Пятьдесят оттенков Кисляка

POV Лера Руки онемели, пальцы на ногах уже не гнулись, зубы начинали постукивать от дикого, пробирающего до костей холода. Андрей согревал мою руку в своих ладонях, но как бы я этому не умилялась, на таком морозе это ни грамма не помогало. Не удержавшись, я уже позволила себе помечтать о горячем, почти обжигающем чае с липой, о самом мягком и теплом одеяле, и о самом главном — самым родным и любимым объятьям Андрея. Но, как и всегда, моим мечтам не суждено было сбыться — мы практически дошли до дома, а здесь папа Андрея. Собственно, я бы и не поняла, кто этот мужчина — видимо, Андрей пошёл не в папу, но их приветствие все разъяснило. Ну, и ещё немного шокировало. Ведь, если честно, я вообще не планировала так быстро врываться в его жизнь, знакомиться с его семьей, друзьями и даже врагами в лице Марины. Или не только Марины? Интересно, Виктор Анатольевич думает, что я очередная, что у нас всё не серьёзно? В принципе, я и сама-то не уверена — серьёзно ли. Раньше, у меня не было подобных отношений, поэтому сравнить особо не с чем. Точнее, я не знаю, можно ли сравнивать, к примеру, корову с колесом. Пока я размышляла, до меня дошло, что за разговором я вообще не слежу. Сделав вид поумнее, начала вникать во всю суть. — Прости, папа, телефон остался дома, — без капли раскаяния извинялся Андрей. Его глаза чуть поблескивали от едва сдерживаемой злости и мне в очередной раз стало неловко. Видимо, не все хорошо в доме Облонских, а тут ещё и я мешаюсь. Только я об этом подумала, мужчины наконец вспомнили и обо мне. Явно отвечая на красноречивый взгляд родственника, Андрей повернулся ко мне: — Лера, познакомься, Виктор Анатольевич Кисляк, прокурор города и мой отец. А это, папа, Валерия Нагорная, моя девушка! Надо было видеть лицо Виктора Анатольевича. Он точно в шоке. Его передернуло, будто я вдруг его оскорбила. Его лицо стало почти серым, а губы сжались в тонкую линию. «Что не так? — изумилась я, почти машинально заходя за спину Андрея в поиске защиты. — Может, я не пара его сыну?» — Что? — наконец обрёл он дар речи. — А как же Яночка? Я думал вы вместе… — Яночка? По моему, я даже не удивлена. Чудесно, просто замечательно. Чего я ещё не знаю об Андрее? Марина, Яна и ещё несметная куча его поклонниц — он же хоккеист, в конце концов, почти народное достояние. А я до сих пор надеюсь быть у него одной-единственной. Боже, какая я глупая. Словно чувствуя моё смятение, Андрей тут же быстро, но почти терпеливо ответил: — Папа, Яночка встречается с другим парнем, и никого не заставляет в себя верить! — Андрей бросил на меня взгляд, видимо давая понять, что мне не нужно заморачиваться. Да, как здесь не заморачиваться? — Я люблю Леру, и она будет моей девушкой, хочешь ты этого или нет! — от такого заявления у меня всё потеплело внутри. Не веря его словам, я смотрела на него и пыталась понять, насколько он честен со мной. Я не ждала таких слов, да что там — я и не надеялась на них. А тут он сказал это, заявил во всеуслышание — он любит меня, он хочет быть вместе со мной. Я растеряно стояла, с усилием пытаясь снова научится дышать, вновь и вновь обжигаясь холодным воздухом. Но в ту минуту я была самой счастливой во всем мире. — Сын, успокойся, всё нормально, — Кисляк-старший уступил своему сыну? Хотя, с таким гневом в глазах сложно кому-то не уступить. Он продолжил уже более миролюбиво: — Давай так, ты же помнишь, что у твоего отца завтра День рожденья? Так вот, жду Вас с Лерой завтра в семь, в ресторане «Караван», заодно познакомишь Леру с семьей, раз у Вас всё так серьёзно! — Что? Как? Это что, шутка? О нет, нет, нет. Надеюсь, Андрей не потащит меня с собой. Нет, я бы хотела… хотела бы узнать его таким, какой он с родными, хотела бы посмотреть на его маму, на его дом. Но все это издалека, очень-очень издалека, лучше вообще за пятьдесят метров с биноклем, но ни в коем случае не ближе. Да я же морально просто не готова к этому! — Прости, папа, мы замёрзли, поэтому вынуждены откланяться, до завтра, — в голосе Андрея слышалась натянутость, и это как-то расстраивало. Одно дело не хотеть самой знакомится с его родителями, другое — если он не хочет. Едва попрощавшись, он взял меня за руку и мы пошли домой. Вот так просто, дружно игнорируя все то, что случилось во дворе. Боже, какие у него тёплые руки, ему что, совсем не холодно? В молчании мы поднимались наверх, как всегда по лестнице. Удивительно как быстро у нас появилось это «как всегда». Радоваться или огорчаться? Боже, как хочется чего-нибудь горячего. Хотя бы просто в тепло и уют своей квартиры. Думать о чем-то обыденном было успокаивающее. Уже возле моей двери Андрей решился спросить: — Почему ты молчишь? — его голос звучал как-то болезненно. Он чем-то расстроен, определённо. Что не сказать обо мне — я все ещё не могу понять, что думаю обо всем этом. Признание Андрея волновало, заставляло дрожать от радости и