Пятьдесят оттенков Кисляка

Лера была права. Права во всём и в особенности в том, что я совсем не умею готовить. От слова совсем. Нет, что-нибудь состряпать на скорую руку я смогу, но что-нибудь сложное, с множеством ингредиентов, а если его еще и надо печь, варить или хотя бы просто жарить… Это ужасно. Боюсь, после такого мы с Лерой уже не сможем быть вместе — она просто отравится моей стряпней и нет повести печальнее на свете… О черт, опять что-то подгорело. Ну что ж это за! .. Последняя надежда оставалась на яичницу, но пока я играл с глазуньей в переглядки, она успела обуглиться. В общем, то ли я дурак, то ли лыжи не едут. В конце концов, я плюнул и решил приготовить простой салат. Но и здесь меня ждало разочарование — нож не понял моих благих побуждений, и дело кончилось более чем печально. Глубокий, кровоточащий порез уже красовался на моем запятье И вот пока я битый час пытался перевязать себе руку, в коридоре послышалось шевеление. Ну вот, я не успел с сюрпризом, да ещё и порезался. Лера меня просто прибьет. Хотя нет, сначала прибьет, а потом все-таки пожалеет. Да-да, вы все правильно поняли — теперь мы с Лерой живем вместе, и, как не странно, все довольны: мои родители после выходки Марины относятся к Лере более чем благодушно, хотя мы все еще не пускаем их в нашу жизнь — старые раны долго заживают, а её, хоть и согласились на это скрепя сердце, все же рады счастью дочки. Ну, а про нас с Лерой и говорить нечего. Первые несколько месяцев мы чуть не поубивали друг друга, пытаясь научиться жизни не поодиночке, но теперь мы точно полностью вместе. И я знаю, что наши матери уже болтали между собой на кое-какие темы, но мы пока что только думаем об этом. Ведь нам еще много чему нужно научится прежде чем мы принесем друг другу клятвы и я надену на её тоненький пальчик кольцо. А прежде всего нам нужно научиться доверию. И вот Лера зашла в кухню, а я, вздохнув и помолившись про себя, повернулся к ней, чтобы честно признаться во всех своих ошибках. Разве не в этом и есть гармония семейной жизни? Лера как всегда восхитительна. Никогда не смогу научиться, не восхищаться ею — она не модель с подиумов домов моды и не красавица, нет, она цветок – тот, который я люблю больше всего на свете. — Ну, я тут… — Вижу, — горестно вздохнула она, но тут же подняла брови, увидев мой порез: — Милый? — Все в порядке, — поспешил я заверить её, но Лера только скептически нахмурилась. Быстро усадив меня на кухонный стул, она тут же оккупировала аптечку, ища антисептик. Со мной и моей травмоопасной профессией она научилась настоящей выдержке — теперь я вряд ли увижу её панику, если меня снова где-то приложат на арене, хотя и знаю, что волнуется она за меня всегда. — Мое ты горе, — ласково прошептала она, наклоняясь ко мне. — Эй! — Любимое, дорогое и самое чудесное, — рассмеялась она, увидев мое возмущение. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — игриво спросила она, обняв меня за плечи. Её дыхание щекотало мне ухо, и я не знал, будет ли мне когда-нибудь еще так хорошо, как сейчас. Моя маленькая, маленькая девочка… Возможно ли любить её еще больше? — Я знаю, что ты сейчас рядом со мной, что я нужен тебе, и мне достаточно только этого, чтобы быть самым счастливым на свете, — признал я, ловя её маленькую ладонь и любуясь её тихим, легким смехом. Она моя, а я её. И после нас хоть потоп. Просто потому, что с ней мой мир взрывается и расцветает заново каждый день и каждую секунду в нем. И пусть я не умру без её любви, не смогу окаменеть и мое сердце не разорвется от боли, как писали в древних балладах, но я всё же не сумею жить в том пустом, сером мире, где не будет моего личного солнца. Её теплые, мягкие губы коснулись мочки моего уха, и я почувствовал в этом полном нежности жесте ответное признание. Всё было настолько хорошо, что