Алое мученье

Юуки стояла возле дома, ставшего ее убежищем на последние годы. Сегодня она уезжала и, возможно, это были ее последние мгновения здесь. Повернувшись, шатенка окинула огромное строение прощальным взглядом. В душе поселилась странная уверенность, что она больше никогда сюда не вернется. И, как Куран ни пыталась унять мерзкое чувство, все оказывалось бесполезно. К тому же ее мучили сомнения. Выползая из уголков сердца, они нашептывали, что все кошмары, пережитые в прошлом, вернутся. Дрожь прошлась по телу, и девушка, поежившись, обхватила свои плечи руками, стараясь согреться и избавиться от противного наваждения. - Ты уверена, что хочешь поехать? – раздался над ухом любимый и родной голос, успокаивающий одной лишь интонацией, теплой и заботливой. - Да, — твердо ответила Юуки, продолжая смотреть на темные отверстия окон, на всякий случай, прощаясь с ними. Ведь никто не знал, как повернется жизнь. А вдруг она, и правда, покидала это место навсегда? - Но я вижу, что тебя что-то тревожит, — проговорил Канаме, уткнувшись носом в макушку своей возлюбленной, от чего та вздрогнула, испытав дурацкое смущение, не покидавшее ее с самой первой их встречи. Несмотря на то, что она жила с Кураном уже достаточно долго, она все также продолжала краснеть и стесняться, совсем, как ребенок. - Ты вся дрожишь, — нежные объятия согрели озябшие плечи, и Юуки немного расслабилась, почувствовав себя защищенной. Хотя так было всегда, когда вампир был рядом. - Нет, все в порядке, — она засмеялась, стараясь показать, что все отлично, но смех прозвучал фальшиво и неестественно, а на лице застыло выражение страха, — Наверное, я просто боюсь перемен, поэтому, думаю, что нам лучше поскорее поехать. В дороге я быстрее успокоюсь, онии-сама, — шатенка говорила весело, с легкой насмешкой, будто бы укоряя себя за беспокойство. Сколько уже можно было быть беззащитным существом, которое постоянно кто-то опекал, чтобы она, не дай Бог, не упала и не поранила коленки? Сколько можно глупо улыбаться, пряча все за маской лживой радости и счастья? - Все будет хорошо. Я обещаю, — коротко бросил ее спутник, небрежно откидывая со лба каштановые волосы, падавшие на его карие глаза с багряными искорками в самой их глубине, — Ничего не бойся, — губы легонько коснулись щеки девушки, и та, улыбнувшись, отклонилась от Курана, направившись к автомобилю. Сабина, зайдя домой, тут же направилась в свою комнату, не обращая внимания на оклики тети, которой снова что-то не понравилось. То ли девушка опять забыла за собой убрать, то ли кто-то позвонил и на что-то пожаловался, то ли еще не пойми что приключилось, но, главное, что в этом была непременно вина племянницы. Как всегда, ее уличали во всем, в чем только можно. Не разбирая, где правда, а где идиотские придирки. Хотя, если так подумать, то с какой радости кто-то должен любить получеловека, проживающего в доме только из милости? - Ты что не слышишь меня!? – разъяренная женщина лет сорока пяти выскочила из кухни и зло воззрилась на родственницу, на лице которой красовалось выражение полнейшего равнодушия. Она всегда была холодна и безразлична, несмотря на то, что внутри все пылало. Но показывать слабость – это не для нее. Она сильная и со всем справится, выдержав любое оскорбление. - Я все прекрасно слышу. Тебя невозможно не услышать, поверь мне, – голос прозвучал спокойно, но с легким сарказмом, выводящим из себя и задевающим за живое. - Опять хамишь? И это после всего того, что мы с дядей для тебя сделали? – заверещала тетка, покраснев, что выражало последнюю степень бешенства. А светловолосая ощутила легкое удовлетворение. Все-таки, как приятно, когда удается вывести из себя человека, не дающего нормальной жизни! - Послушай, я уже прекрасно знаю все эти твои проникновенные речи, которые должны вызвать у меня угрызения совести, поэтому не трать попусту время, — она так устала, а тут очередные морали льются на голову. Когда же это все закончится? - Нахалка, – прошипела женщина, подскочив к племяннице, но та не сдвинулась с места, продолжая также спокойно оглядывать беснующуюся собеседницу, — К счастью, мы скоро от тебя избавимся! – родственница всплеснула руками, демонстрируя радость от предстоящего освобождения от бесстыжей девицы, живущей по своим личным правилам, и плюющим на все, что с ними не сходится, — Тебе пришло письмо из Академии Кросс. Тебя приняли, и завтра утром ты должна быть там, поэтому, иди, собирай свои манатки! - Что? — удивление сверкнуло в серых, чуть вытянутых, глазах, и девушка, пройдя вперед, туда, где на низком столике лежало что-то белое, бумажное, схватила конверт задрожавшими от волнения пальцами, — Меня приняли. Не могу поверить, — прошептала она, и нагло игнорируя дальнейшие причитания тетки, отправилась наверх. Войдя в свою спальню, полукровка медленно подошла к зеркалу, бездумно уставившись на свое отражение. Длинные, волнистые волосы белого оттенка, темный взгляд, привлекательное лицо, немного бледная кожа, указывающая на ее вампирское происхождение. Сабина не была кровопийцей до конца, также как и человеком. Однако девушка унаследовала много качеств от своего отца, чистокровного, вступившего в тайную связь с обычной женщиной. Она всегда обладала отличным чутьем, ощущая присутствие себе подобных на достаточно большом расстоянии. При этом Номен совсем не испытывала жажды