расплываться в самой глупой улыбке. Приглашение Виктора Анатольевича скорее уж доводило до нервной тика. — А что мне говорить? — наиболее безмятежно спросила я, нашаривая в кармане куртки ключи. — Возможно то, что такой бабник как я не достоин тебя? — горько воскликнул он, заставляя меня изумится еще больше. Боже, что он себе уже придумал? Неужели он и вправду расстроился из-за этого? — Не выдумывай! — мой голос сорвался на крик. — Я же тебя ни в чём не упрекаю, это твоя жизнь, и то, что было «до», пусть там и остается, главное, что ты рядом! Я выпалила это уже ничуть не сомневаясь, что так и есть. Наплевать, наплевать, что было раньше. Ведь сейчас есть только он и я. Он пристально взглянул на меня, с каким-то неверием изучая мое лицо. Отводя глаза, я открыла дверь квартиры и не включая свет сняла куртку, бросив её в темноту так торопливо, что едва не порвала цепочку кулона на шее. Андрей впопыхах снимает ботинки и свою синюю куртку. Мое решение принято. Если в этом мире существуют только он и я, то почему бы не… подтвердить это? Да, именно так, ведь я уже уверена, что нужна ему, также как и он мне. Так что же нам мешает? Резко развернувшись к нему, я обняла его, требовательно целуя в губы. Я уже не чувствовала никакого волнения или испуга. Зачем? Ведь я дома — мой дом рядом с ним. Он видимо в шоке от таких действий с моей стороны, но быстро перехватывает инициативу. Скорее всего Андрюша привык делать так сам. Посмотрим, как быстро он согласится затащить меня в постель. Мы целуемся с напором, с надрывом, с чувствами, но он так и не решается намекнуть мне на секс. Я игриво блуждаю пальцами по его телу, пытаясь сделать это за него, пусть не словами, но жестами. Его же руки по-прежнему не опускаются ниже моих плеч. Если честно, я удивлена, приятно удивлена! Видимо, я не ошиблась в этом человеке. — Лер, подожди, постой, — с паузами и сбившимся дыханием прошептал Андрей, отстраняясь. — Что? — так же шепотом переспросила я. Отказ ранил меня и я непонимающе посмотрела на него, с трудом переводя дыхание. Он казался чуть рассеянным, но его голос был таким же твердым, как и во дворе, несколько минут назад: — Ты — это совсем другое, тебе не нужно ровняться на моих бывших, — сжимая мои ладони, мягко заверил он. — Я не собираюсь затащить тебя в постель при первой же возможности, нет! Когда ты сама захочешь, тогда и поговорим, — уголок его рта дернулся, выдавая волнение. — Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы поверить в твое желание сейчас, я понимаю, что это что-то вроде проверки, но все это неважно — я не буду торопится в любом случае. Я слишком люблю тебя, — после таких слов на моей душе разлилось тепло, а из уст Андрея послышался смешок, а потом крепкие объятия, которые стали такими тёплыми, родными… — Ну что, может чаю? — игриво спрашиваю я, уже таща его в кухню. — А что, такой горячий мачо, как я, не согрел тебя? — его, такое милое удивление вызывало у меня улыбку, а потом и вовсе смех. — Мачо, ты конечно горяч, но не настолько как чай! — здесь нас обоих вынесло на смех. — Ну ладно, уговорила. — Тебе чёрный чай или зелёный? У меня ещё фруктовый есть, — заботливо спрашиваю я. Ведь о нём действительно хочется заботиться. — Пожалуй, сегодня это будет чёрный! Пауза как-то невольно затянулась. Нам обоим было немного неловко. Я ставлю чашки на столешницу и решаю сказать что-то нейтральное: — У тебя хорошие ребята в команде играют. Вы такие дружные, у меня вот толком и нет никого, кроме Алинки, — попытка разрядить обстановку получилась какой-то грустной и мне самой на душе стало паршиво и я отпила горячего напитка из чашки, надеясь отвлечься. Зато Андрей наконец поднял на меня глаза, в которых снова плясали бесы и чуть криво улыбаясь поспешил меня подбодрить: — Ну, цветочек, не грусти! Теперь у тебя есть я, а ещё целое стадо «медведей» — А почему цветочек? — У тебя кулон в форме цветочка, — кивнул он на какую-то безделушку у меня на шее. Приятно, что он заметил. — Теперь, ты только мой цветочек, поняла? — шутливо-угрожающе заявил Андрей. — Поняла, — улыбка не сходила с моего лица. — Кстати, ты уже решила, что завтра наденешь в ресторан к отцу? — ну вот и приплыли, я то думала, Андрей уже и забыл. Я делаю ещё один глоток из кружки. Спокойно, только спокойно, без паники. — Я думаю, мне не стоит пока что знакомиться с твоей семьей, — осторожно произнесла я, смотря на узор скатерти, будто ни разу не видела его до этого. Нужно правильно подобрать слова, чтобы не обидеть его. — Тем более, твой папа как-то не дружелюбно ко мне относится, — блин, может не стояло делать акцент на этом? Ну, подумаешь, недолюбливает отец девушку сына, и что здесь такого… — Лерочка, пожалуйста, сделай это ради меня! Он говорит так же игриво, но я не слышу в его голосе и волнение. Ему это действительно нужно, ну что же, значит, придется идти. У меня, кстати, есть отличное, довольно сдержанное и красивое