Чай с малиной.

Ещё совсем недавно снег падал большими хлопьями, и теперь вся улица была в снегу. Кое-где дороги уже расчистили, обнажив тонкую ледяную корку, по которой просто невозможно было идти быстро, не поскальзываясь на каждом шагу. Нэнси шагает по зимнему городу, щурясь из-за солнца, медленно уплывающего за горизонт. Из её рта вылетают облачка пара, каблучки стучат по тонкой корке льда, а всё вокруг такое волшебное, что с лёгкостью верится в сказки про Ледяного Джека или фей. Нэнси улыбается и ускоряет шаг. Она уже почти дома. Крыша, лестница и перила - всё белое-белое, всё-всё засыпано снегом, даже Рождественская гирлянда, мигающая слабым светом из-под толстого зимнего покрывала. А на лужайке перед домом - яркое пятно, перепрыгивающее с ноги на ногу. Солнце светит Нэнси в глаза, так что ей не видно ни лица, ни даже цвета куртки или волос, но она всё равно догадывается, кто это такой. Обычно появление этого человека ни к чему хорошему не приводит, но Нэнси почему-то всегда светилась от счастья, находя смешные рисунки и записки в самых различных частях света. Так что она подходит к корейцу, безуспешно пытающемуся согреться с помощью безумного танца на заснеженной лужайке, и с улыбкой во весь рот спрашивает: - А ты-то здесь какими судьбами? - Ой-ой-ой, как грубо, - Санни трёт руки друг о друга и укоризненно смотрит на Нэнси. - Я ведь к тебе через полсвета приехал! Нэнси прыснула в кулак. - Эй, ты чего?! - почти обиженно. - Ничего, - Нэнси не может перестать улыбаться, глядя на это покрасневшее от холода полу обиженное лицо. Она невольно протягивает руку и поправляет его сползшие очки. Прошла, казалось, целая вечность, прежде, чем оба осознали, что она только что сделала, и они синхронно покраснели, отвернувшись друг от друга. С минуту они стояли так - потупив взор, пунцовые от смущения, в полной тишине. - Мне холодно, - наконец тихо сказал Санни. - Я забыл перчатки в Австралии. Нэнси молча протянула ему свои, всё ещё глядя в сторону. - Спасибо. - Прости. - За что? - парень боролся с кожаной перчаткой, которая явно была ему мала, пытаясь натянуть её на руку. Глядя на эту нелепую "борьбу" Нэнси сама не заметила, как начала улыбаться. - Есть! Я сделал это! - в голову Санни влетел снежок. - Эй! Нэнси улыбалась, стоя по колено в снеге. Ладони приятно покалывало от холода, и она, смеясь, уже взяла вторую пригоршню снега. - Нэнси! - Лови! Через десять минут они повалились в сугроб, раскрасневшиеся от бега, усталые, но невероятно счастливые. Нэнси было жарко, рыжие волосы разметались по снегу, сердце бешено колотилось в груди. Она повернула голову и рассмеялась: на неё уставились белые стёкла очков. Санни тут же принялся протирать их от снега, тихонько ругаясь на корейском. Нэнси давно так не смеялась. Она перевернулась и легла головой на грудь Санни. Он вздрогнул от неожиданности, но вскоре приобнял её за плечи. Нэнси смотрела на уже начавшее темнеть небо и понимала, что безмерно счастлива. Ей хотелось, чтобы этот миг длился вечно. Внезапно Санни закашлялся - громко, долго, мокро. Нэнси вскочила, села на колени и обеспокоенно посмотрела на него. - Эй, не беспокойся, - слова прервались новым приступом кашля, - со мной всё нормально... - Ещё чего! Марш в дом! - Нэнси изобразила самое строгое лицо, какое только смогла и помогла парню встать со снега. Совсем скоро Санни сидел на диване, запакованный в пять свитеров, две пары носков и три слоя одеял. Нэнси всучила ему в руки горячий чай и с серьёзным видом протянула градусник. - Но я ненавижу лечиться, - уже раз в десятый попытался возразить кореец и чихнул. - Никаких но! - погрозила пальчиком мисс Дрю. - Вы, мистер Джун, просто наплевательски относитесь к своему здоровью и чужим чувствам! - О чём это ты? - Санни нехотя засунул градусник подмышку. Вместо ответа Нэнси наклонилась и поцеловала его, тут же покраснев до корней волос. - Прости, - Санни робко улыбнулся. - За что? - Теперь тебе тоже придётся пить горячий чай с малиной на Рождество. Нэнси села рядом с Санни на диван. - Это будет лучшее Рождество в моей жизни. Улыбка Санни стала ещё шире. - В моей тоже.