Дополнительные Материалы Вечер поэзии с Немезисом
3 июля 2012 г., 16:53
Большой концертный зал переполнен.
Вновь прибывшие зрители торопливо рассаживаются по местам, наступая друг другу на ноги и негромко матерясь. Крис Редфилд, закинув ноги на кресло нижнего ряда, флегматично жует попкорн – на этот раз он догадался принести его с собой заранее.
Свет гаснет, и зал плавно погружается во мрак, слышна лишь тихая мелодия симфонического оркестра. По залу прокатывается возбужденный рокот. Вдруг посреди сцены вспыхивает тонкий луч света, выхватывающий из темноты трехметровую фигуру Немезиса, стоящую вполоборота к зрителям.
Мелодия нарастает, усиливается, рокот толпы перерастает в гул, раздаются аплодисменты. Затем шум стихает. Свет, переливающейся золотой нитью, струится и обволакивает трехметровую фигуру Немезиса, красиво ниспадая на человеческий череп, который он держит на вытянутой руке.
Немезис задумчиво начинает:
Быть иль не быть - вот в этом
вопрос; что лучше для души - терпеть
пращи и стрелы яростного рока
или, на море бедствий ополчившись
покончить с ними? Умереть: уснуть
не более, и если сон кончает
тоску души и тысячу тревог,
нам свойственных, - такого завершенья
нельзя не жаждать. Умереть, уснуть;
уснуть: быть может, сны увидеть; да,
вот где затор, какие сновиденья
нас посетят, когда освободимся
от шелухи сует? Вот остановка.
Вот почему напасти так живучи;
ведь кто бы снес бичи и глум времен,
презренье гордых, притесненье сильных,
любви напрасной боль, закона леность,
и спесь властителей, и все, что терпит
достойный человек от недостойных,
когда б он мог кинжалом тонким сам
покой добыть? Кто б стал под грузом жизни
кряхтеть, потеть, - но страх, внушенный чем-то
за смертью - неоткрытою страной,
из чьих пределов путник ни один
не возвращался, - он смущает волю
и заставляет нас земные муки
предпочитать другим, безвестным. Так
всех трусами нас делает сознанье,
на яркий цвет решимости природной
ложится бледность немощная мысли,
и важные, глубокие затеи
меняют направленье и теряют
названье действий. Но теперь - молчанье...
Офелия... в твоих молитвах, нимфа,
ты помяни мои грехи.
Старс.
Раздается шквал аплодисментов, переходящий в несмолкающие овации. Зрители начинают вставать со своих мест и продолжают аплодировать стоя. Слышны крики «Браво!» и «Автора, автора!», на сцену летят букеты цветов. Немезис кланяется и покидает сцену, Крис Редфилд долго стоит, выпучив глаза и отвесив челюсть.
Занавес.