изумрудное платье. Другое дело, понравится ли оно его родителям. Хуже того — понравлюсь ли я? — Хорошо, — вымучено улыбнулась я заставляя себя скрыть испуг и огорчение. — Только в замен на мой поход с тобой в ресторан и знакомство с родителями, ты рассказываешь мне о своей жизни всё! — ух как, а что он думал, если мы пара, мы должны знать друг о друге все. Даже то, кто какие трусы носит. — Договорились, — он выглядел явно довольным моим согласием, что только расстроило меня еще больше. Ведь если для него это так важно, а я все завалю — будет хуже вдвойне. — Ну, я жду рассказа! — нетерпеливо заявила я, отгоняя уныние. — Только с тебя тоже рассказ? — уточнил он нашу маленькую сделку. — Хорошо, я подумаю, — на моем лице вырисовалась коварная улыбка, а настроение стремительно поднималось — я не могла грустить рядом с ним. — А теперь рассказ! — Как ты уже знаешь, я занимаюсь хоккеем, — начал он, откидываясь на спинку стула. Спокойный, безмятежный, он походил на кота, разве что не урчал от удовольствия. — Учусь на юриста, но это только ради того, чтобы душенька отца была спокойна. Школу я закончил хорошо, не смотря на то, что я, как говорит моя мама, оболтус и лентяй. Кроме ребят из команды, у меня есть друг по кличке Борщ, зовут Владом. Как ты уже видела, вожу машину, люблю отдыхать на природе. Я даже не знаю, что тебе рассказать? — Можем поговорить о девушках, о будущем, о том, какие тебе нравятся книги, фильмы, музыка, — предложила я. — Кстати, когда у тебя день рождения? — Ох, какая ты, — изумился он притягивая меня ближе. — Какая? — Неугомонная! — с усмешкой сказал Андрей. — А вообще, если серьёзно, это с виду я такой, ничем не заинтересован, кроме спорта парень, но это не так! «По долгу службы» читаю как спортивную литературу, так и серьёзные книги типа Ремарка, Маркеса, ещё люблю русских классиков: Пушкина, Достоевского. Он говорил спокойно, уверенно и я с удовольствием прильнула к нему, утыкаясь носом в его плечо. — С фильмами немного сложнее, в последнее время у меня нет любимого, — продолжал он и я поймала себя на мысли, что слушаю вполуха, больше любуясь его голосом и тем фактом, что он рядом. — По своей сущности я меломан и мне может приглянуться любая песня. А день рождения у меня 5 сентября. Ну что, теперь твоя очередь? — как-то легко и беззаботно спросил он. От такого внутреннего тепла и уюта хотелось сидеть так вечно. — Я живу обычной, ничем не выдающейся жизнью, это же не то, что ты, хоккеист! — с гордостью и трепетом говорю я. «Мой хоккеист«… — Учусь на стоматолога, ищу работу. Мои родители живут в Подольске, у папы свой бизнес, а мама по профессии хирург. Довольно давно дружу с Морозовой, выдающейся и перспективной фигуристкой нашего города. Знаешь… — Знаю… — он поднялся с табурета и подойдя ко мне, взял за руку. Опять это тепло, эти руки, этот взгляд. Он гладит меня по щеке тыльной стороной руки, а я просто смотрю ему в глаза, уже и забыв, что хотела сказать. — До завтра, я зайду за тобой в шесть, — шепчет. Нет, он что, уходит? Не уходи, Андрюша… — Буду ждать, — так же шепотом отвечаю я и страстно целую. Пусть он думает обо мне, пусть знает, что я чувствую, пусть помнит, что я его! Он уходит, я закрываю дверь на замок и с радостью на лице бегу звонить Алинке. Надеюсь, у неё с Мишей уже всё хорошо. Жалко их, ведь они такие хорошие люди. Да, пусть я не знаю Мишку лучше, но вот интуицию то не обманешь! В ту ночь мне снился отец Андрея, ненавидяще смотрящего на меня, но его черты плавно перетекали в Марину, а потом в силуэт какой-то загадочной Марины, но мне было плевать. Уже ничто не разлучит меня с Андреем и даже сейчас, через множество стен и этажей я чувствую как бьется его сердце, а все остальное неважно… Утром меня разбудил телефонный звонок. Взяв телефон в руки и посмотрев на дисплей, я увидела незнакомый номер. Это как-то странно. Немного посомневавшись, я решила не отвечать на телефонный звонок — мало ли какой дурак может звонить в семь утра девушке. А если это мама или папа? А вдруг что-то случилось? Мысленно выругавшись я все-таки нажала на зеленую кнопку. — Вставай, страна огромная! — тут же бодро завопил мне уж слишком знакомый голос. — Вставай! С добрым утром, любимая, — конечно, кто бы мог подумать. Вот только, откуда у Андрея мой номер телефона? — С добрым… — мычу я. — Я тебя разбудил? — он, похоже, издевается?! — Нет, что ты, — саркастично сказала я и услышала смешок. Да, ему смешно! Ну и пусть смеётся, я тоже как-то посмеюсь. — Прости, я думал, ты проснулась, — чуть виновато извинился он и я снова почувствовала волну умиления. — Не хочешь пройтись, прогуляться? — ненавязчиво спросил он. В принципе, почему бы и нет? Лениво вылезая из кровати, я уже думала о предстоящем дне. Блин, знакомство с родителями. Очень-очень плохо. — Приходи ко мне, я сейчас соберусь, позавтракаем и пойдём гулять, — решила я, мгновенно взбодрившись от одной мысли об отце