крови и относилась к солнечному свету достаточно терпимо, ощущая чуть заметный дискомфорт только в периоды, когда здоровье подводило, и вполне человеческая простуда вызывала лихорадку. Правда, силы, которая должна была появиться у Сабины, как у дампира, у нее не было, что удивляло и одновременно радовало. По сути, ей не было места, ни среди вампиров, ни среди людей. По древнему преданию, полукровки становились лучшими охотниками на призраков ночи. На них не действовали уловки сородичей, такие, как стирание памяти или чтение мыслей. Огромная сила, отличное чутье, стремительность и ловкость. Все это предназначалось Сабине в наследство от отца, но, как ни странно, пока все эти способности дремали где-то в глубине существа Номен, ожидая момента пробуждения. Однако светловолосую, наоборот, радовал тот факт, что она могла жить жизнью обычного человека. Она просто хотела принадлежать к одному из миров, а не быть посередине. Она не ненавидела расу кровопийц, также как и не особо любила человеческую, но зато сейчас блондинка могла причислить себя хоть к кому-то из них. Правда, отец желал, чтобы единственная дочь жила с ним и очень болезненно воспринял ее отказ. Как ни странно, но чистокровный горячо любил Сабину, наверно, потому что его отношения с матерью девушки были искренними и теплыми. Вздохнув, Номен отошла от зеркала, и подойдя к шкафу, принялась складывать одежду в чемодан. Интересно, в какой класс возьмут дампира? В ночной или дневной? Странная улыбка скользнула по губам. А в голове билась всего лишь одна мысль – наконец-то, она узнает, что случилось с тем, кого она так внезапно потеряла. Юуки, стоя в кабинете директора Кросса, наблюдала за тем, как приемный отец исходился от счастья, вызванного встречей с любимым ребенком. Она, конечно, тоже была безумно рада, что вновь увидела того, кто растил ее с пяти лет, но иногда Кайен явно перебарщивал. Особенно со слезами и объятиями. Тем более девушка ужасно устала от долгой дороги и долгожданной встречи. Правда, увидеться она хотела с другим человеком. С тем, кого до сих пор не могла забыть. С Зеро. Но, когда она вышла из автомобиля, в ожидании воззрившись в темноту, то не заметила никого, кроме Кросса, прыгавшего от нетерпения. - Значит, я буду учиться в Ночном классе? – неожиданно ляпнула Куран, понимая, что этот вопрос ужасно глупый. Теперь она вампир, причем чистокровный, поэтому и на уроки будет ходить с себе подобными. Однако в груди что-то сжалось, при мысли о том, что прошлое уже не вернуть. Да и время постепенно размывало память и, казалось, что та девочка с короткими волосами, которая еще носила фамилию Кросс, была не Юуки. - Да, — директор вдруг стал серьезнее, а радость, горевшая в глазах яркими звездами, внезапно потухла. Видимо, и на бывшего охотника нахлынули события грядущих дней. - Зато я, наконец, смогу исполнить мечту моей мамы, – девушка, как всегда, засмеялась, пытаясь разрядить обстановку, становившуюся напряженной и немного печальной, — Я так давно хочу прекратить эту вражду между двумя расами. Зачем убивать друг друга, когда можно существовать в мире? Однако ее взгляд оставался таким же грустным. Полностью чувства скрывать не получалось. Фальшь скользила в каждом жесте и улыбке, ведь, на самом деле, она ощущала неподъемную тяжесть в груди и страх перед грядущим. - Думаю, что нам пора осмотреть наши комнаты, — прервал Канаме младшую сестру, увидев, что та явно не в себе. Волнение брало свое, и вампир прекрасно понимал, что Юуки нужен отдых. Тем более он никогда не верил в ту утопию, которой последнее время жила его спутница. Слишком уж она наивна, если считала, что кровососы когда-то смогут отказаться от человеческой крови. Хищники всегда останутся хищниками, и даже если и удастся на несколько лет установить зыбкое перемирие, то обязательно найдется тот, кто его разрушит. - Да, конечно. Сегодня я вас отпускаю, но завтра, Юуки, ты обязательно должна прийти ко мне на ужин. Ты же ведь порадуешь папочку своим обществом? А я приготовлю свои самые лучшие блюда! – Кайен опять вошел в раж и принялся скакать по кабинету, сцепив руки и прижав их к груди. «Он неисправим!» — пронеслось в голове, но на губах, наконец, заиграла искренняя улыбка, и девушка, потянувшись, сжала пальцами ладонь Курана. Прикосновение успокоило. Как всегда. С ним ей всегда хорошо. - Конечно, директор. Мы завтра непременно навестим вас, — вежливо ответил вампир, но его взгляд оставался таким же непроницаемым. И за ним нельзя было разглядеть настоящих эмоций, испытываемых шатеном, — А теперь, нам пора, — и, развернувшись, Канаме, не отпуская сестру, направился к выходу. Но неожиданно дверь, тихо скрипнув, отворилась, впуская новых посетителей. Увидев их, глаза Юуки резко распахнулись, а по телу пробежала дрожь. Кровь ударила в голову, где билась всего одна лишь мысль: «Не может быть!». Она была не готова к встрече с ним! Только не сейчас, когда усталость накатывала, а в броне появилась брешь. - Зеро... — произнесла девушка одними губами, не отрываясь, глядя на красивого блондина, во взоре которого горели лед и ненависть. Сабина испытывала что-то среднее между усталостью и раздражением, пока небольшой автомобиль вез ее по направлению к академии. Кривой свет фар, рассекая тьму, выхватывал ровную дорогу, уходящую далеко вперед, создавая впечатление, что ей нет ни конца, ни