Призрак

Тонкие пальцы, словно пытаясь избавиться от пульсоксиметра, судорожно сжимали край больничной простыни, сминая неплотную ткань. Исхудавшая за долгие месяцы сна грудь мерно вздымалась, расправляя складки выцветшей серой футболки, и вновь опускалась с выдохом, словно проваливаясь куда-то вниз, под одеяло. Черные стрелки ресниц подрагивали так, будто Айдену что-то снилось, а из полуоткрытых губ доносился шелест тихого, еле слышного дыхания. Такого спокойного, что Томас печально улыбнулся, разглядывая умиротворенное лицо - слово "покой" покинуло его лексикон с тех самых пор, как дух снова стал человеком. Растрепанные светлые волосы торчали из-под бинтов, и Том осторожно коснулся соломенной пряди, все еще пытаясь поверить, что его эфемерный, полупрозрачный призрак - тот, кого он и не надеялся застать живым - находится на расстоянии вытянутой руки. Парень устало потер красные от недосыпа глаза, моргнул, стараясь не обращать внимания на неприятную сухость, и снова уставился на до боли знакомое бледное лицо. Ньют спал уже пятые сутки, все еще приходя в себя после операции, в то время как Том пытался не умереть и еле сводил концы с концами - совмещать университет с нелегальной работой оказалось отнюдь не просто, и парень чудом держался на ногах после череды нелегких ночей. С каждым днем становилось все тяжелее, а тот, ради кого Томас пошел на такие жертвы, не торопился просыпаться. Казалось, что этого никогда не произойдет, и Том понемногу погружался в отчаяние, теряя надежду увидеть перед собой родные карие глаза. С тех пор, как Ава дала парню старенькую потрепанную "нокию" для переговоров с посредниками, прошло всего четыре дня, но жизнь уже начинала казаться адом - люди, занимавшиеся передачей морфина, приятными далеко не были. Зачастую ими оказывались либо вороватого вида мужчины, одетые в лучших традициях темнокожего гетто, либо угрюмые бизнесмены с новороченными тачками и личными водителями, которых Томас бы в жизни не заподозрил в торговле наркотиками. И те, и другие к Тому были настроены в лучшем случае нейтрально, но с легким презрением, а в худшем демонстрировали открытую агрессию, считая, что к ним относятся несерьезно, раз посылают "неразумного пацана". Пару раз парень получал по почкам ни за что, и, корчась на мокром от дождя асфальта, слышал сквозь пульсирующую в ушах кровь сказанные прокуренными, хриплыми голосами угрозы из уст местных авторитетов, которые считали, что к ним проявили недостаточно уважения. Да. За эти четыре дня Том, казалось, узнал о мире больше, чем за все предыдущие 18 лет жизни, и не сказать чтобы он был рад знакомству с суровой реальностью. Неудобств добавляло еще и то, что такая работа предполагает ночной образ жизни - Томаса могли вызвонить в абсолютно любое время и заставить в течение часа явиться в такие трущобы, в которых он ни за что бы раньше не осмелился показаться даже при свете дня и под дулом пистолета. Сейчас захолустья уже казались чем-то привычным, грязные переулки и неблагополучные районы больше не пугали, и Том несколько раз за ночь менял локацию, перемещаясь из одной окраины в другую чисто по инерции. Возвращаясь домой, он садился за университетские дела, игнорируя слабость и желание забить на все и отрубиться прямо на полу, не раздеваясь, а утром шел на учебу, убедительно напоминая зомби из "ходячих мертвецов". Сразу после пар он стабильно навещал Ньюта, просиживая у кровати спящего несколько часов в надежде увидеть его в сознании, но.... безрезультатно. Приходя под вечер, Том без сил падал в постель, спал несколько часов и снова ехал в какое-нибудь гетто с кучей упаковок морфина, медицинского героина и метадона в сумке, готовясь встретить очередного морального урода. Собственно, никого другого в подобном бизнесе