Злая Обитель: Конец «Амбреллы».

Небольшой зал (вопреки традиции, ни разу не концертный, а всего лишь банкетный) переполнен. Вновь прибывшие гости торопливо пристраиваются к столу с игристыми винами и закусками, наступая друг другу на ноги и негромко матерясь. Громадные эмблемы “Амбреллы” и обои с узорами, копирующими красно-белый логотип, дают понять, что в зале проходит закрытая вечеринка для VIP-персон, объединенных местом работы и общей мечтой о захвате мира. Сегодня в этом зале отмечается загадочный русский праздник, от одного названия которого у иностранцев перегреваются мозги – Старый Новый Год. Отмечали его по предложению полковника Сергея Владимира, который добился своего только благодаря тому, что пообещал Спенсеру подарить в честь праздника все, что старый хрыч недополучил на Рождество. Обожающий подарки основатель корпорации дал добро, полковник арендовал и обустроил подходящий зал (колонный зал дома злодеев, в котором чаще всего проходили корпоративы “Амбреллы” для этой цели не годился – после недавнего празднования Рождества ему требовался капитальный ремонт) и все вроде бы было хорошо, но возникла небольшая проблема. Самодур Спенсер заявил, что корпоратив без развлекательной программы – бестолковая обжираловка – и потребовал найти хоть кого-то, способного развлечь гостей. Сам он, однако, выступать отказался наотрез. Владимир только и умел, что исполнять матерные песни в караоке. Даунинг и Змий отнекивались, обещая представить свои произведения как-нибудь потом. Алексиса приглашали опять спеть что-нибудь веселое, но он лишь вздрагивал и с опаской косился на угрюмую Франсин Монро. Ирвинг, напротив, рвался поделиться своими “шедеврами”, но всем по уши хватило его предыдущих выступлений. Отчаявшиеся Силы Зла уже хотели пойти на крайние меры – позвать на праздник членов “Анти-А” (и, если получится, расправиться с ними, убив двух зайцев сразу) – но в последний момент выход был найден. В самый разгар празднования свет гаснет, и зал плавно погружается во мрак. По залу прокатывается возмущенный рокот – кто-то ухитрился за десять секунд вылакать все шампанское, закусить килограммом канапе и в темноте повалить стол. Вдруг посреди небольшой сцены вспыхивает тонкий луч света, выхватывающий из темноты фигуру Озвелла Спенсера, сидящую в кресле вполоборота к зрителям. Старик откашливается, недовольно глядит на глупо улыбающегося Змия Железку, который лежит на поваленном столе и ковыряется в зубах сразу пятью шпажками, и обращается к собравшимся: - Друзья! Коллеги! ДАРМОЕДЫ! Хватит жрать – послушайте лучше, что вам начальник говорит! – все замолкают и преданно пялятся на пенсионера. – Сейчас мы будем слушать выступление лучших частушечников корпорации “Амбрелла”. Я сказал – слушать выступление частушечников, мля! – орет он во всю глотку, видя, что поскучневшие подчиненные поворачиваются к уцелевшим столам. Выслуживаясь перед Спенсером, Монро дает богатырского пинка Даунингу, который уже протянул руку за бутербродом с черной икрой. Фредерик с воплем перелетает через стол, теряет сознание после столкновения со стеной, и дальше праздник продолжается без него. На сцену тем временем выходят выступающие - Михаил и Николай. Русские наемники держат гармошки и смущенно улыбаются – им раньше не приходилось выступать перед публикой (даже такой непритязательной). - Ну… Короче… - берет слово Михаил. – Мы с Коляном решили вас развлечь традиционными русскими частушками. Они про то, как мы на Кавказе отмечали Новый Год! Ух, как мы его отметили! – наемник прикрыл глаза от приятных воспоминаний. – Это нельзя описать! Про это можно только петь! Спенсер съезжает на своем кресле со сцены, останавливается у столов и внимательно глядит на сцену. Всем своим видом он демонстрирует, что если потом что-то не понравится, русским наемникам достанется и на орехи, и на желуди. Михаил и Николай начинают наигрывать мелодию, заставляющую вспомнить творчество ансамбля “Золотое кольцо”, и поют: Пропоем мы вам частушки, Их так любит наш народ. Со спиртным поднимем кружки И припомним Новый Год. Ой, снег-снежок, Белая метелица!.. Ой, чего наворотили! Аж самим не верится! Елку лично наряжали, Со смекалкой, без затрат, Пусть шары мы растеряли, Понавешали гранат! Ой, снег-снежок, Что в пурге привиделось!.. Один “шарик” уронили, Елочка рассыпалась! Мы нагнали самогона, Чтоб отметить от души, Алкоголя три вагона, Ах, запасы хороши! Ой, снег-снежок, На колу мочало!.. Выпивка к утру иссякла, Сели гнать сначала! В праздник на Кавказ примчался Добрый Дедушка Мороз. Но с дарами не расстался, Все с собой опять увез. Ой, снег-снежок, Гололед опасный!.. Ведь вела себя “Амбрелла” Целый год ужасно! Про салют не забываем, В небе всполохов не счесть. Мы петарды не скупаем, Ведь у нас “Катюши” есть. Ой, снег-снежок, Птица или самолет!.. От российского салюта, Никто целым не уйдет! Кто сказал, что так банально Снежных баб зимой лепить? Был наш план оригинальным, Снегозомби сотворить. Ой, снег-снежок, На очки налипший!.. Получилось: сам из снега, Нос-морковь – подгнивший! Мы частушки вам пропели, Потому что без забот, В корпорации “Амбрелла” Отмечают Новый Год! Ой, снег-снежок, Белая медведица!.. Прошло целых две недели, До сих пор не верится! Раздается шквал аплодисментов, переходящий в несмолкающие овации. Точнее первым принимается хлопать довольный Спенсер, а остальные поневоле присоединяются к нему. Тех, кто хлопает недостаточно усердно, с двух сторон подпихивают Сергей и Монро, временами поглядывая на Озвелла и проверяя, оценил ли он по достоинству их старания. Частушечники раскланиваются, старик благосклонно кивает… и тут торжественную картину смазывает Рикардо Ирвинг. - Ой, как здорово! – запрыгивает он на сцену без разрешения. – Я тут тоже стихотворение про Новый Год сочинил. Прежде чем кто-то успевает возразить, Рикардо начинает: Новый Год приходит, а потом уходит, В том заключается энтропийная сущность бытия! Не думая о холодрыжной ночи декабря, Снежинках, с гиканьем спустившихся с небес… - Миссис Монро, позаботьтесь об этом непризнанном гении, – тихонько приказывает бабке притомившийся от графомании Озвелл. - С превеликим удовольствием, лорд Спенсер! Докторша открывает дверь зала, переступает порог, покидая поле зрения празднующих… и вытягивает оттуда руку на десять метров. Рука хватает портящего всем праздник литератора, утягивает его со сцены и подтаскивает к бабушке-мутанту. После этого из коридора раздаются такие звуки, будто Ирвингом ломают несущие стены. Собравшиеся злорадно улыбаются, а впечатлительный Эшворд почему-то падает в обморок. Занавес.