края. Наконец, когда сон почти унес Номен в свой призрачный мир, машина остановилась возле огромных, кованых ворот, которые со скрипом отворившись, впустили поздних посетителей на территорию учебного заведения. - Мы прибыли, — раздался голос водителя и, вздрогнув, девушка вынырнула из зыбкого видения, заполнившего тело приятной негой. Потянувшись и ухватившись пальцами за ручку небольшой сумки, до отказа забитой ее немногочисленным гардеробом, блондинка поспешила покинуть салон. Оказавшись на улице, она немного поежилась от ночной прохлады, после чего с интересом воззрилась на огромное здание академии, силуэт которого черной громадой выделялся на фоне темно-синего неба. В принципе, она ожидала увидеть нечто подобное. Мрачное и величественное. Как раз, место очень подходящее для вампиров. От этой мысли губы тронула легкая ухмылка, и покрепче стиснув ручки багажа, светловолосая направилась было к строению, как вдруг перед ней выросла чья-то фигура, преграждая путь и вынуждая остановиться. - Что за черт? Кто вы такой? – рявкнула дампир. Она терпеть не могла внезапные появления всяких незнакомцев. Тем более посреди ночи, да еще и в месте, где водилась всякая нечисть. Не то, чтобы Сабина боялась, она просто еще не была готова к схваткам с кровопийцами, а те терпеть не могли таких, как она, и старались всеми силами избавиться от своих не слишком полноценных "братьев и сестер". - Я – староста Дневного класса, — послышался в ответ ледяной голос, и из тени выступил высокий молодой человек. Бледная кожа, серебристые волосы и фиалковые глаза. - Я здесь по просьбе директора, чтобы проводить тебя в его кабинет, — он говорил совершенно спокойным тоном, при этом равнодушно оглядывая стоящую перед ним Номен, и от этого полукровка разозлилась еще больше. - Так провожайте, — буркнула она, и светловолосый, приблизившись, взял у нее сумку из рук. На какое-то мгновение его холодные пальцы коснулись ее ладони, и девушка ощутила, как грудь судорожно сжалась, напряжение сковало мышцы. Черный взгляд удивленно уставился на провожатого. «Вампир?» — пронеслась в мозгу шокирующая мысль. Как такое может быть? Как носферату может быть старостой общежития, где живут люди? Как? Да и блондин был явно не чистокровным, потому что Сабина почувствовала бы это... От тех, кто был с чистой кровью, исходила потрясающая сила, невероятная, сбивающая с ног, а у встречавшего ее парня ничего подобного не было. Путь до кабинета ректора они проделали в полном молчании. Новый знакомый игнорировал блондинку, будто бы она была пустым местом. А та, в свою очередь, настолько измучилась и устала, что уже не обращала внимания ни на что. Да, и в принципе, ей было совершенно наплевать на этого носферату, который, скорее всего, скоро опустится до уровня Е, потому что такая судьба, рано или поздно, постигала каждого обращенного. Наконец, длинный, полутемный коридор закончился, и Номен, вместе со старостой, остановились около дубовой двери, из-за которой не доносилось ни звука. Парень, даже не удосужившись постучать, спокойно повернул ручку, с таким видом, будто бы входил к себе в комнату. Столь странное поведение вызвало усмешку. Надо же, а вампиры тут совсем наглые, оказывается! - Проходи, — как ни странно, но нахал пропустил Сабину вперед, и та, изумленная таким широким жестом бесцеремонного студента, шагнула внутрь прохладного помещения. Сейчас необходимо было поскорее выяснить на какой из факультетов отправят дампира, ведь, по сути, она была кем-то средним между человеком и носферату. «Мутант», — промелькнуло в голове, и светловолосая тихо хмыкнула. Однако это была чистая правда... По сути, она просто продукт смешения двух рас. Единственное, что радовало, так это тот факт, что полукровка никогда не мучилась на тему: «кто я», «быть или не быть», и тому подобной ерунды. Главное, что она была жива, а уж, где ее место в этом мире, время покажет. Скорее всего, ее отправят в Дневной класс, потому что никто, даже тот беловолосый староста, стоявший рядом, не подозревал, что она полукровка. Губ коснулась легкая ухмылка, и девушка, выплыв из своих мыслей, поняла, что вокруг царила какая-то странная тишина. Черные глаза скользнули вверх, воззрившись на молодую пару, находившуюся прямо напротив нее. «Вампиры. Чистокровные», — шепнул инстинкт. Волна напряжения прокатилась по телу, мышцы судорожно сжались. На мгновение показалось, что из комнаты кто-то выкачал весь воздух, и мир пошел кругом. Поток энергии, сокрушительной и невероятно сильной обрушился на голову, сшибая с ног. Сабина покачнулась, но неожиданно все прекратилось, и полукровка, вздохнув, снова вернулась взглядом к двум незнакомцам, изучая и оценивая. Невысокая, изящная девушка с длинными каштановыми локонами, падавшими на узкие плечи, и высокий парень с копной темных волос. Она – хрупкая, эмоциональная, с выражением глубокой печали на красивом лице. Он – холодный и высокомерный, с пустым взором и осанкой аристократа. - Зеро... — одними губами произнесла шатенка, с болью воззрившись на провожатого Номен, тонкие пальцы сжали ворот жакета, словно ища поддержки у куска материи. - Директор, я доставил к вам новую ученицу, — внезапно нарушил молчание блондин, на лице которого не дрогнул ни один мускул, но в фиалковых глазах промелькнуло что-то напоминающее тоску. Видимо, молодого вампира и прекрасную чистокровную что-то