ожидать и не стоило. Томас тяжело вздохнул и еще раз окинул взглядом отросшие русые волосы, выступающие скулы без намека на румянец, подрагивающие черные ресницы и полуоткрытые бледные губы Ньюта. Человека Ньюта. Он наклонился к прохладному лбу и на секунду прижался к нему губами, не сдержавшись - так велико было желание снова и снова касаться пергаментно-тонкой кожи, проводить пальцами по голубоватым венам, оплетающим худые руки и отчего-то напряженную шею, прикладывать ладонь к щеке, чувствуя исходящее от живого тела тепло, перебирать в руках пшеничные пряди и смотреть, смотреть, смотреть на него, не отрываясь. Смотреть, как в последний раз, словно это всего лишь какой-то эфемерный сон, способный раствориться в любую секунду - и не будет больше Ньюта-человека. Как будто Томас откроет глаза и очнется в своей постели, снова чувствуя ледяное дыхание призрака на своих волосах. Задержавшись еще на несколько мгновений, он зажмурился и еле слегка тряхнул головой, чтобы отогнать ненужные мысли, мазнув по коже влажными губами, и отстранился, откидываясь на неудобную спинку больничного стула. Когда длинные ресницы блондина затрепетали, Том не удержался от глупого сравнения его со спящей красавицей - неужели ему нужен был всего лишь поцелуй? До слуха Томаса донесся легкий вздох, и он застыл в кресле, пораженно наблюдая, как светловолосый парень заворочался, выгибая шею и грудь, словно разминал затекшие за время сна мышцы. Пальцы сильнее схватились за белоснежные простыни, и он тихонько застонал, сжимая веки. Брови сдвинулись к переносице, и между ними пролегли морщинки, которые Том не раз видел у духа, когда тот был чем-то очень озабочен или расстроен. Томас мгновенно вскочил и выбежал в коридор, судорожно выискивая в толпе вялых пациентов врача или хотя бы дежурную медсестру, но остановился, услышав за спиной хриплый, надломленный, но определенно принадлежащий его призраку голос. Не веря своим ушам, Том покачнулся на пятках и осторожно развернулся, припоминая всех известных ему богов и умоляя каждого, чтобы это действительно было реальностью, и Ньют наконец-то проснулся. И похоже, его услышали. Ясные карие глаза смотрели прямо на него, а ослабшее от длительной комы тело опиралось на согнутую в локте руку. Томас зашел в палату, потянул за собой дверь, не рассчитав силы, и непослушные пальцы соскользнули с ручки, дернув ее вперед. Дверь громко хлопнула, и рука Ньюта подогнулась - бывший призрак упал на подушки, зажмуриваясь и прижимая к вискам длинные тонкие пальцы. - Прости! Я не хотел, - пробормотал Томас, подбежав к высоким поручням койки и опустившись перед ним на корточки, все еще не в силах понять, действительность это или счастливая галлюцинация, какие возникают из-за недосыпа. Он всмотрелся в искаженное болью лицо и нахмурился, закусывая губы, но уговорил себя не паниковать и не доставать парня вопросами, а дать ему адаптироваться и привыкнуть к наверняка давящей куче эмоций и ощущений после пробуждения. Руки тянулись обнять его, прижать к себе и просто тереться щекой о мягкие волосы на затылке, покрывая макушку поцелуями, но Том усилием воли заставлял себя сидеть без движения. "Вдруг он.. Не помнит меня? Кто знает, что осталось от его воспоминаний. Или вдруг он.. Не захочет больше быть для меня больше, чем другом. Мы никогда не говорили о том, кем друг для друга являемся. Да и о чем было говорить? Мы - призрак и человек - из разных миров. Я даже не мог нормально коснуться его. Как он отнесется ко мне сейчас?" Томас по привычке запустил пальцы в каштановые пряди, сжимая их в кулак на затылке, чтобы успокоиться и не делать поспешных выводов, и краем глаза заметил, что Ньют открывает глаза, расслабляя нахмуренный лоб. - Это...ничего, - тихо отозвался светловолосый спустя полминуты, - Просто...