Deserted

Тонкие, ещё мальчишеские пальцы сжимают подушку, которая ещё пару часов назад стала мокрой от слёз. Не было больше улыбки, счастья, не было слёз, горя, злости обиды. Было ощущение, что диапазон чувств сократился до предельного минимума. Не было его, а значит всё пропало. — Почему, Тадаши?! . Почему… — Хиро отлично знает ответ, знает его лучше, чем устройство своего бота, но всё равно тихо воет в подушку, и звук получается тише, будто идёт из недр всего тела и сочится из каждой измождённой горем клетки тела, а не только из охрипшего горла. Он бы хотел кричать о своей боли, хотел бы всё крушить вокруг и медленно умирать вслед за братом, но через несколько комнат от него лежит его несуразная тётушка. И брат не простил бы ему, если бы она начала волноваться ещё и за Хиро, если бы она плакала по ночам ещё и по нему. — Брат, ты придурок! — тихо шипит Хиро сжимая уже помятую кепку в пальцах. Он плачет и сжимает пальцы на твёрдой ткани в руках, до боли, до синяков, и фаланги пальцев почти хрустят от давления. Какая разница ему уже не больно физически. Он бы уже что ни будь с собой сделал и был бы более чем счастлив, но хорошо помнил слова брата: » Я верю, у тебя великое будущее, братишка!» От воспоминаний хотелось выть волком. Тело помнило прикосновения брата, помнило, как он нежно водил пальцами по его плечам, шее, а после целовал и зарывался пальцами в его волосы, а он улетал в те моменты куда-то и был готов на всё. Готов был умереть за брата, готов был отдать ему весь мир и себя в нём, но Тадаши всегда отстранялся и говорил: «О чём ты подумал, маленький гений?». Слёзы вновь потекли по щекам, а тело заныло, требуя прикосновений, контакта, тепла. До хоть чего ни будь из того, что уже было не вернуть. А охрипшее горло кричало куда-то в пух подушки. — Моя вина, моя… моя. Вдруг до его плеча кто-то дотронулся. Хиро подскочил и обвёл комнату мутным от застывших в глазах слез взглядом. — Показалось, — шёпот резанул по ушам и будто поскакал по комнате эхом. Хиро опустил глаза, а руки сжались в кулаки, — Всего лишь показалось. Он уж думал опять лечь, как прикосновение повторилось. Он обернулся. За его плечом, на краю разобранной кровати сидел брат. Такой, какой был раньше, до всего этого. Без этих ужасных ожогов по всему телу и горелых волос на голове. — Тадаши! Хиро бросился на брата, обнимая его и утыкаясь носом в живот, как раньше. Лишь одно изменилось, брат был холоден и будто бы какой-то не такой. Только Хиро хотел поднять глаза и посмотреть на брата, убедится в его реальности, как ему на макушку привычно опустилась рука брата, ероша волосы и холодя голову прикосновением. По спине прошёл холодок. — Ты не виноват, Хиро, — в голосе слышалась тёплая улыбка, но тело, что обнимало его, было скорее эмоциональным, потому что во круг тела брата, висел будто ореол холода, — Ты ведь гений, так живи. Будь им и дальше. Хиро поднял взгляд на брата и потянулся выше, встречаясь с живыми, привычно- хитрыми глазами брата. Единственное живое пятно на мертвецки-бледном лице. До чего жуткое было это сравнение именно сейчас! Мгновение, и губ Хиро коснулись губы его старшего брата. Очнулся парень, только когда брат уже собирался встать с кровати. — Не уходи! — Мне уже пора — на губах брата зависла улыбка, именно сейчас Тадаши казался особенно нужным. И именно сейчас он хотел снова куда-то уйти. — Не уходи, — тёмные глаза Хиро уставились в глаза старшего с несвойственной ему грозностью и строгостью, а пальцы крепко вцепились в рубашку брата. Тот вздохнул и снова сел на кровать, нависая над лицом брата. — Мне и вправду пора — Тадаши ткнулся носом в густые волосы Хиро и шепнул ему на ухо - Там, где меня ждут и вправду не любят делать этого долго, — Руки, которые обнимали Тадаши за шею слегка дрогнули и сжались сильнее, едва не придушив. — Не уходи. — Я… — Не уходи! — в голосе Хиро появилась паника, а руки сжались её сильнее. Тадаши тяжело вздохнул и, проявив немного силы, высвободился из оков из худосочных, костлявых лап, а после навис над Хиро, смотря изучающе. Он будто искал какой-то ответ в тёмных глазах брата, похоже, он нашёл, что искал, потому что через какое-то время их губы встретились в новом поцелуе. Тело Хиро выгнулось навстречу холодным прикосновениям рук Тадаши, а тот был этому только рад, изучая всё тело брата холодными, но хорошо знакомыми руками. Тело, о котором он так долго мечтал по ночам, плыло от прикосновений Тадаши. Так долго он этого ждал и желал, и так нежданно получил. — Ааах… Тадааа… ши, — стонал Хиро сквозь поцелуй, казалось, он полностью потерялся в прикосновениях и удовольствии от них. Поцелуи ползли всё ниже и ниже, а холодные пальцы