Труднодоступный кайф

      Сегодня двадцатое мая. Ещё немного, и я буду свободна от школы, начнется иная, новая жизнь. Оценки уже выставили, это даёт хоть немного расслабиться после тяжёлого года, осталось только сдать экзамены и поступить в универ…       Двадцать пятого мая планируется линейка, посвящённая последнему звонку, а двадцать шестого мая — выпускной. Возникает вопрос, зачем так рано радоваться окончанию школы и устраивать выпускной, если впереди ещё четыре серьёзных экзамена, от которых зависит буквально вся жизнь?       Я собираюсь поступать на фотографа, так как это, кажется, единственное, что у меня более менее получается. Родители не против. Думаю, им вообще всё равно. Выбрала московский институт УНИК, факультет культурологии. Мне придется сдавать, помимо математики и русского языка, еще обществознание и английский. В общем, с будущей профессией я вроде бы определилась.       Ну, теперь о Сашке. После той ночи прошел почти месяц, он звонил мне каждый день. Я упорно не брала трубку, игнорировала, как могла. Сотни смс-ок посылал, вк тысячи сообщений писал. Я совсем не ожидала к себе такого внимания. Но все же выбор сделан, хоть я частенько задумывалась о его правильности. Я ошибка в его жизни. В конце концов, и Саша это понял. Со вчерашнего дня от него никакой весточки. С Димой же мы общались каждый день, но виделись не так часто, как хотелось бы. За это время, проведенное ими в Твери, они успели записать пару совместных песен с тверскими музыкантами, а Лелюк перезнакомился с половиной города.       В последнее время я стала заболевать, но последние деньки в школе решила не прогуливать. И меланхолия меня настигла вслед за простудой. Кто бы знал, как я скучала по Плисакину. По его сладким губам, ласковым рукам… Иногда ночью нахлынивали воспоминания, отчего я рыдала в подушку, умирая от боли. Но на утро снова делала вид, что все в порядке, это уже как стиль жизни.       Конечно, каждый день приходил Денис и развлекал, как может. Старался ухаживать за мной, замечал, что мне плохо, но пытался всеми силами вытащить из депрессии. Похоже, Денис рассчитывал на нечто более серьезное, чем дружба. Он частенько обнимал меня, спуская руки всё ниже. Иногда отпускал пошлые шуточки. Но я не виню его за это, лишь сочувствую. Я не обращала внимания на его приставания. Ведь Денис — единственный человек, который может хоть немного заменить Сашу, хоть это и жестоко по отношению к нему. Скоро и он уедет, летом у него начнется тур по городам России и Латвии. Я останусь одна. Буду тихо умирать от одиночества и убивающих чувств, проводя ночи в конспектах, окончательно уничтоживших мои нервы.       Родители ненадолго переехали в Москву, в квартиру, в которой я должна буду жить после школы, так как их основной бизнес находится именно в Москве. Судя по их торопливым объяснениям, возникли какие-то неполадки, и им пришлось немедленно ехать и разбираться. На расходы они оставили мне несколько тысяч, будто это компенсирует их невнимание ко мне и постоянное отсутствие хоть какой поддержки, не говоря уже о помощи в подготовке к экзаменам. Это жутко злило, но я прочла. Никакого толку, высказала бы я своё мнение или нет.       Но это сейчас неважно. Главное то, что мне только что звонил Дима. Он сообщил, что сегодня в четыре часа дня они уедут на поезде в другой город. От этих слов стало невыносимо больно. Неужели я надеялась на что-то иное? У них же концертный тур, так всё и должно было закончиться они и так провели в Твери целый месяц, хотя должны были вернуться в Харьков еще в апреле.       Денис пообещал приехать с утра, но уже два часа дня, а его всё еще нет. Немного подождав для приличия, я быстро оделась, и, несмотря на растущее волнение и лёгкую слабость в теле, помчалась на вокзал. Надеюсь, успею попрощаться. С Димой.       