голова...раскалывается, - с трудом договорив, он снова вздохнул и прикрыл на секунду веки. Том с недоумением отметил, что парень слегка улыбается, и несмело улыбнулся в ответ, подвигаясь ближе к кровати. - Как ты себя чувствуешь? Мне позвать кого-нибудь? - Относительно...нормально. Но я мало что помню, и... столько всего, - сглотнул Ньют, - я отвык от такого... количества... Боже, как я раньше с этим справлялся, - усмехнулся парень, запуская дрожащую руку в волосы. - знаешь, призраком было легче, кажется. - Не говори ерунды, - отозвался Томас, во все глаза разглядывая такого живого, настоящего Ньюта, - ты привыкнешь. Жил же как-то... - Херово я жил, - отрезал блондин, резко дернув головой и слегка поморщившись, от, видимо, неприятных ощущений при рывке. - Кошмарно просто. Лучше бы я не помнил последние месяцы, - тихо проговорил он и снова сделал попытку приподняться на локте, но сразу начал клониться обратно. Томас осторожно подхватил худое тело, с ужасом ощущая впивающиеся в кожу предплечий острые лопатки и в целом небольшой, дистрофичный вес парня. Другой рукой он без особого труда приподнял спинку койки, фиксируя ее в таком положении, и осторожно опустил явно недовольного такой заботой Ньюта, который тихо шептал что-то вроде "не нужно, нет, все в порядке, это нормально" и слабо отпихивался непослушными локтями, пытаясь обойтись без посторонней помощи. - Я мог сам, - уже громче отозвался он, передернув плечами, - но спасибо. Том прищурился, глядя на такого родного, взлохмаченного и тощего, как веточка, парня, и кивнул, осторожно просунув руку между прутьями подлокотника. Больше не в силах терпеть, он аккуратно коснулся чужой ладони, словно спрашивая разрешения, и Ньют дернулся, отводя глаза. Но руку все-таки протянул. И, будто стыдясь своего порыва, сжал пальцы Томаса с неожиданной для такого хрупкого тела силой. Томас прикрыл глаза и выдохнул, мгновенно успокаиваясь. "Ради этого стоило ждать", - подумал Том, поднимая голову и едва сдерживая глупую улыбку, так и норовившую появиться на его лице. - "Он помнит". - Я ненавидел это место, Томми. Томас нахмурился и наклонил голову, вопросительно взглянув на Ньюта. - Какое? - Да все это. Дом, город. Ненавидел каждую секунду каждого дня, проведенного здесь в одиночестве. Мир, как какой-нибудь чертов лабиринт. Ничего не понятно, куда не пойдешь - тупик, выхода нет. Ничего хорошего. Родители погибли - глупая смерть, отец не уследил за дорогой - и оставили меня одного. Денег почти не было, у меня вообще никого не осталось. Совсем. Забил на университет, на тренировки - я в баскетбол играл, представляешь? - и на себя тоже. Не мог больше находиться один в пустом доме, где меня больше ничего не держит. Решил продать его, чтобы обеспечить себя на какое-то время. Собрал шмотки и свалил, снял квартиру на окраине и там... жил. Сдуру после смерти отца и матери выкинул все их вещи, чтобы так больно не было. Пожалел почти сразу же, но... Что уже сделаешь. Сбежал из дома, а толку? От головы своей сбежать не получилось. Плохо помню, но кажется на вечеринки какие-то ходить стал, просто упивался там до полной отключки, чтобы не помнить даже собственное имя, и все. Мучился пару месяцев. Думал, станет легче со временем, но нет. По-моему, херовее и херовее только было. И в какой-то день просто проснулся и осознал, что не могу больше. Ничего не хочу, ничего не нужно, ничего не держит. Никого нет. И я... я решил попытаться убить себя. Хотел спрыгнуть с какого-нибудь высотного дома, но понял, что слишком долго буду искать открытую крышу - а я не хотел находиться здесь больше ни секунды. Взял ключи, вышел во двор, воздухом подышал - и в машину. И гнал, пока в повороте не вписался в столб...или...