связывало, что-то большое и сильное, но Сабине было на все это глубоко наплевать, — А теперь я пойду, — кинул староста и поспешно вышел из кабинета, где снова воцарилась мертвая тишина. Красивые черты вампирессы окрасились тоской, а ее спутник оставался все таким же непроницаемым. Взгляд ничего не выражал. Холоден и спокоен. - Мы тоже уже уходим, — приятный голос с нотками превосходства, — До встречи, — и парочка носферату скрылась за дверью, оставив Номен один на один с директором академии. - Прошу, присаживайся, — ректор указал на небольшое кресло, стоявшее рядом со столом, и девушка, пройдя вперед, опустилась на мягкое сиденье. Напряжение снова сковало внутренности, словно говоря о том, что не все так хорошо, как виделось, и подвох уже подкрадывался на мягких лапках, — Значит, ты и есть дочь Клайтона. Стекла очков не позволяли Сабине увидеть выражение глаз собеседника, но голос Кайена звучал дружелюбно, хотя в нем таилось что-то, и это что-то ей не нравилось. - Давайте, перейдем сразу к делу, ректор, — неожиданно заявила светловолосая, черный взгляд сузился, пристально воззрившись на Кросса, и тот, не ожидая такого резкого отпора со стороны новенькой, на мгновение растерялся. Секундное молчание, и губы мужчины растянулись в улыбке. - Хорошо. Если ты так желаешь, то оставим все церемонии, — он говорил тихо, смотря прямиком на блондинку, продолжавшую сидеть с прямой спиной и выражением полной сосредоточенности на красивом лице, — Ты прекрасно знаешь, что не такая, как все, то есть тебе, по сути, нет места в этой академии. Вампиры тебя ненавидят, а люди... людям лучше не сталкиваться с такими, как ты. Кто знает, когда проснется твой инстинкт, и чем это обернется для других учеников. Но я пошел тебе на встречу, по известной нам обоим причине. И ты стала новой студенткой, к тому же, я определил тебя в Дневной класс, как ты того хотела, но есть одно условие, — пауза резанула по натянутым, словно струны нервам, и девушка, не сдержавшись, подалась вперед. - Какое? – хрипло произнесла она. Пальцы впились в поручни кресла. Что еще такого придумал этот тип, который далеко не так прост, как казался на первый взгляд? - Ты станешь старостой Дневного класса. Вместе с Зеро, — от такого заявления Сабина окончательно опешила, и вскочив, заходила по кабинету, не в силах скрыть безумное волнение. - Я знаю, что сейчас ты спросишь, почему я так решил, и я отвечу. На это есть несколько причин. Во-первых, Кириу нужна помощница, — черные глаза уставились на Кросса, как на сумасшедшего, и тот, опять улыбнувшись, продолжил, — Во-вторых, так ты будешь под присмотром и не сможешь причинить никому вред, если вдруг после обретения силы, не сможешь с ней совладать, — от этого заявления по спине Номен побежали мурашки, потому что директор буквально вытаскивал ее тайные страхи на поверхность, — И, в-третьих, ты будешь вхожа в Ночное общежитие, а, значит, будешь ближе к Ночному классу. Как раз то, что тебе и нужно, — молчание заполнило пространство. - Я согласна, но никто не должен знать о том, что я – дампир, — она решительно вздернула подбородок, наконец, поняв, что правила игры устанавливает не она... пока не она... - Хорошо. Думаю, что мало кто знает о твоем существовании, поэтому скрыть твою сущность будет не сложно, но, — от этого предлога сердце забилось сильнее, — Будь осторожна, — внезапно закончил ректор, и Номен вдруг протянула мужчине руку, которую тот сразу же пожал. - Спасибо, — выговорила блондинка и, повернувшись, взялась за ручки своей дорожной сумки, — Когда я должна приступить к своим обязанностям? - Завтра. А сейчас я провожу тебя в твою комнату, — ответил Кайен, и кивнув в знак согласия, полукровка, вместе с бывшим охотником, покинула помещение. Оказавшись в своем новом жилище, девушка, наконец, смогла расслабиться. Мысли текли вяло, во всем теле ощущалась неподъемная усталость. Но, в принципе, настроение было отличным, ведь все-таки ее определили в Дневной класс, как дампир и хотела. А это было самым главным. Что касалось роли старосты, то с ней она справится, несмотря на то, что тот блондин, которого, как она теперь знала зовут Зеро, обладал скверным характером. Да, и плюс ко всему ее комната оказалась достаточно просторной и удобной, с кроватью, небольшим столом, шкафчиком для одежды, душевой и туалетом. - Даже большее, чем я могла рассчитывать, — заявила сама себе Сабина, взявшись за распаковку чемодана. Странно, но из головы никак не шло случившееся в кабинете ректора. Эта хрупкая шатенка со взглядом полным затаенной печали. Кириу, который за маской безразличия прятал что-то серьезное и невероятно болезненное, давнишнюю рану, продолжавшую кровоточить. И высокий чистокровный с ледяными глазами и высокомерием, сквозившем в каждом жесте. Вздохнув, Номен на мгновение смежила веки, пытаясь избавить мозг от надоедливых мыслей, после чего снова начала заниматься своим багажом. Канаме, стоя у окна, бездумно рассматривал пейзаж расстилающийся перед глазами. Раньше он часто проводил за этим занятием по многу часов, мучаясь и пытаясь сдержаться, чтобы не совершить ошибки. Да, тогда он не мог быть рядом с ней, как бы ни желал... тогда на первом месте была ее безопасность, а не его стремления и чаяния... тогда еще существовал Ридо и именно тогда и появилась эта ее привязанность к Кириу, к тому, кто, в конечном итоге, и стал ее