Через полчаса езды на такси я, наконец, добралась до вокзала и зашла в здание, попав в зал ожидания. Кроме дремлющей женщины с грудным ребенком, тихо сопящим у неё на руках, в огромном зале никого не было. Может, они ещё не приехали на вокзал? Этой мыслью я утешала себя, выходя на улицу. Я огляделась, но по-прежнему не увидела не Димки, не Саши.       Я снова увижу Плисакина. Снова почувствую боль под рёбрами. А ведь он будет не один. Он, скорее всего, будет с ней, с Ксюшей. Не оставит же он её здесь, в чужом для них городе. Остается лишь молча провожать его глазами. Не факт, что мы встретимся когда-нибудь опять. Может, это к лучшему? Но боль в груди явно давала знать, что ни к чему хорошему эта навязчивая тоска по человека, с которым проведено пара ночей вместе, не приведет.       В раздумьях я присела на скамейку и надела наушники. Ввела в поиске аудио-записей «А если нами заболеет этот город», и вк сразу выдал мне несколько результатов. Я включила первую песню и откинулась на спинку скамьи, закрыв глаза. Бесконечно родной голос заставил меня глупо улыбнуться. Господи, какие слова. Кажется, я превращаюсь в фанатку человека, в которого влюблена.       Внезапно от прослушивания прекрасной песни отвлекло чье-то несмелое прикосновение, заставившее меня вздрогнуть от пронзившего тело разряда тока. Не открывая глаза, я поняла, кто это. Его из тысячи ведь узнаю…       Из моих закрытых глаз покатились слёзы. Непроизвольно, я совсем этого не хотела. Он аккуратно вынул из моих ушей наушники и прошептал на ухо: — Милая моя девочка… Открой глаза, — может, мне снится это? Я приоткрыла красные глаза и перед собой увидела Сашу. Он ласково улыбнулся и провел рукой по моему лицу, стирая слезы со щеки. — Как же тебя не хватает, если бы ты только знала. — Ты уезжаешь… — я выдохнула, и вслед за этими словами очередная слеза скатилась по щеке. Я прижалась к нему и вдохнула его запах. Аромат его любимого парфюма, смешанный с его индивидуальным запахом. Он так манит. — Мы больше никогда не увидимся? — прошептала я ему в куртку, уже ни на что не надеясь. — Увидимся… Обещаю, — тихие, но уверенные слова и руки, крепко обнимающие меня, заставили успокоиться. — Ты только не забывай, прошу. Я приеду к тебе, и все будет хорошо. — Не забуду, — он приедет. Он пообещал.       Саша поднялся и отошёл от меня. Тотчас я открыла глаза и услышала приближающийся голос Димы. Я вскочила со скамейки и обняла его, соскучилась же. — Янчи, солнце, привет, наконец-то встретились, — весело сказал Димка. За последние неделю мы виделись всего пару раз. — Как ты, малая? Все хорошо?       Я улыбнулась. — Рядом с тобой всегда все хорошо, Дим. Плохо будет, когда вы уедете, — я постаралась сказать это как можно беззаботнее, но дрогнувший на слове «вы» голос выдавал истинные эмоции. — Не навсегда же. Да и созваниваться будем. Не скучай, Янка, — лучезарно улыбнулся Димка. — И, кстати, пора вас познакомить. Это Рома. Рома, это Яна.       Я протянула руку кареглазому парню, стоявшему около Димы, на что он улыбнулся милой трогательной улыбкой и обнял меня. — Очень приятно познакомиться, — сказал Рома, и я с улыбкой кивнула. — А это Ксю, — Дима указал на темноволосую девушку, стоявшую сейчас рядом с Сашей. В ней я узнала ту, которая сбила меня с ног, пока бежала к Сашке в объятья. Это произошло почти месяц назад.       Она не очень довольно посмотрела на меня и протянула руку, при этом натянув улыбку. Я пожала руку. — Я Яна, приятно познакомиться.       Она отошла и повисла на руке Саши. — А это наш диджей, Артёмка, — я перевела взгляд с Димы на Артёмку, и он обнял меня, чему я слегка удивилась. Судя по его внешности, нельзя сказать, что он любит обниматься. Но, опять же, по внешности не судят. Лицо и душа могут в разы отличаться друг от друга.       