Злая Обитель: Конец «Амбреллы».

Большой концертный зал переполнен. Вновь прибывшие зрители торопливо рассаживаются по местам, наступая друг другу на ноги и негромко матерясь. Сидящий на заднем ряду под В.И.П-ложей Леон Кеннеди деловито дочитывает программку. Рядом сидит откровенно позевывающий Крис Редфилд. Его утолщенная, неаристократичная натура не в силах оценить красоту поэзии, а еще она явно недовольна тем, что в здании «Метрополитен Опера» не продают попкорн. Свет гаснет, и зал плавно погружается во мрак, слышна лишь тихая мелодия цитры и сямисэна. По залу прокатывается возбужденный рокот. Вдруг посреди сцены вспыхивает тонкий луч света, выхватывающий из темноты фигуру Синдзи Миками, стоящую вполоборота к зрителям. Мелодия нарастает, усиливается, рокот толпы перерастает в гул, раздаются аплодисменты. Затем шум стихает. Свет, переливающейся золотой нитью, струится и обволакивает фигуру Синдзи. - А кто это? – задает идиотский вопрос Редфилд. - Ты что? Этот человек нас придумал, – тихо отвечает Леон, густо краснея за своего невежественного товарища. - Сам дурак! Не знаю, как тебя, но меня никто не придумывал! Я – живой человек. - Да? И что ты помнишь о своем детстве? - О детстве? Хм… Крис поднимает голову вверх: - Эй, авторы, а что у меня в детстве-то было?! - А ну – шшш! Сейчас Синдзи стихи читать будет! Японские! – раздается из ложи. Тем временем Синдзи Миками на сцене поправляет бабочку, откашливается, и берет микрофон: Жили у старой женщины Две рыбы фугу. Одна белая, другая серая - две веселых рыбы. Об искристом снеге мечтая В лыжах стою на асфальте Кто я? Я за решеткой. Сыро в неволе, темно - Ну не орел ли? Потеряла лицо Таня-тян - Плачет о мяче, укатившемся в пруд. Возьми себя в руки, дочь самурая! Лыжи надену. Меж сакур натянут гамак. Вызову гейшу. Сакуры веткой Я отстегаю тебя. Токио, баня. Мимо дома мамы жены Не могу пройти без улыбки Что показать ей? Если наутро Плохо тебе, значит было Вечером славно! На рукаве моем пыль. Закатился под ванну пузырь. Еле достал… Думал сегодня всю ночь, Как будет по-русски – «конец»? Память отшибло совсем… Раздается шквал аплодисментов, переходящий в несмолкающие овации. Зрители начинают вставать со своих мест и продолжают аплодировать стоя. Слышны крики «Браво!» и «Автора, автора!», на сцену летят букеты цветов. Синдзи кланяется и покидает сцену. Занавес.