защитником... Карие глаза скользнули по пустынной дороге, и Куран подумал о том, что не знал, что будет дальше, не знал, останется ли Юуки с ним. Ведь он прекрасно видел, как его возлюбленная встретилась со светловолосым охотником. Она не сдержалась, и прекрасные черты исказились тоской, губы произнесли его имя. Значит, она не забыла. Значит, он жил глубоко в ее сердце все эти годы, погребенный под проблемами и хлопотами новой жизни. Но, несмотря на все это, девушка помнила его, пускай, воспоминания и потускнели, но они не исчезли, они остались, а сейчас... Шатен закрыл глаза, испытывая что-то похожее на бессилие и злобу. Злобу на себя, за то, что он позволил ей настолько сблизиться с Зеро. Позволил тому пробраться в ее душу. А бессилие, потому что был не в силах что-то изменить. - Канаме, — в дверь постучали, — Прости, что так поздно, но у меня кое-что важное, — Куран сразу узнал голос Такумы. Если можно было так выразиться, то почти что его близкого друга, хотя чистокровный редко кого подпускал к себе. Но с Ичиджоу было по-другому. Они были вместе с детства и знали друг о друге достаточно, чтобы не опасаться подвоха. - Входи, — раздался тихий скрип, и в комнате нарисовался высокий блондин. На красивом лице читалось беспокойство, говорившее о том, что произошло что-то явно нехорошее, — Что случилось? - Я должен был давно рассказать тебе об этом, но мы не виделись несколько месяцев, — начал парень, внимательно глядя на собеседника, который оставался все таким же невозмутимым и спокойным, — Несколько недель назад одна из ближайших деревень была уничтожена. Полностью. Убили всех, несмотря ни на возраст, ни на то - мужчины это или женщины, — внезапно Такума замолчал, в зеленых глазах читалась злоба, — Как выяснилось позже, это сделали вампиры уровня Е, причем, они были невероятно сильны и далеко не так безумны. - Не безумны? – шатен, отклонившись от окна, прошел в глубь комнаты и опустился на удобный диван,— Ты хочешь сказать, что класс Е стал меняться? – сумрак скрыл его черты. - Я не могу этого утверждать, но все указывает именно на это. По-крайней мере, единственная выжившая в этом кошмаре утверждала, что они действовали слаженно, будто бы кто-то управлял их поведением, или же они просто стали другими, — Ичиджоу пожал плечами и растерянно воззрился на Канаме, а тот на последних словах друга резко поднялся. - Выжившая? Значит, кто-то, как всегда, остался, — холоден и непоколебим, создавалось впечатление, что у чистокровного нет ни чувств, ни эмоций. Всегда собран и готов ко всему, ничто не могло застать его врасплох. - Да, выжила девушка и, кстати, сейчас она находится в Академии. Кайен Кросс забрал ее сюда после трагедии, и теперь она обучается в Дневном классе, — и снова ни капли удивление, будто бы в этом нет ничего особенного, только легкая усмешка, скользнувшая по губам Курана, — Но, думаю, это нам ничем не поможет, она уже рассказала все, что знала. Да, и ее состояние оставляет желать лучшего. Кажется, бедняжка ушла в свой мир, не замечая никого и ничего вокруг, — неожиданно зеленый взор окрасился печалью, что не ускользнуло от внимания шатена. Надо же, оказывается, Ичиджоу мог испытывать что-то, похожее на сочувствие по отношению к людям, — Хотя нет... есть один человек, вернее, уже не человек, к которому она явно испытывает привязанность... это – Зеро Кириу... - Но ты не сказал мне самого главного, — Канаме проигнорировал упоминание о беловолосом, потому что перед глазами снова возникла картина того, что произошло в кабинете ректора - печальная Юуки, смотревшая на Зеро как-то по-особенному, так, как она никогда не смотрела на него, на Курана. Но сейчас это было неважно, сейчас было важно выяснить все подробности того странного случая. - Да. Охотники в ярости и теперь уничтожают даже тех, кто еще не дошел до уровня Е. Мир между нашими расами катится к черту, и я думаю. Нет, я просто уверен, что за этим стоит кто-то невероятно могущественный. Тот, кто хочет развязать войну между людьми и вампирами. Ночь накрыла мир пеленой легкого тумана и чернильного мрака. Мертвая тишина окутала пространство. Невысокая шатенка, закутанная в плащ, шла по узкой аллее. Кажется, ей удалось незамеченной покинуть здание Ночного общежития, и на какое-то время Юуки получила никем неограниченную свободу. Глаза жадно скользили по знакомым пейзажам, а воспоминания заставляли грудь судорожно сжиматься. Сколько времени прошло с тех пор, как она была здесь в последний раз? Веки защипало, и Куран, чтобы не расплакаться, зажмурилась, всеми силами пытаясь остановить соленую влагу, норовившую вылиться наружу. Она снова испытывала то, что и два года назад – растерянность и смятение. Создавалось такое впечатление, что жизнь, сделав круг, вернула молодую вампирессу к тому, от чего она ушла, повторно поставив перед выбором. Дорога резко свернула, и девушка оказалась возле небольшого фонтана. Взгляд пробежался по мраморному основанию, и неожиданно, к огромному удивлению студентки Ночного класса, выхватил из темноты одинокую фигуру, сидящую на бортике. Юуки пригляделась, но в густой мгле не смогла разобрать кто это - женщина или мужчина. Единственное, что она поняла, что незнакомка или незнакомец, согнувшись пополам, раскачивается из стороны в сторону, что-то тихо шепча. - Простите, если я вас потревожила, но у вас все в порядке? – Куран