Андрея. — А давай где-то в городе поедим? — и не догадываясь о моих метаниях спросил Андрей. — Как ты смотришь на такое предложение? Наконец договорившись встретится через полчаса у подъезда я сонно потащилась в душ. Мысль о том, что к кошмару в виде встречи с родственниками Андрея еще целых двенадцать часов меня успокоила. Почти. После быстрого душа стал выбор — что мне одеть? Быстро оценив свой гардероб, я решила, что идеальным вариантом будут обычные синие свитер и джинсы и черное драповое пальто с принтом как у «Burberry» — скромно и просто, но мне и не нужна броскость. Быстро одевшись, я закрыла квартиру и пошла вниз по лестнице, хмуро глядя на двери лифта. Но, уже выйдя на улицу, моё настроение поднялось при виде Андрея, который катался на качелях, что стояли на детской площадке. Такой милый, по-детски беззаботный. Как я могу не любить его? Совместный день прошел на удивление быстро: мы успели и повеселится в кафе, смеясь над каждым на названием в меню, покидались снежками в парке, умудрившись промокнуть до нитки, слепили какого-то кривого снеговика, но я была как никогда счастлива. Мне вспомнилось как я когда-то мечтала об этом, но ни тогда, не уверенная в своих чувствах, ни когда мы решили быть вместе, я не могла бы предположить, что мне будет так хорошо, так легко с ним. Сможем ли мы сохранить это счастье? Сможем ли мы быть вместе и спустя много-много лет или расстанемся, забудем друг друга? Come se non fosse stato mai amore. Как будто и не было любви. Нет же, нет. Я ведь так люблю его, он так дорог мне! Как представить себе жизнь без него? Возможно ли это вообще? Он мое солнце, без лучей которого я завяну, сердце, разгоняющее кровь по моих сосудах, он тот единственный, посланный мне за неизвестные заслуги самими богами, в которых я не верю. Я умру без него, а если и буду жить, то безвольной, сломанной куклой без души и целей. Но если он решит уйти, я не буду его держать. Быть может, он и вовсе не для меня — разве я заслуживаю его? Разве я имею право тяготить его, рушить ему жизнь? А если я не понравлюсь его родителям и они возненавидят меня, то так и будет — я разрушу его семью. А это точно не то, что я хочу сделать для него. И вот мы уже и едем в ресторан. Я немного волнуюсь, но это пустяки. Так, наверное, всегда происходит? Не так ли? Не я первая, не я последняя. Андрей держит меня за коленку правой рукой, а левой крутит руль. Я всё же одела то изумрудно платье, которое мне безумно шло. Да и Кисляк оценил, по его хищному взгляду было видно, что ещё бы немного и мы просто никуда не ехали. — Стой, а как же подарок? — вспомнила я. Явиться на день рожденье без подарка — это ужасно некультурно. — Не переживай, я об этом позаботился, — заверил он и тут же добавил, снова окидывая меня любящим, но в то же время голодным взглядом: — Ты у меня такая красивая, мама точно оценит, да и папа равнодушным не останется! — от его слов стало немного спокойнее, но всё равно было какое-то двоякое чувство. Спустя пару минут, мы припарковались около ресторана с шикарной вывеской «Караван». На самом деле, над названием можно было бы подумать лучше. Андрей вышел из машины, и быстро обойдя её открыл мне дверь и подал руку. Галантный кавалер, однако. Потом он достал из заднего сиденья цветы и какую-то коробочку размером пятнадцать на двадцать. Скорее всего это и есть подарок. — Валерия, прошу! — сказал он и открыл дверь. — Благодарю, — жеманно, но больше шутливо ответила я быстро переглядываясь с ним. Мне не нужны никакие слова, чтобы сказать ему о своей любви. — О, Мишаня, а ты как здесь? — Андрей передал мне цветы с коробкой и пожал руку другу. — Привет! — мило улыбнулась я, стараясь казаться очаровательной. Для Миши этого много, а вот для родителей Андрея может оказаться слишком мало. — Привет, Андрюха, — быстро кивнул Миша и спустя пару мгновений улыбнулся и мне: — Лера! Я здесь работаю, а вы какими судьбами? — Молодец! — искренне похвалил Андрей, беря меня за руку. — А мы с Леркой на юбилей к отцу приехали. Легок на помине — отец Андрея появился спустя пару секунд, тут же слащаво защебетав: — Андрей, Лера, идите сюда! — Прости, Мишань, сам понимаешь, труба зовёт, — с юмором сказал Андрей, мы попрощались с Пономарёвым и двинулись в зал. Он был в светлых, пастельных тонах, а дорогая мебель и красивый дизайн придавал ресторану роскоши. Теперь понятно, почему именно здесь проходит данное торжество. Кстати, название абсолютно не подходит ресторану. Ничего общего вообще нет. О боже, о чем я думаю… Вот он, мой кошмар. Ведь все гости здесь — это часть той, другой, жизни Андрея, в которой мне вполне может не оказаться места. — Папа, с юбилеем тебя! — да, а Андрюша не так красноречив как хотелось бы. По крайней мере, его отцу. — Спасибо, сынок, — ответил Виктор Анатольевич и обнял сына, словно не нарочно отодвигая меня от него. На всякий случай, я намертво прицепилась к пиджаку Андрея. Может, я