дерево... И очнулся в том же доме. Снова один. Томас, до этого застывший, скорчившийся около кровати Ньюта, опускающий голову все ниже и ниже при каждом его слове, задыхающийся от боли, сквозившей в его голосе, дернулся и еле заметно вскинул подбородок. Почувствовав, как тонкие пальцы снова сжимают его ладонь, он бросил осторожный взгляд на неподвижного парня перед собой и приоткрыл губы, намереваясь что-то сказать - и не смог. Не знал, чем помочь, как поддержать, и стоит ли вообще что-то говорить. Нужно ли это Ньюту, или не стоит тревожить его, пока он заново переживает, Томас был уверен, самый ужасный период его жизни. - Я так посчитал, что это ад - самоубийцам же в рай вход закрыт, - как ни в чем не бывало продолжил парень, - Свое "призрачное" время помню обрывками, довольно слабо. Но все воспоминания, связанные с тобой, светятся в памяти очень ярко. Тебя я запомнил очень хорошо. Уголки бледных губ слабо дернулись вверх, и сразу же опустились. И без того хрупкий, Ньют как будто уменьшился в размерах, сгибая худую спину с торчащими позвонками. Он аккуратно высвободил руку и прижал ее ближе к груди вместе с одеялом, с силой сжимая хлопок в ладонях, и Томас разочарованно выдохнул, не желая лишаться такого долгожданного тепла от наконец-то очнувшегося парня. - Почему ты еще здесь, Томми? Вопрос, сказанный полушепотом, показался Томасу таким громким, резким и оглушительным, как будто кто-то выстрелил из револьвера прямо над его ухом. Ему показалось, что шум приборов, монотонная дробь капельницы, присоединенной к хрупкой руке, гул голосов в коридоре, еле слышный шорох шин, доносящийся с улицы - все затихло, стоило Ньюту разомкнуть губы и произнести это. Сердце забилось чаще, предвещая недоброе, и Том плотнее сомкнул зубы, прежде чем поднять глаза. - О чем ты говоришь? - медленнее, чем планировал, отозвался он, складывая руки в замок. - Ты знаешь. Почему ты все еще тут, Томас? Ты по глупости дал мне нелегкое для исполнения обещание помочь. Узнать, кто я такой и отчего погиб. Когда выяснилось, что призраки бывают и у живых людей, твоя задача усложнилось: ты решил во что бы то ни стало вернуть меня в мое тело, хотя никто тебя не заставлял и никоим образом не принуждал помогать еще и в этом. Я никогда не понимал, зачем ты это делаешь и почему так стараешься ради меня, но, возможно, тебе было просто интересно, или мучила совесть, ведь ты был единственным, кто хотя бы знал об этом и мог теоретически меня спасти. Но теперь?.. Ты выполнил все, что обещал мне, и даже больше. Что тебя тут держит? Том не мог поверить своим ушам. "Он не понимает?..." - Ньют. Почему... - Нет-нет, просто скажи, почему ты пришел. Я жив. Благодаря тебе. Твоя миссия выполнена. Почему ты вернулся? - Я никуда и не уходил. Ньют сжал губы, отворачиваясь, и обнял себя руками, почувствовав, как его пробирает холод то ли от волнения, то ли от приоткрытого окна палаты. Он не ожидал увидеть здесь Томаса. Совсем нет. Когда темноволосый мчался по коридорам больницы, разыскивая нужную палату с вязаным комком в руках, призрак мысленно прощался с ним, понимая, что ему абсолютно незачем будет появляться здесь снова. Он сделал все и даже больше, чтобы помочь Ньюту, и больше ничего не должен. Тот поцелуй в щеку и объятия холодным вечером, когда он рассказал духу о судьбе его тела, он считал, обдумав, просто желанием успокоить. Нет, ну серьезно, зачем он ему? Никто не давал гарантий, что Ньют после переселения обратно в бренную оболочку сможет вести нормальную жизнь. Не факт что он вообще проснулся бы. А даже если и да - что? Он - всего лишь запутавшийся сам в себе призрак, с нелегким прошлым, без семьи и целей существования. Томас почти ничего о нем не знает, и вряд ли Ньют настолько занимательный и интересный, чтобы Том жаждал находиться