осторожно приблизилась, и чуть подавшись вперед, попыталась рассмотреть непонятное существо, которое не обратило на гостью никакого внимания, продолжая заниматься своим делом, — Послушайте, — голос прозвучал громче, но с легкой дрожь, — Если что-то случилось, то я могу помочь, — рука робко потянулась и осторожно прикоснулась к плечу создания. Внезапно голова обитателя академии резко поднялась, и Юуки увидела перед собой два огромных, черных глаза, пристально уставившихся на нее. Какое-то время, показавшееся вечностью, существо, оказавшееся девушкой, изучало ее. Угрюмо, исподлобья, со странной кровожадностью, а потом незнакомка закричала, отпрянув в сторону и съехав на землю. Черные перепутанные пряди упали на лицо, скрывая его безумное выражение. - Простите, — забормотала вконец перепуганная носферату, — Я не хотела вас напугать. Я не хотела, — она наклонилась, чтобы помочь вопящему существу, а то, съежившись, продолжало закрываться руками, будто бы стараясь укрыться от чего-то кошмарного. - Отойди от нее, — неожиданно во всю эту какофонию вмешался чей-то до боли знакомый голос, и Юуки, выпрямившись, повернулась в ту сторону, откуда послышался такой бесцеремонный приказ. - Зеро... Он стоял перед ней с выражением отвращения на красивом лице. Точно такой же, как тогда, в день их расставания. Фиалковый взгляд, белые волосы, падавшие на лоб, форма Дневного класса. Сердце упало, а колени подкосились, и девушка еле удержалась на ногах, ставших деревянными. Боль поднялась из глубин души, разрывая на части, сокрушительная и неудержимая. - Не смей больше приближаться к ней. Слышишь? Не смей! – Кириу говорил медленно, с яростью, и Юуки сначала даже не поняла, что он имел ввиду, о ком он говорил, но в следующее мгновение блондин, пройдя вперед, опустился на колени рядом с черноволосым созданием, которое уже не кричало, а сидело тихо, не шевелясь, как загнанный в ловушку зверек, ждущий расправы. - Я... я не хотела ничего плохого. Я просто думала, что с ней что-то не так. Я хотела помочь. Прости, — она говорила отрывисто, путаясь в словах, в голове все перемешалось, руки дрожали, — Я... - Замолчи, — приказал охотник, и с несвойственной для него нежностью дотронулся до волос брюнетки, убирая взлохмаченные пряди с ее искаженного ужасом лица, — Шила, все хорошо. Это я. Зеро. Она ничего тебе не сделает. Шила, — Кириу привлек незнакомку к себе, и та, всхлипнув, вдруг прижалась к нему, вцепившись в ворот рубашки. - Я... я... так испугалась. Я думала, что она пришла за мной... как они... я... — рука девушки потянулась вверх, и Юуки увидела, что на шее у черноволосой висела цепочка, на которой моталось небольшое, серебряное колечко. Пальцы конвульсивно сжали маленький предмет и замерли. - Не бойся, все хорошо, — вампир поднялся, увлекая за собой брюнетку, а та, повиснув у него на шее, никак не могла встать на ноги, и тогда светловолосый подхватил несчастную, оторвав от земли. Бледная, как мел, она уткнулась лицом в грудь охотника, ища защиты. И тот, не говоря ни слова, развернулся и вскоре исчез во мгле, оставив Куран наедине со своими мыслями. Юуки медленно опустилась на бортик фонтана, и невидящим взглядом уставилась на темную аллею. Она никак не могла осознать то, что произошло сейчас. В голове просто не укладывался тот факт, что Зеро мог ТАК с кем-то себя вести. Тем более, судя по всему, эта черноволосая девушка была явно не в себе. Кто она? И почему Кириу так заботился об этой незнакомке? Неужели у них что-то есть? Ревность укусила в самое сердце, и шатенка резко вскочив, сжала пальцами ворот плаща. Да, что это с ней такое? Неужелиона так и не смогла выбросить его из своего сердца? Неужели все эти годы были потрачены впустую, и она лишь обманывала себя, утверждая, что все ее отношения с блондином в прошлом, что она всегда относилась к нему, как к другу? Нет...нет... нет... Она не должна даже допускать мысли о том, что испытывала к охотнику нечто большее, чем простая детская привязанность. Она не могла. Ведь у нее был Канаме. Ее идеал, принц, спаситель. Тот, кого она боготворила с самого своего рождения. Тот, ради кого она была готова на все. Но... - Нет... нет... - Юуки замотала головой, словно стараясь выкинуть все ненужное, избавиться, освободиться, — Я просто устала, — она говорила вслух, убеждая себя в том, во что сама не верила, — Я уже сделал свой выбор, и пути назад нет. Глаза защипало, и она зажмурилась, чтобы не расплакаться. Хватит. Хватит быть ребенком, который ныл по любому поводу. Сколько можно жить под опекой кого-то, быть маленькой, никчемной девочкой, которая всегда желала всем помочь, но на деле выходило все наоборот. Она только прибавляла им проблем, мучила своими метаниями и сомнениями, поступала необдуманно, со всей наивностью и горячностью кидаясь в самое пекло. Она хотела, чтобы они были счастливы, не думала о себе. Но чего она этим добилась? Чего? Она сделала несчастной не только себя, но и Канаме, потому что не могла полностью отдаться ему, она любила его, но прошлое не отпускало. Его кровь не приносила насыщения, а сердце разрывалось на части, продолжая изнывать от тоски по Кириу, и Куран это знал. Знал и терпел, прощая ей все. А она ненавидела себя за это, чувство вины давило, убивало, вынуждая постоянно улыбаться. Да, ее широкая улыбка, наполненная радостью, на самом деле, была обыкновенной