Алое мученье

Он пришел к Канаме глубокой ночью, в час перед рассветом, когда тьма самая глубокая, а тишина мертвая. Чистокровный полулежал на диване в гостиной их номера. Темные волосы небрежно падали на закрытые глаза, ворот рубашки был расстегнут, рука подложена под голову. Со стороны можно было подумать, что юноша спит, но на самом деле он размышлял. Мысли текли вяло и скучно, крутясь вокруг Юуки. Как всегда. - Это бесполезно. Она никогда не любила тебя, как мужчину, - послышался тихий голос, и Куран понял, что он раздавался в его голове. - Уходи, - ответил вампир, ему хотелось сейчас забыть обо всем. Он устал. Устал бороться и всегда быть на втором месте. Устал принимать благодарность, прикрытую словом "любовь". Очередной момент слабости, когда он желал остаться один. - Не надоело бежать от правды? С тех пор, как в ее жизни появился Кириу, она больше не принадлежала тебе, - продолжил призрачный голос, противно хихикнув. Такой холодный и одновременно теплый, умело вытаскивающий наружу сокрытые страдания. - Ну, и что? Я все равно люблю ее, и буду всегда защищать. Сто раз, тысячу, миллион. Я убью любого, кто посмеет причинить ей вред. И тебя тоже убью, - спокойно произнес Канаме. Он знал, что находился в комнате один. Лишь отголоски чужого присутствия прокатывались по воздуху. Но самого собеседника здесь не было. - А ты уверен, что это и есть "та самая любовь"? Уверен, что это любовь мужчины к женщине? Или брата к сестре? – незнакомец вызвал у Курана волну возмущения, но вместе с тем и удивления. Надо же, он никогда не допускал и мысли о том, что относился к Юуки лишь, как к родственнице. - Чего ты хочешь? – резко прервал чистокровный. Он не желал заниматься самокопанием. Сомнения – это не для него. Расчетливый и холодный вампир, всегда знающий, как поступить, и кого выбрать очередной пешкой в своей игре. - Я хочу власти. Хочу уничтожить этот бредовый "мир" между людьми и вампирами. Хочу создать новый. Хочу убить тебя, потому что ты стоишь у меня на пути. И я это сделаю. Поверь. Она это сделает, - снова хихиканье, заставившее шатена пренебрежительно поморщиться. - Сабина? – снова вопрос, на который он уже знал ответ, - Она слишком слаба, чтобы справиться со мной, - тут же возразил Куран. Он так и продолжал лежать с закрытыми глазами, спокойный и уверенный в своей победе. - С каждым днем она будет становиться все сильнее. А потом я обращу ее против тебя. Поступлю точно так же, как планируешь ты, - в пространстве повисла тишина, и на мгновение Канаме ощутил волну силы, прокатившейся по коже легкими покалываниями. - Зачем ты раскрываешь свои карты? – по губам вампира скользнула улыбка. Перед мысленным взором внезапно появился образ Номен. В последнее время в его к ней отношении что-то изменилось. Неприязнь стала меньше, и появилось что-то еще. Ее хамство, грубость, бунтарство теперь уже не казались такими отвратительными. - А почему бы и нет? Я ведь знаю о каждом твоем шаге, поэтому это неважно, - собеседник замолчал, задумался, а потом добавил, - С каждым днем ты запутываешься все сильнее, приближаясь к неизбежной расплате. Скоро судьба настигнет тебя, ведь ты так по-крупному ей задолжал. Скоро ты за все ответишь, Канаме Куран, - голос затихал, превращаясь в эхо, чужое присутствие таяло, растворяясь в воздухе. Тишина оглушала, и чистокровный снова вспомнил о полукровке. Она – его козырь. И теперь, когда ее сила пробудилась, пора превратить ее в ту, что уничтожит могущественного врага. Но для начала нужно было убедиться, что она в порядке. И самый простой способ – попасть в сновидение Номен. Вампир не сомневался, что после такой схватки девушка спит. Мгновение, и Канаме уже не было в комнате. Осталось только его тело, а сама сущность скользнула в мягкую паутину забвения. Окутавшая его тьма постепенно рассеивалась, и шатен обнаружил себя стоящим возле старинного особняка. Ярко светило солнце. Летнее и жаркое, но здесь оно не причиняло неудобства. Роскошное здание окружал цветущий сад. Аромат цветов кружил в воздухе, теплый ветер трепал волосы. Пространство наполняла атмосфера умиротворения и покоя. - Что ты здесь делаешь? – раздался знакомый голос, и Куран, повернувшись, увидел Сабину. В карих глазах мелькнуло удивление. - Тебя не узнать, - взгляд скользнул по девушке. Светлые волосы были распущены, падали на плечи, белое, легкое платье струилось по тонкой фигуре. Совсем другая. Нет привычной агрессии и злобы. - Ты не ответил на мой вопрос, - она пристально смотрела в его красивое лицо, снова поражаясь тому, что вампир так похож на человека. - Хотел убедиться, что с тобой все в порядке, - от его слов на сердце потеплело, и Номен чуть заметно улыбнулась. - Не волнуйся, мне еще рано умирать. Пока не выполню условия нашего договора, и не найду своего отца, буду жить, - полукровка прекрасно понимала причину его так называемого беспокойства. Она не любила вводить себя в заблуждения, обманывать, утверждая, будто это не так. Она нужна Курану, чтобы защитить его любимую Юуки. В его сердце, если таковое у него имелось, всегда была только сестра. И так будет вечно. - Когда вернемся в Академию, начнем тренировки, - Канаме был явно удовлетворен ее ответом. Сегодня Сабина была другой, и это удивляло. Он и не подозревал, что эта девушка такая разная. - Тренировки? – она, повинуясь необъяснимому порыву, шагнула к нему, любуясь, как ветер бросал каштановые пряди ему на глаза. Холодная красота чистокровного завораживала. - Ты должна научиться обращаться с оружием. Нет времени ждать, пока твои инстинкты окончательно проснутся. В любом случае, навыки и мастерство надо нарабатывать, - спокойно продолжал Куран. Нужно было приложить все усилия, чтобы поскорее избавиться от врага. Он даже готов был помогать этой никчемной девчонке. - Ты меня удивил. Неужели враг так силен? – она еще приблизилась, встала вплотную, чувствуя запах его кожи. Став дампиром в полном смысле этого слова, Номен больше не поддавалась чарам носферату. Видела все, как есть. И сейчас Канаме казался ей еще красивее. - Силен. Не могу гарантировать, что мы выживем в столкновении с ним, - в темных глазах мелькнула злоба, очередной порыв ветра бросил волосы на лоб президента Ночного Общежития, и Сабина, потянувшись, убрала непослушные пряди. Тут же пальцы вампира сомкнулись на ее запястье. - Ты же проник в мой сон без разрешения. Могу я этим воспользоваться? – она усмехнулась, став прежней, взор потемнел. Он делал ей больно, сжимая руку все сильнее и сильнее. Повисло напряженное молчание. Они смотрели друг на друга, будто испытывая. Ветер усиливался, тепло от прикосновения становилось все чувствительнее, превращаясь в жар, растекавшийся по венам. Близость вампира волновала, дыхание сбивалось. Его холодность, высокомерие, отстраненность действовали, как магнит, притягивали и манили. - Не переходи границы, - наклонившись, прошептал Канаме, глаза полыхнули огнем, и мир начала таять, краски размываться. Сабина хотела что-то ответить, но не успела. Свет померк, и она резко села в постели, проснувшись.