Акацуки: Одна из девяти

– Насть. Кривлюсь и с головой ныряю под одеяло, крепко зажмурившись. – Насть, - уже требовательней. Мычу что-то не невнятное. Дайте поспать человеку. Ну хоть раз… разве я не заслужила выспаться? Всего один… – Ты проспала школу. Распахнув глаза резко подрываюсь и сажусь, видя стоящего возле кровати Пейна. – Сколько времени!? – надрывно спросила я. – Около девяти, - лениво протянул Пейн, взглянув на меня. – Если я не приду, - я вскочила с кровати. – То классная свернет мне бошку, - вспоминаю что я в майке и шортах. На секунду останавливаюсь, краснея и стыдливо поднимая взгляд. Все же забиваю на эту чепуху и начинаю собирать сумку. Я даже уроки не делала… – Да ладно, пропусти сегодня, - просит рыжеволосый. – Не могу! – я открываю шкаф и смотрю на вещи. – Отвернись. Слышу как мужчина усмехается. – Пойду прогревать машину. Дождавшись, пока он выйдет из комнаты, переодеваюсь и накинув на плече сумку, смотрю за окно. Почему у меня какое-то нехорошее предчувствие? Чуть не убившись на скользких ступеньках, бегом направляюсь к машине. Сажусь в теплый салон и вздрагиваю от такой резкой перемены температуры. Брр. – Как руки? Не сразу до меня доходит смысл его вопроса, но вспомнив вчерашний вечер, отвечаю: – Нормально. Болят запястья, если честно. Но признаваться не к чему. Минут десять проходит перед тем, как мы выезжаем на знакомую улицу. Зеваю, и смотрю на круглосуточный, откуда меня когда-то забирал Пейн. Я улыбнулась. Вот это времена были. За мной тогда гнались два придурка. Если бы не Пейн… Черт, вернуть бы дни нашего знакомства обратно. Я бы хотела снова и снова переживать то чувство, когда я увидела его впервые. Когда дрожала за каждым мгновением. Медленно выдыхаю и поворачиваюсь в сторону. Улыбка медленно сползает с моего лица, когда я вижу свой дом. Точнее, то, что от него осталось. – Стой, останови машину, - шокировано пролепетала я, схватившись за дверь. Вылетев из автомобиля я посмотрела на черные, обугленные остатки здания, в котором я раньше жила. В котором жила… Я шокировано прикрыла рот рукой. Оля! Достаю из кармана телефон и закусив губу набираю ее номер. Гудки. – Насть, - со спины подходит Пейн, и мотает головой. – Мне очень жаль. Жаль!? «Номера не существует» Что за фигня!? Из-за чего случился такой пожар!? Так не бывает. – Ты знал? – выпаливаю я, не веря в происходящее. Это сон? Точно сон! – Это случилось еще вчера, - не отрывая от меня взгляда сказал Пейн. – Я проезжал здесь, когда ехал за тобой. Я схватилась за голову. Оля мертва? Как такое возможно… – Что делать? – испуганно спросила я. – Я даже не знаю были ли у нее родственники! - предательские слезы подступили к глазам. Пейн медленно набрал воздуха и сочувствующие глянул на меня. Нет, не нужно так смотреть. Я не верю, что она мертва. Может, когда был пожар ее не было дома? – Иди ко мне, - мужчина преодолел расстояние и обнял меня. Я уткнулась ему в куртку, судорожно вдохнув холодного воздуха. – Разное бывает, - его рука в успокаивающем жесте провела по моей спине. – И такое случается… Закусываю нижнюю губу и чувствую, как больше не могу сдерживать слезы. Я любила ее. Все-таки, хоть у нее и не получалось, но она заменяла мне родителей. Я прожила с ней шесть лет. Шесть гребанных лет в мучениях, вечных побоях и слезах. – Пожалуйста, поехали домой… После возвращения, я ни на миг не хотела отпускать Пейна. Я не хочу чувствовать себя одинокой. Не стало вроде как близкого, но одновременно далекого мне человека. Жизнь всегда забирает любимых и близких. Я понимаю, что с этим ничего не поделать, но почему так больно? Мужчина согласился побыть со мной и я очень благодарна ему за это. Оставаться одной сегодня выше моих сил. Вечером, прямо у меня в комнате, выключив свет я зажгла свечу в память о женщине. Пейн откуда-то достал вино, которое я пробовала лишь раз в жизни. Ненавижу алкоголь, но помянуть Олю нужно. Мы так и сели на полу, друг на против друга, наблюдая за маленьким огоньком – единственным источником света в этой комнате. – Она была стервой, - грустно усмехнулась я, смотря на бокал с красной жидкостью. – Я ненавидела ее, но и в какой-то степени любила. Покойся с миром, Оля, - дрогнул мой голос и мы с мужчиной опустошили бокалы. Я скривилась. Ну и гадость, как это можно пить? – Я не знал ее, но представляю, что это был за человек, - не громко произнес рыжеволосый. У меня в голове невольно всплыл вопрос. – А ты когда-то терял близких? Пейн выгнул бровь и с усмешкой в глазах взглянул в мои. - Я потерял всех, кого только можно. Он хорошо скрывает эмоции. Или это такая защитная реакция? Я знаю, ему больно вспоминать. Я вообще не могу говорить за свою семью. Слишком ужасно. – Кого? – Отца и мать когда мне было шесть, - он налил вино в бокалы. – Брата через год, - помрачнел он. - А девушку четыре года назад. У меня в груди что-то щелкнуло. Никогда не слышала, чтоб он говорил таким пронизывающим до костей голосом. Боже, как же я сочувствую ему. Стольких потерять… Я бы сошла с ума. – Мне очень жаль, - грустно произношу, делая совсем маленький глоточек. Нет, я все-таки не могу больше пить эту дрянь. – Не надо, - ухмыльнулся мужчина. – У меня есть ты. Замираю. – А у меня ты, - подняв взгляд, улыбаюсь. Чувствую себя такой уверенной. Такое ощущение, что я все могу. Или это вино так действует, или мне больше нечего терять. Ставлю на пол бокал, не отводя взгляд от пронизывающих серых глаз. Мужчина приподнимает уголок тонких губ, и протянув руку, кладет мне на талию. Вздрагиваю, вспомнив прикосновение Мадары. Рыжеволосый немного подается вперед, но я отстраняюсь. – Извини, - опускаю взгляд. – Дело не в этом, я хочу…но… – Я все понимаю, - произносит он. – Это тяжело. Я подожду. – Спасибо, - облегченно улыбаюсь я. Он остался со мной на всю ночь. Пейн всегда понимает меня с полу слова. Мы провели ее, вспоминая моменты из жизни, приятные и грустные, и делясь самым сокровенным. Тем, что можно доверить только самым близким…