Шалости

Ученик выпускного класса Локи Лафейсон был той еще проблемой для Тора Одинсона, молодого учителя литературы, только окончившего университет. Казалось невероятным, что Тор, широкоплечий, мускулистый, тянущий больше как минимум на фитнес-инструктора, зарабатывает себе на жизнь тем, что учит школьников отличать ямб от хорея. Он и сам как-то упустил момент, когда стал учиться в университете, да ещё и на педагогическом направлении. Тора никогда не тянуло к педагогике, наоборот, школу он в свое время терпеть не мог. С вечными гулянками времени на учёбу почти не оставалось. В итоге ко времени поступления из всех зол пришлось выбирать самое меньшее — педагогический факультет. Да и то, не будь заботливых родителей, нанимавших учителей, которые вложили в голову Тора хоть немного знаний, необходимых ему для сдачи экзаменов, вряд ли бы он поступил хоть куда-нибудь. И сейчас ему приходилось учить других таких же юных оболтусов, каким он сам был совсем недавно. На таких условиях ни о какой любви к работе не шло и речи, единственными плюсами он считал зарплату да выходные. А в последнее время школа Тора раздражала еще больше, чем даже когда он сам был учеником. И причиной тому был этот Локи. Совершенно невыносимый ученик. Хоть круглый отличник по всем предметам, тот еще зазнайка. Он бессовестно попрекал учителя едва ли не на каждом уроке. За опоздание на пару минут (тогда его задержала историчка), за зазвонивший на уроке телефон (кто-то ошибся номером), за запах сигарет (исходил даже не от Тора!). Эти выпады порой становились просто абсурдными, но Одинсон даже не знал, как ему следует себя вести. Он уже сомневался, кто тут был учителем, а кто учеником. Самому Тору так не доставалось, даже когда он сидел за партой. Правда иногда он всё же припоминал за собой подобное поведение в юношеские годы. Только он-то, как считал сам Тор, тогда был справедлив. Теперь же молодой учитель не мог ответить Лафейсону, боясь переступить черту. Опыта работы для ловкого выхода из подобной ситуации пока не доставало. Да и подставляться не особо хотелось — Тор старался быть осторожнее в самом начале карьеры. Он не понимал, как Локи терпят его одноклассники и другие учителя. Впрочем, первое было ясно. Лафейсон был красавчик, что радовало женскую половину класса, а также и сыночек богатых родителей, что заставляло не искать с ним конфликта мужскую. А позже Тор узнал, что на прочих уроках Локи паинька, а потому рассказам о поведении ученика на уроках литературы попросту никто не верил. Поэтому Тор решил разобраться со всем сам. После очередного урока, на котором Локи не забыл упрекнуть учителя в том, что он зашел в класс на две минуты позже звонка, Тор, отпустив класс, подошел к нему и чуть грубовато сказал: — Лафейсон, задержись-ка в классе. — Увидев приподнятые брови Локи, Тор поспешно добавил сквозь стиснутые зубы: — Пожалуйста. Махнув рукой одноклассникам, которые ждали Локи у выхода, чтобы те могли идти, Лафейсон обернулся к Тору и всем видом показал, что внимательно его слушает. — Что такое, мистер Одинсон? — Сейчас он был поразительно вежлив, разве что веселые искорки в глазах выдавали его настроение и напоминали о натуре. Тор был простой парень, работающий на благо страны, в планах у которого было найти невесту, купить машину лучше той, что была у него ещё с университета, и жить как все нормальные люди. Но сейчас его главной мечтой было отделаться от этого парня. — Это у вас последний урок? У самого Тора больше не было уроков, но ради такого случая он мог и подождать, сколько необходимо, найти работу для себя не составляло труда. — Да-а. А вы что-то хотели, мистер Одинсон? — с каждым словом в голосе ученика все отчетливее проступали издевательские нотки. Тор на секунду усомнился, правду ли говорит Локи. Впрочем, это было его дело, так что он быстро отбросил все сомнения. — У меня к тебе разговор есть. — Тор мысленно осёкся: наверное, стоило быть повежливее — как бы он его ни раздражал, но Лафейсон всё же оставался учеником. Одинсон постарался говорить спокойнее: — Мне не нравится твое поведение на моих уроках. Поэтому я имею право оставить тебя и дать наказание. — Тор хорошо помнил, как обратился к завучу за советом, а та ответила, чтобы он разбирался со всем сам — оставлял после уроков и наказывал, а других учителей не впутывал. Больше никто на Лафейсона не жалуется, и вообще, остальные учителя тут не при чём. — Наказание? Вы меня отшлепать собрались, что ли? — засмеялся Локи. — В первую очередь, я хотел бы знать, почему ты ведешь себя так только на моих уроках. — Тору уже было очень трудно держать себя в руках и разговаривать с Локи спокойным тоном. Того и гляди сорвется, подобная работа и так трепала ему нервы, даже без таких выпендрежников, как Лафейсон. — О, у вас нет никаких предположений? — перестав смеяться, Локи поправил свисающую ему на лицо прядку черных волос и нарочито томно посмотрел на Тора из-под опущенных ресниц, словно заигрывая: — Может, я к вам просто неравнодушен и пытаюсь таким образом привлечь ваше внимание. — Локи сделал паузу и трагично вздохнул. — А теперь наказывайте меня, если хотите. Он принял смиренный вид и сел за парту, словно заранее соглашаясь на все, что заставит сделать Тор. Лафейсон буквально всем своим видом требовал наказания, которое Одинсон даже еще не придумал, просто на эмоциях оставив его после уроков. Однако от таких слов он смутился. Во время работы к нему неоднократно приставали ученицы, но чтоб ученик... Что, природная харизма Тора теперь и парней косит? Конечно, возможно Тор и правда ему нравился, а подколы — своеобразный способ привлечь внимание. Одинсон невольно задумался. Если подумать, он и впрямь едва ли заметил бы Локи, если бы не столь вызывающее поведение. Для него ученики были однородной серой массой. Он даже не запоминал их имена, читая по журналу. Но Лафейсона Тор помнил хорошо. А что было бы, не устраивай тот подобных сцен? Да, заметил бы. Ну отличник, ну, вроде как, мордашка смазливая, но тем не менее всего лишь такой же невзрачный ученик. А выходило совсем иначе — буря эмоций, пусть и негативных. Говорил Лафейсон убедительно, но Тору все равно не особо верилось в искренность его слов. Может, вообще подстава какая-то, ответит что-нибудь не то, а Локи потом обвинит в совращении, с него станется. Прочистив горло, Одинсон взял со стола пару чистых листков и положил перед учеником. — Напиши двести раз "Я не буду больше себя вести на уроках литературы как чертов сноб" и можешь ступать, — холодно произнес Тор и, потерев переносицу, отошел от парты. — Только... написать строчки? — изумленно спросил Локи, не отрывая взгляд от Тора. — Да. А ты хотел другое задание? Можешь помыть все парты... Тратить больше времени на нерадивого ученика он не собирался, а пока тот отрабатывает наказание намеривался проверить последнюю самостоятельную работу десятого класса, а затем можно и собираться домой. — Нет! — перебил его Локи. — Я напишу строчки. Лафейсон покраснел не то от злости, не то от стыда, но взялся за ручку. Одинсон же почему-то подумал, что после этого Локи вряд ли будет продолжать цепляться к нему на уроках. Еще Тор решил, что ученик всё-таки в очередной раз попытался его обмануть, не задумываясь над тем, что Локи, возможно, говорил искренне.