фальшивкой, попыткой скрыть настоящие эмоции и переживания. Глупенькая дурочка. Это про нее. Но на этот раз Юуки сдержалась, не дав слезам вырваться наружу. Она смогла. - Думаю, что тебе уже пора возвращаться в общежитие. Во-первых, скоро рассвет, а, во-вторых, Канаме, наверняка, уже обнаружил, что его принцесса исчезла и безумно волнуется, — из темноты на свет выступил Такума, как всегда, добродушно глядя на кареглазую чистокровную. - Онии-сама послал тебя за мной? — Юуки, которая в первое мгновение растерялась из-за неожиданного появления вампира, быстро взяла себя в руки, и вопросительно воззрилась на блондина, лихорадочно думая о том, видел ли тот то, что произошло здесь несколькими минутами раньше. Как долго аристократ стоял в тени? - Нет, — раздалось в ответ, и Куран ощутила, как облегчение заполнило душу. Ей совершенно не хотелось, чтобы любимый лишний раз волновался из-за ее отсутствия, но и побыть одной было просто необходимо, — Но, я уверен, что ему совершенно не понравится, что ты разгуливаешь по территории академии одна, не предупредив его, — голос звучал укоризненно, и девушка внезапно испытала что-то похожее на легкое раздражение. Снова ее опекали. Неужели они никогда не будут относиться к ней, как к равной? - А что в этом такого? – не сдержавшись, фыркнула шатенка, взгляд сверкнул решимостью, — Я уже не ребенок! И, тем более, в моей прогулке нет ничего особенного. Между прочим, я здесь выросла, и очень скучала по этому месту, находясь вдали от него, — она говорила быстро, запальчиво, будто бы выплескивая наружу все, что накопилось за время молчания, — А ты, что, следил за мной по просьбе Канаме? – сощурившись, Юуки с подозрением уставилась на собеседника, продолжавшего сохранять спокойствие. - Я за тобой не следил, — он устало вздохнул и добавил, — Мне пора, а тебе, желательно, поскорее отправиться в Лунное общежитие. - Хм... Если ты за мной не следил, то тогда, что ты здесь делал? – Куран никак не могла понять, что на нее нашло, откуда такая наглость и смелость? Неужели она становилась такой же, как мама, сильной и настойчивой? - Гулял, — Такума неожиданно смешался, отведя зеленые глаза в строну, создавая тем самым впечатление того, что упорно что-то скрывал, и Юуки вдруг почувствовала неловкость. Лезть в чужие дела – это уже чересчур. - Прости, — она опять изобразила улыбку глупенькой принцессы, и поспешно развернувшись, исчезла в предрассветных сумерках. Шила снова видела сон, преследовавший ее с того самого дня, который навсегда остался в ее мозгу, въевшись в него кровавыми воспоминаниями, не отпускавшими ни на секунду. Они поселились там навсегда, так же, как и эта отвратительная метка на ее плече. Он оставил ее. Он, тот, кто забрал ее разум. Она не знала зачем, но была уверена, что скоро все выяснится, ведь он придет, он не забудет ее, она была нужна ему, раз до сих пор жива. И вот опять перед мысленным взором расстилались холмы, покрытые зеленью. Такой яркой, что она резала глаза, и девушка начинала жмуриться, испытывая какую-то странную радость. Да, она всегда была счастлива, видя, как мир расцветал всеми цветами радуги. Душа готова была вырваться из груди, а сердце стучало так быстро и громко, что каждый его удар отдавался гулом в ушах. Ветер трепал черные, как смоль волосы, а на губах играла улыбка. Жизнь. Она так прекрасна. - Шила! Нам пора возвращаться, скоро стемнеет, — раздался совсем рядом звонкий, девичий голосок, и брюнетка, повернувшись, увидела перед собой свою лучшую подругу. Наоко была немного раздражена. - Давай, еще немного погуляем? Ведь завтра у нас постриг, и мы уже не сможем наслаждаться такой свободой, — в голосе прозвучали умоляющие нотки, и это явно удивило светловолосую послушницу, потому что Шила всегда отличалась строптивостью и упрямством, а тут вдруг такая покладистость. - Ну, хорошо. Только совсем чуть-чуть, — согласилась собеседница и ловко закрутила растрепавшиеся волосы в хвост, — Я вот до сих пор не могу понять, с чего вдруг ты решила стать монахиней? – она уже в сотый раз задавала этот вопрос, все пытаясь понять свою подругу, у которой совсем не было причин посвящать свою жизнь служению Всевышнему, — Ведь ты – дочка богатых родителей. Да, что там богатых! Твой отец – настоящий аристократ! Это я не имею никого, кроме матери и шестерых братьев, — она пожала плечами, делая вид, что ей плевать на свое будущее, но Шила прекрасно поняла, что это ложь, что за деланным равнодушием, Наоко скрывала неутолимую жажду к жизни. Свободной и полной любви, но судьба распорядилась иначе, выбрав для нее иной путь. - Я уже говорила, что хочу служить Богу, и все. Это – мое желание и предназначение. Я рождена для этого, — она улыбнулась, и, схватив приятельницу за руку, потащила ту в сторону небольшого монастыря, уютно устроившегося в долине, образованной подножиями двух холмов. Сумрак уже окутал пространство, и рваные клочья тумана расположились по краям узкой тропы, ведущей двух девушек прямиком к их обители. Они ступали осторожно, сохраняя какое-то странно молчание, словно не хотели нарушать тишину, царившую в воздухе. - Что-то мне не по себе, — неожиданно прошептала Наоко, и ее пальцы задрожали, передавая подруге легкий страх, поднимающийся из глубин сознания, — Может, пойдем в деревню? А? – голубые глаза лихорадочно блеснули, а лицо странно побледнело. - Да, что, с тобой