Питер. Надо признать, он соскучился. Три месяца разлуки с человеком, к которому привязался сильнее, чем к кому-либо за всю жизнь — это страшно. Первые недели и вовсе невыносимо. Невыносимо избегать взгляда голубых глаз, невыносимо не смотреть в них, невыносимо не касаться, не принюхиваться, не подходить. Невыносимо выстраивать стену молчания, но Питеру казалось, что так правильнее. Ни один человек из тех, кто когда-либо был дорог Хейлу, не жил хорошо. Мужчина боялся обречь Айзека на несчастливую жизнь, и до сегодняшнего дня думал, что поступал верно. Пока не встретил Лейхи на главной площади, не попал в плен голубых глаз, не пустил потом к себе в квартиру. Айзек вытянул шею и приподнял подбородок, и Питер непроизвольно опустил взгляд, а потом и голову. Напряжение в комнате можно было резать ножом в те несколько секунд, когда взгляды двух волков пересеклись. Питер думал о том, что за три месяца Айзек повзрослел на несколько лет. Айзек думал, что Питер мудак. Хейл целовался так отчаянно, будто в последний раз, а Лейхи по большей части кусался и рычал, потому что злился, потому что скучал, потому что любил. Потому что не раз говорил, что любил, а в ответ постоянно была тишина. Треклятая, мать вашу, тишина. Питер уже нависал над юношей, когда тот разрывал поцелуй, и теперь, тяжело дыша, вопросительно смотрел на Айзека. — Никогда больше не бросай, — это даже не было просьбой. Питер, для которого уже ничего, кроме Лейхи, не существовало, кивнул, а потом припал к бледной шее. Он тоже скучал. Едва ли не больше.

***

14:04 Айзек проснулся в кровати один. Солнце настойчиво пробивалось в щель между шторами, и он поморщился и тряхнул головой. Питера в квартире не было, что моментально омрачило расположение духа. Никакой записки на тумбочке не нашлось. Лейхи встал с кровати и пошёл на кухню, дабы хоть чай себе заварить. На столе лежал телефон, и юноша был несказанно удивлён, когда увидел одно не прочитанное сообщение. Ответ на вчерашнюю смску, посланную Питеру. «Ок. Я люблю тебя». Айзек ухмыльнулся и быстро напечатал ответ. «Вообще-то, я имел в виду «С Новым годом». Но этот вариант мне тоже нравится».