стаскивали грязную толстовку, очищая путь к чему-то более интимному и взрослому. Тонкая бледная кожа горела от поцелуев и безболезненных в сладостной истоме укусов, а припухшие от поцелуев губы шептали лишь одно «Не уходи!» Как будто Тадаши смог бы сейчас уйти! Приподнять лёгкое тело не составило большого труда, поэтому вскоре и штаны полетели куда-то к под кроватной пыли. Легко провести по бедру и ощутить дрожь- вот оно, наслаждение, лучшая награда и наказание одновременно! Тадаши поднял глаза, встречаясь с красным от слёз глазами брата. Тот улыбнулся дрожащими, пересохшими от нескончаемых слов мольбы губами и, с немалыми усилиями сев, потянулся за новым поцелуем. Поцелуй вышел солёные от слёз, и почему Тадаши раньше этого не заметил? Только когда поцелуй разорвался, и брат снова рухнул на постель худой спиной, до него дошло что это и его слёзы тоже. Слегка дрожащие колени брата сами робко раздвинулись, стоило Тадаши лишь легонько дотронуться до них. Тадаши спешно обслюнявил свои пальцы и, поднявшись вновь к лицу Хиро, начал его целовать с ещё большим усердием, вставляя при этом палец в узкое отверстие брата, делал он это медленно и аккуратно, будто прикасался к какому-то хрупкому божеству в своих руках, но ошалевший от новых ощущений Хиро, кажется, не смог бы сейчас почувствовать даже боль от грубости. Хиро поддавался навстречу любому прикосновению, доверчиво жался к холодному телу и тихо сопел от смущения. Лишь при проникновении третьего пальца он вздрогнул и, мелко задрожав, обнял тонкими пальцами брата за шею, шепча что-то лишь ему понятное. — Тадаши! — кричит Хиро во время проникновения, кричит от боли и счастья, но брат успевает вовремя зажать ему рот, хотя самому хочется вопить, срывая голос, от любви к этому дрожащему комочку под ним, стонать от наслаждения с ним в один голос и продолжать любить его до бесконечности долго. — Хиро,.. прошу тебя,.. тише.., — Тадаши ждёт, пока его Хиро перестанет всхлипывать и дрожать, ждёт пока его брат расслабится, и он сможет наконец начинать движение. Член легко скользит в брате, словно они созданы друг для друга, словно они сейчас не нарушают правила природы и общества. В брате тепло, даже горячо и тесно, и Тадаши не сдерживает тихого, низкого стона. Хиро прикусывает свою руку, а Тадаши утыкается носом в его волосы возле самой жилки на шее, которая сейчас, кажется лопнет от слишком быстрого пульса своего хозяина. Почувствовав лёгкий кивок брата, он начинает толкаться в девственные (а в этом он не сомневался) тесноту и жар. Брат под ним стонет и кусает себе запястье, сам себя заставляя замолчать или хотя бы не стонать на весь дом. На какой-то миг обоим кажется, что было бы действительно забавно, если бы сейчас зашла их тётя и увидела их, но мысль настолько мимолётна, а ощущения настолько яркие, что она тут же исчезает и не всплывает больше вовсе. Толчки становятся резче, глубже, расчётливее. Тадаши всё меньше движется назад и толкаясь лишь ещё глубже в брата, а тот дрожит от приближающегося оргазма всё сильнее. Ему, наверное, было бы страшно, что его банально разорвут или что ни будь сломают внутри него, так глубоко проникал член, но мысль, что это его брат, всего лишь он, крепко удерживает панику на коротком поводке и оставляет место только чистому удовольствию. Хиро вдруг замер и вцепился в брата, до глубоких ран вцепился ногтями в чужую кожу, и Тадаши всё понял, как и раньше — без слов. Ещё пара толчков в глубине, и Тадаши кончает, заполняя брата до разумного предела, а тот следует за ним, падая в бездну наслаждения, как всегда безоговорочно следует за братом. Пришёл в себя Хиро лишь через пару минут. Брат сидел на кровати рядом с ним, а он не мог пошевелится и пытался хотя бы дотянутся свинцовой от тяжести рукой до Тадаши. После долгих пыток над собой, рука наконец поддаётся и цепляется за кисть брата. Это недостаточно сильное касание, чтобы удержать, но достаточно сильное, чтобы обратить на себя внимания. — Мне пора, — Хиро лишь мотает через силу головой и хочет хоть что ни будь сказать, чтобы остановить, чтобы не допустить страшного, но горло охрипло от стонов и ужасно саднит. Пальцы сильнее сжимаются на чужой руке. Тадаши лишь улыбается и наклоняется, чтобы запечатать последний поцелуй на губах брата. Оба понимают, что он последний. Забавно, что секс меньше дурманит чем поцелуй. Просто поцелуй. В глазах плывёт и Хиро засыпает. ************** Утром брата, конечно же, не оказалось нигде. И лишь припухшие от поцелуев губы, и лёгкая боль в пояснице говорят о том, что это был не сон. Утром Хиро встал другим. В нём стало меньше злобы и горя, больше тепла и любви. Будто его брат ночью отдал ему часть себя.