такое? Я, конечно, знаю, что ты боишься темноты, но до монастыря осталось совсем ничего, — Шила говорила бодро, с насмешкой, стараясь успокоить блондинку, но внутри все неприятно сжалось, а воздух потяжелел, и она чувствовала чье-то присутствие, даже запах стал другим. И вот впереди появились острые шпили, небольшая часовенка. Она сделала шаг и вдруг поняла, что стоит на чем-то мягком и податливом. Взгляд скользнул вниз, медленно, слишком медленно, и Шила увидела подол своего длинного платья, немного грязный, подспудно отметила, что надо быть более аккуратной, ведь теперь одежду придется отстирывать. А потом она встретилась с парой глаз, темных и широко распахнутых. Длинные ресницы, радужная оболочка шоколадного оттенка. «Какие красивые», — пронеслась в мозгу совершенно абсурдная мысль, а дальше воздух резко ушел из легких, а желудок сжался. «Не смотри!» — закричали остатки сознания, но она не могла оторваться. Взор скользнул ниже и замер на чуть приоткрытом рте, лежащего на земле человека. Каштановые волосы, выбившиеся из под монашеской рясы, испачканные в чем-то... И Шила, наклонившись, коснулась пальцами густых прядей. Ввязкая жидкость покрыла кожу, и она вспомнила о том, что няня варила для нее и сестры кисель, и он был такой же... теплый и липкий... К горлу подкатил ком, и скорчившись, она ощутила, как содержимое пищевода выходит наружу. Голова закружилась, мысли спутались. Что это? Что случилось? Она валялась на земле, схватившись за живот, и тут до нее дошло, что Наоко нет. Ее нет. - Я должна встать, — она говорила, чтобы слышать свой голос, чтобы хоть как-то привести себя в норму. Она должна встать. Ладони уперлись в мокрую, пропитанную кровью, землю, и девушка поднялась. С трудом. Тошнота накрыла дурнотой, она оглянулась. Увиденное привело в ужас. Вокруг валялись люди. Мертвые. - Наоко! – зажмурившись, позвала черноволосая, слыша себя, как будто бы со стороны, и в этот момент она заметила движение, совсем рядом, как она потом поняла, это были они. Жуткие существа, похожие на людей. Хотя нет, они были слишком уродливы, с искаженными ртами, испачканными в алой жидкости, спутанными волосами, падавшими на изуродованные лица. Шила замерла, ожидая, что они порвут ее на части. Она даже видела, как их острые зубы вонзаются в ее плоть, и кровь хлещет наружу, орошая почву и унося с собой ее жизнь, по капельки, и как ни пытайся ее нельзя уже будет вернуть. Мрак подступал. Они надвигались на нее, действуя слаженно, как по команде, и она хотела бежать, но ноги не слушались. Сознание постепенно меркло, и тут она почувствовала ЕГО. Он влез в ее голову, и она услышала, что он приказал ей не двигаться, и тело подчинилось. Она не могла ничего сделать. Ччто это? Грудь сжалась, судорожно и болезненно. - Думаю, что ты, как раз, подойдешь, — его голос ударил по нервам, и девушка ощутила прикосновение к плечу, обжигающее, будто бы к ее коже приложили каленое железо. Крик застрял в горле, мука заполнила каждую клеточку, голова кружилась, а сознание разлеталось на мелкие осколки. Шила резко села в постели. Сейчас, к счастью, она была в здравом уме, потому что наступало утро, и над миром занимался рассвет. - С тобой все нормально? – послышался знакомый голос, принадлежавший тому, кто поддерживал ее с той самой минуты, как только она оказалась в академии. Зеро. Сначала она боялась его, особенно, узнав о том, что он принадлежал к расе тех, кто чуть не убил ее, и уничтожил всю монашескую обитель, и прилегавшую к ней деревню. Но потом выяснилось, что блондин когда-то был человеком, и постепенно страх сменился на доверие. Сердце подсказывало, что у парня в жизни случилась ужасная трагедия, и только он в силах понять, каково ей сейчас. Правда, Кириу испытывал к новой обитательнице учебного заведения только сочувствие, а вот она... она влюбилась в него, сама не понимая, каким образом и в какой момент. - Да, — голос звучал хрипло, и сглотнув, Шила потянулась, — Я опять что-то натворила, раз ты здесь? – черные глаза вопросительно воззрились на Зеро, сидевшего на полу, рядом с кроватью. - Ничего особенного. Не бери в голову, — отмахнулся он от вопроса, и собеседница, занервничав, сжала пальцами кольцо, висевшее на шее. Это движение обладало поразительными свойствами, оно помогало успокоиться, что было сделать достаточно нелегко в ее ситуации. - Как думаешь, почему по ночам я теряю разум? – она подползла к краю постели. Черные, спутанные волосы клочьями повисли по краям бледного, но красивого лица. - Пока не знаю. Но обязательно выясню, я же обещал, — в ответ на его слова, девушка опустилась на пол и быстро сократила расстояние между ними. - Я боюсь... очень боюсь, — она потянулась к Кириу, легонько коснувшись дрожавшими пальцами его светлых прядей, — Я не могу себя контролировать после заката. Я не помню ничего, совершенно ничего, — слезы покатились по белым, как мел щекам, и она неожиданно скорчившись, легла на пол. Плечи вздрагивали, а ногти вонзались в ладони. - Ты должна мне верить, я помогу тебе, — он с силой сжал ее запястье, и приподняв с пола, обнял, — Я не оставлю тебя, — прохладная ладонь прошлась по спине, успокаивая, и Шила, уткнувшись носом в грудь блондина, вдохнула аромат... его аромат... неповторимый и родной, дарящий чувство защиты. - Я верю тебе, — произнесла девушка одними губами, снова проваливаясь в зыбкое сновидение.