Рома пошел за билетами в здание, и я пошла вместе с ним. По дороге мы много разговаривали. Как мне показалось, Ромка хороший человек. Его глаза напоминают грустные глазки собаки. Очень милые и добрые.       Мы взяли пять билетов на поезд Тверь — Москва, отъезжающий от вокзала в 16.00, и пошли обратно к ребятам. Время поджимало, пора загружаться в вагон. С самого начала я боялась этого момента.       До отъезда осталось двадцать минут. Все сумки и рюкзаки уже занесли в поезд. Пришло время прощаться. Самое главное сейчас — не разреветься на глазах у парней, не хочу их расстраивать. Вот дома вволю наплачусь…       Ксюша поднялась в вагон, попрощавшись со мной. Напоследок она улыбнулась, обнажив белые ровные зубы. У неё очень красивая улыбка и глубокие зеленые глаза. Полагаю, это то, что в ней нашел Плисакин.       Артём приобнял меня и зашел в поезд вслед за Ксенией. Настала очередь парней. Первым меня обнял Рома, прошептав на ухо: «Жаль, что мы так поздно познакомились». Он посмотрел на меня своими грустными карими глазами и отошёл, засунув руки в карманы. — Янка, сестренка моя, как я по тебе скучать буду, — воскликнул Димка и крепко обнял меня. — Не грусти, пожалуйста. Помнишь, как нам было весело в первый день? Наш фонтан, наша ночь… Все у тебя будет хорошо. Просто верь.       Как же не хочу, чтобы они уезжали. Хочу поехать с ними… Хочу быть с ними всегда и везде. Мне мало нашего общения. Хочу ночами и днями разговаривать о жизни с Ромой. Смеяться и веселиться с Димой. Целовать и прижиматься к Саше. Просто любить их безгранично и быть с ними. Но это, увы, лишь моё желание, а желания не всегда сбываются.       Димка поцеловал меня в щеку и еще раз крепко обнял. — Димка… Я буду очень скучать, — я еле сдерживала слёзы, рвущиеся наружу. Лелюк ободряюще похлопал меня по плечу и отошел, пропустив ко мне Сашу.       Сашка подошел и, замерев на секунду, крепко прижал к себе, его даже не волновало, видит ли нас Ксю. Впрочем, в этот момент нас не волновало ничего, кроме скорой разлуки. Хотя мы никогда не были вместе… Мне всегда будет мало этих объятий. Насколько он уезжает? На месяц? На два? На год? Как же не хочу отпускать. — Яночка… Маленькая моя… — так много хотелось сказать, но мы молчали, будто герои слезливых драм. Он немного отстранился и посмотрел в глаза. Я заметила в его всегда спокойном зелёном море поднимающийся шторм. Он будет скучать…       Саша мягко поцеловал меня в губы и проникал языком всё глубже. Уже ничего не было не важно. Наплевать на время, на его девушку. Наплевать на то, что увидимся нескоро. Если вообще увидимся… Наплевать на то, что я обещала себе никогда не влезать в его жизнь. На всё наплевать. Я просто тонула в его руках, наслаждаясь сладкими губами с легким привкусом соли моих слёз. Но металлический голос девушки, сообщивший о скорой отправке поезда, заставил нас оторваться друг от друга.       Саша в последний раз сжал меня в объятиях и поцеловал в лоб. — Я приеду. Жди… До скорой встречи, Яна.       Саша отошёл, и, не оглядываясь, залез в вагон. Дима заговорщицки подмигнул мне и вошёл вслед за ним. Рома напоследок печально улыбнулся и скрылся в поезде. Вот и двери начали закрываться. Я судорожно выискивала глазами окно, где должны были находиться парни. Я немного прошла вперед и увидела любимый задумчивый взгляд. Я подошла ближе и улыбнулась. Димка что-то кричал и махал мне рукой, а Рома и Сашенька молча грустно улыбались.       Поезд зашипел и медленно двинулся вперед. Улыбка тут же сошла с моего лица. Осознание того, что Саша, мой любимый Саша, уезжал с другой девушкой, полностью накрыло меня. Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать от боли и обиды, и сквозь бесконечно текущие слёзы смотрела на отдаляющийся поезд.