и перегибала палку и чересчур драматизировала, но в отца Андрюши тут же подозрительно вспыхнули щеки, словно от злости. — Поздравляю Вас, Виктор Анатольевич, — добавила я, старая придать своему голосу смелости. — Спасибо, Лерочка. Кстати, Вы сегодня изумительно выглядите! — воу, такого я не ожидала. — Благодарю за комплимент. Значит, я ему все-таки понравилась. Или нет? Как понять? — Лер, пойдём, я тебя маме представлю — сказал Андрей и крепко обнял меня за плечи. Мы подошли к краю стола, за которым сидело около пяти женщин и что-то бурно обсуждали. Так же отдельно от своих жен сгруппировались и мужчины. Я чувствовала себя какой-то Алисой в стране чудес с такими странными традициями. Вот только не окажется ли мама Андрея Королевой Червей? — Андрюша! — вскрикнула светловолосая, коротко стриженая женщина лет сорока пяти с зелёно-серыми глазами и, поднявшись со стула, она обняла Андрея, поцеловала его в щеку, оставив отпечаток от красной помады. Все дамы, которые сидели рядом обернулись к нам. — Мам! — немного возмущённо сказал Андрей и потёр рукой щеку. — Сынок, перестань, мы и так с тобой редко видимся! А кто это с тобой? И где Яночка, разве вы с ней не…? — ну вот, опять какая-то Яночка, о которой я слышу уже второй раз. Скорее всего Андрей не близко общается с родителями, раз они не в курсе, где Яночка и кто девушка их сына. — Мама, знакомься, это Валерия! Валерия Нагорная, моя девушка. А с Яной у нас давно ничего нет и быть не может, — было видно, что Андрея напрягала вся эта ситуация. Я взяла его за руку и немного сжала, чтобы он чувствовал, что я с ним, я рядом. — Елена Владимировна, приятно познакомиться, — представилась женщина и протянула руку, а на её лице отобразилась искренняя улыбка. В отличии от её мужа, ей хотелось верить. — Мне тоже очень приятно, — вежливо ответила я и пожала ей руку, с такой же искренней улыбкой. — Мамочка, это тебе, вы общайтесь, знакомьтесь, а мне с отцом нужно поговорить, — сказал Андрей, вручил цветы, поцеловал меня в щеку и ушел, а я осталась среди этих дам, во главе с Еленой Владимировной. Чудесно. Спасибо большое ему за это. Ну ничего, вот будет он знакомится с моими родителями… Нет, лучше не надо. — Лерочка, расскажите, а как давно вы встречаетесь с Андрюшей? — спросила Маргарита Фёдоровна, крёстная Андрея, на сколько я поняла. Все ждали ответа, а я даже как-то растерялась, возможно это проверка? Может, они думают, что мы не пара или что я не достойна такого парня? — Мы встречаемся не так давно, но я уверенна в Андрее, ведь уверенность и доверие к своей второй половинке очень важно! — думаю, такой ответ их устроит. — А Вы знали, что до этого он долго встречался с девушкой, и у них было всё довольно серьёзно? — спрашивает уже другая, темноволосая дама, возможно это подруга семьи. И что мне ответить? Знала ли я об этом? Нет! А они знали, что после этой Яны, у него была ещё как минимум одна девушка и это только минимум! Ну, что же, отвечу так, чтобы они думали, что у нас отличные отношения и мы друг от друга ничего не скрываем. — Знала, но как по мне, это очень даже не плохо, что у Андрея с Яной было всё серьёзно, это наоборот, доказывает то, что он готов потянуть такую ответственность, — если бы я знала, что мои слова, совсем скоро окажутся правдой. Но тест-драйв всё продолжался: — Лерочка, а ты хорошо готовишь? На кого учишься? Или кем работаешь? Кто твои родители? — эти вопросы сыпались уже от Елены Владимировны, что в принципе неудивительно, ей же нужно знать, в чьи «любовные сети» попал её сын. — Готовлю я хорошо, по крайней мере лучше Андрея, — похвасталась я, внимательно следя за реакцией женщины и не забывая улыбаться. — Учусь на стоматолога, сейчас временно безработная. Родители мои вполне обычные, отец владеет бизнесом, а мать по образованию хирург, но последние пару лет не работает, занимается своим делом, — думаю, если Елена рассматривает и примиряет на меня роль невестки, то я явно переплюнула эту Яну, хотя, кто его знает. Усмиряя внезапную дрожь в пальцах, я решила и перевести тему: — У вас замечательный сын, он хорошо играет в хоккей, — ну вот, очень к месту, прям вообще. Впрочем, Елену это только оживило. — Да, это у него с детства. Я и не подумала бы, но… В следующие минут двадцать я слушала подробнейший рассказ о детстве Андрей и о том, как его впервые отвели на тренировку. Не скрою, мне было интересно послушать, но мне больше хотелось бы, если бы рядом был Андрей. Хотя бы просто так. Но был рядом. Пытаясь незаметно от Елены и её подруг найти глазами в толпе свою потерю, я пропустила добрую часть рассказа, но не хорошее предчувствие не давало места стыду или неловкости. Что-то не так. Иначе он бы уже вернулся ко мне. Может, он с отцом? — Елена Владимировна! — оборвав мать Андрея на полуслове словно из ниоткуда появилась новая гостья. — Добрый вечер, как поживаете? Она говорила бодро, уверенно, как люди, которые явно