в его обществе 24\7 снова, теперь уже человеком. Снова прогнав эти мысли в своей голове, бывший полтергейст зло сморгнул непрошеную влагу и с силой прижал ко рту костлявую ладонь, не желая, чтобы самый важный и единственный оставшийся человек в его жизни видел подобную слабость. - Ньют. Посмотри на меня. Карие глаза метнулись в сторону Томаса, и он увидел, как между бровей снова пролегает болезненная складка, а небольшое аккуратное лицо искажается болью. Длинная челка упала на лоб, сразу же закрывая его от Тома, как только светловолосый дернул головой. - Я приходил сюда каждый день. Провел здесь первые сутки, сидя около тебя ровно столько времени, сколько мне разрешали находиться в палате медсестры, и ушел только вечером следующего дня. Ты остался абсолютно один, и думаешь, что я тебя брошу? Да ни за что. Даже если бы эта комната была сверху донизу заполнена твоими заботливыми родственниками, я бы все равно никогда тебя не оставил. Чтобы ты смог полностью восстановиться и вернуться к нормальной жизни, я надеюсь, со мной, я устроился на одну непростую работку, и намерен пахать как никогда в своей жизни, чтобы у тебя были самые лучшие врачи, уход и медикаменты. Как ты мог вообще подумать о том, что я уйду, как только сбагрю твой непутевый дух?! Я думал, ты видишь, как я отношусь к тебе, и отвечаешь взаимностью на то, что я к тебе чувствую. Ты же сказал, что хочешь остаться! Я тоже хочу, чтобы ты остался, Айден. Желательно где-нибудь рядом со мной, совсем идеально, чтобы в моем...твоем, нашем доме. Он больше не пустой. Там я. Жду тебя, живого и здорового. Если ты тоже этого хочешь, просто заткнись и дай мне помочь тебе выбраться отсюда, ладно? А если нет... Как только ты выздоровеешь, начнешь новую жизнь. Я теперь вполне сносно зарабатываю, и смогу помогать тебе, пока ты не устроишься, а потом.... А потом Ньют, собрав все имеющиеся в организме силы, двинулся вперед, перегнулся через подлокотники и впился в Томаса требовательным, отчаянным поцелуем. Том неловко подался назад от неожиданности, но тут же обхватил голову парня руками, притягивая его лицо еще ближе к себе, и чуть не повалил субтильного Ньюта обратно на кровать, но вовремя подставил ладонь, удерживая его от падения. Ньют напрягся, уже приготовившись к соприкосновению с поверхностью под весом тела темноволосого, но мгновенно расслабился, стоило губам Томаса снова коснуться его губ. Томас улыбнулся сквозь поцелуй и углубил его, прикусив более полную нижнюю губу и проникая языком внутрь горячего рта. Ньют судорожно выдохнул и тихо застонал, сходя с ума от неимоверно ярких ощущений, пока Том настойчиво толкался в податливое небо, заставляя недавнего призрака выгибать грудь и царапать короткими ногтями его спину. Он целовал его, как в последний раз, временами прерываясь, чтобы перевести дыхание, и снова прижимал парня к себе. Томас наслаждался каждым пойманным еле слышным стоном и вздохом Айдена, забыв обо всем на свете, и все глубже погружаясь в это удивительное чувство того, что его призрак полностью и безраздельно принадлежит только ему одному. Ласковые, мягкие, теплые, раскрасневшиеся губы Ньюта все еще недостаточно близко, и Томас, поддавшись искушению, прохрипел что-то неразборчивое, подаваясь вперед и вжимая исхудавшее тело в подушки. Высвободив руки, он поставил их по обе стороны от растрепанной головы с прилипшими ко лбу светлыми волосками, и мягко приник к послушным губам, закрывая глаза. Не существовало никакой неловкости. Они целовались так, словно делали это сотни и тысячи раз, досконально изучили друг друга, точно знали, как доставить другому удовольствие. Все ровно так, как должно быть, словно подобное - их естественное поведение, жизненно необходимое, важное, нужное действие, которое держит