казалось, ничто не сможет испортить такой момент, если бы не надоедливое визжание моего телефона. Нервно хмыкнув, я отстранился от Леры и потянулся за ним. На экране светилась надпись «Щука». И что ему нужно? Такой момент испортил… — Щук, вот ты сейчас вообще не вовремя! — заявил я другу, как только нажал на зелёную кнопочку. — Я так и знал, что вы забудете! Кислый, включай мозги, сегодня День Рожденье Димона, все приглашены! —, а мы-то совсем забыли, — У Вас на сборы час, подарка не нужно, главное вовремя явитесь, ясно? — Ясно. Ладно, давай Щук, до встречи! — Не опаздывайте! — крикнул парень и сбросил вызов. Поведав такую неожиданную новость Лере, мы тут же начали собираться, чтобы успеть заехать в «Спортмастер» и купить Димке новую, вратарскую клюшку. Но, как оказалось, сколько бы мы не жили с Лерой вместе, я никак не могу привыкнуть, к тому, что она собирается, совсем по другому принципу, нежели я. Она триста раз сменит наряд, потом выберет тот, который нравится и, казалось бы, всё, можно выходить, но нет! Под этот наряд нет либо нужной обуви, либо сумочки. Вот из-за этого, мы и сегодня явно опоздали! — Лерочка, цветочек, ты у меня и так красивая, давай поторопимся. Егор же просил, без опозданий! — как можно спокойнее говорил я. — Я уже почти готова! — и этот ответ я слышу уже на протяжении десяти минут. — Так мы точно не успеем за подарком! — Успеем, всё успеем! — кричала она и выбегала из квартиры в не застёгнутых сапогах, с растрепанными волосами, поправляя черное платье да чулки. Ну вот, она всё-таки переоделась! — Давай на лифте? — спросил я, зная, как она их по-прежнему недолюбливает. — Может… — Нет, не может! Пошли, мы опаздываем! — сказал я и нажал на кнопку вызова лифта. Поскольку мы теперь жили на одиннадцатом этаже хорошего, нового дома, ей было не так страшно но, тем не менее, «а вдруг» вызывало у неё дрожь в коленках. Спустя пару секунд, двери лифта открылись, и мы вошли внутрь. Я нажал кнопку с цифрой «один». Тем временем Лера застегнула сапоги, поправила чулки, платье и даже умудрилась кокетливо отдернуть лямку своего бюстгальтера. Боже, она просто сводит меня с ума! Мой цветочек сегодня что-то слишком сильно расцвел, что его феромоны дурманят голову прямо здесь. Я прижимаю её к стенам лифта и страстно впиваюсь ей в губы. Ох уж эта манящая, красная помада на припухлых губах. А от её страха, гляжу и след простыл! Вот уж, чудеса так чудеса! Лера обхватила меня руками и закинула ноги на пояс. Я одной рукой тянусь к кнопке «Стоп» и спустя пару мгновений, лифт останавливается. Она снимает с меня небесного цвета пиджак, затем расстегивает белую рубашку, а я всё так же нежно, но в то же время страстно целую её. Что-то звонко упало на пол. По-моему, это мой телефон выпал из джинс туда же, где уже минут пять валяется её сумка. Я наконец-то снимаю с неё платье, покусываю за хрупкие плечи, а она стягивает с меня ремень и приспускает штаны. Да уж, такого сексуального опыта у нас ещё не было! — Ну вот, по ходу, не успели, — блаженно говорит Лера, после такой «поездочки на лифте», надевая платье обратно. Тем временем, я застегивал ремень на джинсах и смотрел на вибрирующий телефон. Ну вот, Щука нас уже заждался. — Зато, мы успели кое-что другое, — прошептал я и поцеловал её за ушком. Потом нажал на кнопочку, и мы снова едем вниз. Потрепанные, но счастливые мы вышли из лифта, на что получили осуждающий взгляд консьержки. На улице, я подхватил Леру на руки и принялся кружить её на руках. — Нагорная, я люблю тебя, слышишь? Люблю! — ору я на всю улицу. — Кисляк, угомонись! Мы опаздываем! — со смехом заявила она. — Ты родишь мне сына? — решительно спросил я, ставя Леру на асфальт. — И дочку? — спросила она. — И точка! — крикнул я и поцеловал её. Вот она: моя улыбка, моя радость, мой цветочек, моя Валерия Нагорная!