находятся в своей тарелке, если так можно выразится. Стройная, в дорогом платье, рядом с которым мое казалось едва ли не деревенским, она сияла голливудской улыбкой. И отчего-то я сразу поняла кто это. Яна. Очень, очень плохо. — Здравствуй, Яночка! — добродушно улыбнулась в ответ Елена Владимировна и отошла на шаг, будто любуясь её видом. Окинув оценивающим взглядом её с головы до ног, она тут же защебетала что-то о её прелестном платье и я поняла — она нас сравнивает. И я явно не в выигрыше. Ужасно. Словно усиливая катастрофу подошел и Андрей с отцом. И если еще пару минут назад я мечтала о его присутствии, то сейчас мне хотелось просто расплакаться. Ведь и он тоже увидит, что я хуже той Яны, которую ему так советуют родители. Судорожно сглотнув, я уставилась на Андрея, внимательно следя за его реакцией и силясь не поддаваться панике. Он же казался немного отстраненным. Скользнув безразличным, к моей радости, взглядом по Яне, он тут же взял меня за руку, невольно ставя меня между собой и отцом. Не уверена, было ли это осознано или нет, но он словно пытался защитится и я только обрадовалась роли его маленького щита от окружающих. В конце концов, для Андрюши, я всегда должна быть сильной. Его личной тихой гаванью, защищающей от всех, когда сам он слаб и расстроен. А он и был расстроенным: огорченно заломленные брови, чуть стиснутые губы и подрагивающее пальцы — все в нем говорило о том, что разговор с отцом был нелегким. И да, в этом определенно виновата была я. — Привет, — холодно кивнула ему Яна и я почувствовала какое-то горькое облегчение — хоть что-то хорошо. Яне не нужен Андрей, как и она ему. Но и родителям Андрея по-прежнему не нужна я. — Если честно, Андрей, ты нас несколько удивил, — как можно мягче улыбнулась Елена. — Мы ждали, что ты придешь с Яной, а тут такая неожиданность! Почему же ты раньше не рассказывал нам о Лере? — Мы хотели проверить свои чувства, а пока держать все в тайне, — все так же вежливо ответила я. — Проверить? — эхом повторил Виктор Анатольевич. — С Яной ничего проверять не пришлось бы. Вы ведь с детства знакомы. — О чём Вы? — в свою очередь изумилась сама Яна, но её все дружно проигнорировали. Интересное дело. Если еще пару минут назад родители Андрея изображали радостное благодушие ко мне, то сейчас явно перешли в атаку. Даже Елена, которая показалась мне сперва такой добродушной, стала вдруг резко похожей на своего мужа. Это было вовсе не то, что планировалось, и я растерялась, не зная что делать. Андрей по-прежнему молчал и я не решалась оглядываться, чтобы посмотреть на него. Что, если я увижу не то, что хочу от него? Мне было страшно и иллюзия незнания меня успокаивала. — Лера, можно ли мне поговорить с Вами наедине? — сухо спросил меня Виктор и я кивнула. Наконец расшевелившийся Андрей крепко сжал мою руку, не отпуская от себя. — Нет, отец, все, что ты хочешь сказать, говори нам обоим, — тихо, но категорично заявил он. — Сын, — почти угрожающее начал Виктор, но я оборвала их обоих, безмолвно обняв Андрея и сама пойдя с его отцом куда-то в глубь зала, почти наугад. Меня трясло от страха, но внутри я оставалась все такой же спокойной. Все в порядке, Виктор не сможет нас разлучить, верно? Чтобы он не бормотал себе под нос, это ничего не значит. Да, он отец моего Андрюши и я уважаю его за это, но он не может решать за него, будь он хоть самим Господом Богом. И вот это и нужно сейчас решить. — О чём Вы хотели поговорить со мной? — сухо поинтересовалась я. — Валерия, Вы же умная девушка, не так ли? — он очевидно решил зайти издалека. — Не жаловались. — Так вот, я уверен, что Вы прекрасно понимаете, что по уровню материального состояния, Вы не совсем подходите моему сыну, — надо же, какие умные слова. Я начинала понемногу закипать — это ж когда он успел узнать о моем благосостоянии? Ведь дело не в одном платье, наверняка, он узнавал обо мне и по своим каким-то каналам. Он же прокурор, что от него еще можно было бы ожидать. – Нет, что Вы, я ничуть не сомневаюсь в Ваших чувствах к Андрею, я их уважаю и понимаю, — продолжал он разливаться соловьем. — И я уверен, что Вы хотите как лучше для него. — Хочу, — кивнула я, держа лицо. — Я сделаю все для его счастья. Я не врала. Я могла бы сделать для него все, даже отдать свою жизнь. Но если только это нужно было бы ему, а не его отцу. — Вот мы и приступили к самому главному. Вы не пара моему сыну в отличии от Яны. Она богата и хорошо воспитана, Вы неровня ей, и я уверен — Вы это и сама прекрасно понимаете! Поэтому прошу Вас, оставьте моего сына в покое.