каждого на плаву. Как будто партнер - единственное, что есть в жизни каждого. Что, впрочем, не так уж далеко от правды. Опустив одну руку вниз, Томас приподнял край тонкой серой футболки, которую помнил еще на призраке, и осторожно положил дрожащую ладонь на выпирающую тазовую косточку и сведенные мышцы нижнего пресса. Услышав прервавшийся вздох Айдена, он сразу приподнял руку, остановив ее в паре сантиметров от кожи, опасаясь, что переходит границы доверия призрака. Подобные мысли быстро отступили, уступая разгоряченному, дорвавшемуся сознанию, как только пальцы Ньюта переплелись с его. Осмелев, Томас двинулся выше, не в силах насытиться ощущением тепла, исходящего от напряженного тела, и жадно провел руками по животу, ребрам парня, огладил хоть и исхудавшие, но все еще сильные мужские плечи, с удовлетворением отметив, что, несмотря на худобу, сложен он отлично - узкая талия, плоский живот, широкие плечи и в целом упругий, слегка подкачанный торс, работа над которым была видна даже спустя такое длительное время, проведенное в больнице. Остановила Тома упершаяся в его грудь раскрытая ладонь, которая заставила его отстраниться и заглянуть в блестящие карие глаза, выдающие возбуждение и смятение Ньюта. Томас, осознав, что скорее всего все-таки перешел какую-то черту, сразу вскинул обе руки в шутливой капитуляции и, все еще тяжело дыша, поспешил отодвинуться, сгорая от стыда за то, что позволил себе так легко потерять контроль. - У меня... не хватает сил, - скороговоркой проговорил Ньют, утирая тыльной стороной ладони блестящие от слюны губы, - желание идет впереди тела, и я... Боже, я так давно этого хотел, что у меня сорвало крышу, я бы провел так с тобой весь день, но я.. я просто не могу дышать, - раздосадовано выдохнул парень, нахмуриваясь. - Но теперь, когда я знаю, что ты оставался по собственной воле и еще и впрягся платить за мое лечение, у тебя просто не получиться помочь мне устроиться и свалить, Томми. Я поправлюсь и тебе придется со мной жить, ты понял? Этим поцелуем ты подписал себе приговор, все, ты... -....остаюсь с тобой, Ньют, - усмехнулся Томас, снова опускаясь на корточки перед кроватью и радуясь, что его довольно наглые действия, по-видимому, совсем не то, что заставило Ньюта оттолкнуть его, - и не предпринимаю попыток удрать. Конечно. За кого ты меня принимаешь? Еще раз резко выдохнув, светловолосый кивнул и поджал губы, пряча довольную улыбку. - С меня снимают эти бинты, - Ньют указал длинным пальцем на перевязанную голову, - вытаскивают все иголки и освобождают от проводов, - капельница тихонько звякнула от щелчка по катетеру, - и мы сваливаем отсюда, - улыбнулся он, и Томас примирительно склонил голову, соглашаясь и решая про себя, что за этот голос с волшебным британским акцентом может сделать что угодно. Айден на секунду прикрыл глаза, расслабляясь, и сразу оживился, подаваясь вперед. - Кстати, что за работу ты нашел? И...насколько дорого стоит мое лечение? Ты точно справишься? Мне безумно неудобно за сам факт, что тебе придется платить за меня. Как только встану на ноги, тоже устроюсь и выплачу тебе все до последнего цента. Томас мгновенно помрачнел и отвел глаза, отчаянно не желая отвечать - этого вопроса он очень боялся, потому что не знал, говорить ли парню правду, или поберечь и так расшатанную после потери родителей психику и придумать что-то безобидное. Только сделав выбор в сторону "поберечь", Том уже начал открывать рот, чтобы рассказать про программирование сайтов, как Ньют, нахмурившись, откинул одеяло и потянулся к рукам темноволосого. Костяшки правой были слегка сбиты с вчера - Томас встречался с гоповатого вида мужчиной лет сорока-сорока пяти, который как раз не одобрил выбор Авой посредника и приказал двум своим телохранителям "оставить на пацане пару синяков, чтобы впредь посылали кого-то более смышленого в таких делах" на встречу с ним. Не готовый страдать не за что Том пытался отбиваться, хоть и не умел, но все же сделал пару относительно удачных ударов, за что поплатился вышеуказанными синяками на ребрах, которые могли быть меньше, не выказывай он сопротивление. Погруженный в свои мысли Ньют, даже сжимая его ладонь, не заметил огрубевшей сбитой кожи, пока рассказывал о своей жизни "до". Теперь же, успокоившись и расслабившись, красные вдавленные полосы на костяшках сразу бросились в глаза. - Томми...? Где ты умудрился...? Погоди, ты что, подрался? - Айден, еще сильнее сводя брови на переносице, второй рукой схватил Томаса за подбородок и всмотрелся в его лицо, стараясь не причинять боли, впиваясь длинными пальцами в кожу щек. - Вроде нет. Но твоя рука...Том? "Нет, скрыть от него ничего не удастся," - мрачно подумал парень, слегка вскидывая подбородок и осторожно высвобождаясь из хватки Ньюта. - "Придется рассказать правду". - У меня слегка нелегальная работа, - нехотя отозвался темноволосый, которому сводило зубы, стоило только вспомнить обо всем, с чем ему пришлось столкнуться за это время, - я работаю на Пейдж. - Что? Нелегально... на кого? - напряженно переспросил Ньют, заводя руки за спину и опираясь на ладони, чтобы податься вперед, - Томми, я валяюсь тут уже который месяц и не знаю никого, кроме тебя и пары твоих знакомых из университета. - На твоего лечащего врача, - тихо, но твердо ответил Томас, - так получилось. - Это как? Черт побери, Том, почему ты не захотел устроиться в какое-то нормальное место? Зачем, твою мать... Погоди, - догадка озарила бледное лицо, и живые почерневшие глаза метнулись в сторону Томаса, осматривая его с ног до головы, словно Ньют пытался найти подтверждение своим мыслям в его облике, - Это что...настолько дорого..? - Не могу сказать. Это одно из условий твоей выписки, - отрывисто выплюнул Томас, сжимая губы в тонкую линию. - Твой врач - сука. - Твою ж.. - повторился Айден, обхватывая голову руками, - со мной никогда ничего не бывает нормально. Блять, Том, во что я тебя впутал... - Ньют, это не твоя вина, - отозвался Томас, глубоко вздохнув, - у меня не было выбора. Но это временно. Как только я отработаю твое лечение, она тебя выпишет и отпустит нас. Если нет, я найду способ уйти, обещаю. Работать на нее дольше чем положено не входит в мои планы. - Чем, черт возьми, она заставляет тебя заниматься? Что это за работа, в которой тебе приходиться драться? - В общем-то, моя работа напрямую с драками не связана, - ухмыльнулся Томас, - я перепродаю наркотические вещества. Метадон, морфин. Всякое такое. Просто люди попадаются разные. - О господи, - худые пальцы глубже зарылись в растрепанные волосы, сжимая бинты, - Нет, это именно моя вина. - Не выдумывай. Все не так страшно. Ньют на секунду прикрыл глаза и резко разогнулся, отнимая руки от головы, чем заставил Тома вздрогнуть, и подался вперед, приближая свое лицо к его почти вплотную. - Мне приходилось драться, Том. Ты должно быть отбивался от какого-то довольно внушительного врага, раз бил в полную силу и так поранил руки. Парень опустил руку и схватился за край растянутой толстовки, которую Томас еле отстирал от капелек крови на вороте, и потянул ее вверх, опуская голову. Ребра украшал узор из фиолетово-синих синяков, ссадин и небольших кровоподтеков, которые действительно выглядели гораздо страшнее, чем ощущались, но заставили Ньюта снова прижать к лицу узкую ладонь и резко вздохнуть после того, как он представил, с какими людьми действительно имеет дело Томас. - Это нормально, все в порядке, - тихо отозвался Том, забирая ткань из рук Ньюта и опуская ее вниз, - Я найду способ выбраться. Нам обоим.