Если Вы и вправду любите его? Как это благородно с его стороны — заботиться о благе сына. Но поинтересоваться его мнением он забыл, да? — Виктор Анатольевич, при всем уважении к Вам, я не могу этого сделать. Ваш сын счастлив со мной, я знаю это наверняка. И я не буду оставлять его в этом самом Вашем покое, пока он сам этого не захочет. Я говорила как можно тверже, стараясь не перейти на грубость. Ведь он не какая-нибудь черлидерша Марина, он — папа моего парня, прокурор и вообще человек, достойный уважения. — Даже так? — он притворно нахмурился, будто в сочувствии. — Тогда Вам стоит знать — Андрей сам попросил меня сказать Вам это. Господи Боже, если он не прекратит, я его просто потушу здесь. Возьму и вырублю, потому что Марина хотя бы пыталась играть честно. «Fair play», как говориться, но не откровенная ложь мне в лицо. Просто потому, что Андрей никогда не поступил бы так со мной, в этом я уверена. — Всё ещё сомневаетесь? — приторно сладко, но в то же время и с напором спросил Виктор. — Тогда посмотрите-ка на Андрея сейчас. По-вашему, на что это похоже? Послушно обернувшись, я посмотрела. Картина Репина «Приплыли». Точнее Соловьева «Не туда заехали», холст, масло. Позванный видимо стараниями Елены фотограф упорно пытался запечатлеть счастливый момент воссоединения влюбленных в лице Яны и Андрея. Увы, лица обоих выражали только уныние и если это почти незнакомая мне девушка еще пыталась улыбаться, то с моим Андрюшей дело было глухо. Фотоаппарат мигнул легкой вспышкой и парочка, еще недавно довольно тесно прижимающая друг к другу, моментально распалась. Я зевнула. Не на это я рассчитывала, когда собиралась на встречу с его родителями. — По-моему, я вижу пример работы фотографа и причем довольно неудачный. Я лениво обернулась к Виктору и не смогла не ужаснуться — вместо вполне милого мужчины средних лет передо мной стоял уже прокурор с грозным выражением лица, готовый порвать меня на части за сына. Не спорю, я вполне разделяла его желание защитить Андрея, но точно не от себя. — Хватит юлить, маленькая дрянь, — гневно зашипел он. — Ты думаешь, я не понял, что тебе от моего сына нужны только деньги, да еще, может, квартира? Решила поиграть с ним, вытянуть из него все соки, а потом еще отсудить у него половину при разводе? Стандартная схема, но я не позволю тебе пользоваться Андреем! — А что, так поступила Ваша жена? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать, и Виктор начал стремительно багроветь. Схватив меня за руку, он грубо потащил меня к Андрею, не обращая внимания на бурно поздравляющую его с днем рождения толпу. Его цепкие пальцы больно выкручивали мне запястье, но я не позволила себе даже вскрикнуть. Я должна быть сильной и выйти из этой ситуации с достоинством! — Папа, что ты делаешь? — возмутился Кисляк-младший, только завидев нас. — Открываю тебе глаза на правду. Она, — он ткнул в меня пальцем и я раздосадовано поежилась, — не более чем очередная потаскушка, прицепившаяся к тебе только чтобы вымогать деньги, вот и все. Я не могу понять, как ты этого не видишь! Он говорил не громко, но окружающие все равно настроили свои локаторы в попытке подслушать. Я мрачно сделала для себя вывод, что это как минимум забавно. Но в то же время и грустно. Потому что на моих глазах рушилась семья, лопались последние ниточки, соединяющие и так уже давно чужих людей, хоть и любящих друг друга. А все из-за меня. Если бы я не появлялась в жизни Андрея, то… то появилась бы другая, которая вызвала бы не меньшую ярость в Кисляка-старшего. Нет, наверное, все-таки, я виновата довольно косвенно, быть может, только на половину. — Андрей, ты же знаешь, что я никогда бы так не поступила с тобой, — мрачно произнесла я, вскинув голову. И уже самими губами добавила: — Я же люблю тебя. Последующую ссору я не запомнила, да и не хотела бы когда-нибудь её вспоминать. Слишком уж страшно это было — смотреть, как рушиться то, что еще вопреки всему называлось семьей. Вот только если до этого я только знала о том, что причиной всему я, то сейчас, я это почувствовала в полной мере. Мы возвращались домой быстро и я едва могла разглядеть стремительно исчезающие в окне машины силуэты людей и домов. Больно, очень больно, а ещё тяжело — я впервые стала причиной неприятностей Андрея, впервые стала для него тянущим вниз балластом. А значит, это повторится и снова. И он уйдет, а, быть может, я сделаю это сама, чтобы не рушить его жизнь, как и хотел Кисляк-старший. И все закончится. Come se non fosse stato mai amore. Как будто и не было любви. Оба запястья горели огнем — за одно меня тащил Виктор, за другое — уже сам Андрей, когда мы буквально вылетали с ресторана. Нужно будет поговорить с ним об этом, но потом. Уже возле подъезда я попыталась взять ситуацию в свои руки и хоть как-то успокоить его. — Андрей, пожалуйста, не сердись на своего отца, — попросила я, робко касаясь его плеча. — Он же хочет, как лучше… — Вот-вот, как лучше для себя, — взорвался Андрей, зло вырывая свою руку, и я испугано отшатнулась. — Только не говори мне, что ты его поддерживаешь. И вообще в чем? В том, что Яна лучший для меня вариант? А вы оба не хотели бы сначала поинтересоваться моим мнением, а? Мне стало немного обидно, что меня записали в свору этих чудаков в «Караване» — все-таки какое дурацкое название —, но я была уверена, что Андрея отбросит свои предубеждения, когда успокоится. Нужно лишь немного подождать. Он был зол, очень зол. Я шла за ним, почти бежала, пытаясь успеть за его широкими шагами. Мне казалось, сейчас он был способен даже ударить меня. Я старалась быть такой тихой, чтобы он вообще забыл о моем существовании. Черт возьми, ну я же не хотела! Я вовсе не хотела обидеть его или разозлить своим вмешательством, он же простит меня? Мы уже вошли в подъезд, когда я окончательно поняла, что это худший мой день за всю мою жизнь. Табличка на лестнице предупреждала, что все-таки придется воспользоваться лифтом. Первая моя мысля о том, что это шутка малолетних троглодитов с третьего этажа сменилась диким воплем сверху: — Толян, де рубероид, твою за ногу?! Я не знала значения этого слова, но одной грозной интонации мне хватило, чтобы понять насколько все паршиво. Смешно, но раньше я думала, что не работать могут только лифты, оказалось, что и лестницы тоже. Андрей резко выдохнул, морщась от досады и почти спокойно развернувшись направился к лифту. О черт, черт, черт. Только не этот зависший гроб, не надо! Но попросить Андрея подождать казалось совсем самоубийственным. Он и так в гневе, страшно злить его еще больше. Я несмело пошла за ним, встала за спиной дабы лишний раз не попадаться на глаза. Плохо, очень плохо. Но когда я вошла в эту коробку стало еще хуже. Колени предательски задрожали, выдавая волнение, а сердце явно собиралось выпрыгнуть из груди. А что если мы рухнем вниз? Что если задохнемся здесь? Что если это случится не только со мной, но и с Андреем? Лифт вдруг резко тронулся вверх и я едва не упала внезапно потеряв равновесие. Все, Лерка, возьми себя в руки! Ничего страшного не произойдет, мы всего лишь поскорее доберемся домой. Разве в этом есть что-нибудь плохое? Тысячи, миллионы людей пользуются этими адскими машинами каждый день и никто еще не умирал. Все будет в порядке. И именно в этот момент лифт и остановился. У меня онемели кончики пальцев. Только не это. — О, чудесно, мы еще и застряли, — сухо констатировал Андрей, все так же не поворачиваясь. Я посмотрела в потолок. Слезы испуга жгли глаза. Господи, я прошу тебя, пусть моя смерть придет не сегодня. Ладно, плевать на меня, пусть хоть он выживет! Мы застряли тут навсегда, мы здесь и умрем — от голода, от холода, я не знаю, боже, рухнем вниз, какой ужас, ми здесь и умрем, а никто и не узнает… Я и не заметила, что плачу, ровно до того момента как Андрей обернулся ко мне. Кажется, я испугала его своим хныканьем. Мне стало стыдно, что он видит меня такой зареванной и глупой, но я не знала как успокоится. Да, успокоится и принять свою кончину с достоинством. — Уф, Лера, прости, я и забыл, что ты… — медленно понимая причину моей паники пролепетал Кисляк. – Ну, Лер, успокойся, все хорошо! Он подошел ко мне и мягко обвил мою талию руками, словно пытаясь согреть. Он был абсолютно спокоен, если не считать глупой тревоги за меня, от чего мне стало стыдно вдвойне. — Ну-ну, малыш, все будет хорошо, я обещаю, — он ласково коснулся губами моего уха, поцеловал висок, — Ты мне веришь? Глупый вопрос, я верила ему всегда. Но не сейчас! Не тогда, когда мы вот-вот умрем! Чувствуя мою неуверенность, он притянул меня для поцелуя — мягкого и нежного, одного из тех, что дарят в знак любви, а не страсти. — Прислушайся к моему дыханию, — попросил мой Андрюша — в такие минуты я могла называть его только так. Положив голову ему на плечо, я честно попыталась сосредоточится не на дрожи в животе, а на его вдохам и выдохам, таким же на удивление спокойным, как и он сейчас. — Попробуй повторять, чтобы мы соответствовали друг другу. — Да ты романтик, — попыталась я рассмеяться, но вышло чересчур жалко. Он фыркнул и мы ненадолго замолчали каждый занятый своим делом: я дышу, он рисует пальцами невидимые узоры мне на спине. Почему мы вспоминаем, что есть у друг друга только на гране между жизнью и смертью? Почему мы соримся из-за пустяков, забывая, что можем не успеть попросить прощения? Мой Андрюша… Мне за столь многое нужно извинится и, черт возьми, я же ещё не сказала, как люблю его! — Ты же сердился на меня, — напомнила я, нарушая давящую тишину. — Сердился, — не стал спорить он. — Я был готов убить тебя, о чем ты только думала? Но ты бы видела себя пять минут назад! Я думал, тебя инфаркт хватит. А как я буду жить без тебя? Кто ещё поздравит меня с попаданием в «молодёжку»? У него снова прыгали чертята в глазах, я знала это даже не поднимая головы. — Пф-ф-ф, команда и поздравит. — Ну что ж, после этого я смело уйду в голубой закат, — рассмеялся он, прикусывая мочку уха в наказание за столь непристойные предположения. Жутко скрежетнув дверцы лифта разъехались в стороны и наша идиллия закончилась. Для себя я поняла, что лифты я не полюблю никогда, но теперь хотя бы знаю, с кем в них застревать.