Крылья за спиной

Санкт-Петербург, 15 августа 2002 года. Наступало утро, и на всех часах города гордо стояла цифра шесть. Машины на улицах только-только начинали свой путь из дома на работу, а в роддоме уже кипела жизнь. Наша история начинается здесь: перед вами здание с белыми стенами, большим садом и кучей счастливых мам и пап во дворе. Они ещё не стали для своих малышей родителями, и не знают как малышам приятно будет их в первый раз увидеть. Наверное, приятнее, чем самим родителям. Но не время наблюдать за ними. Наше место в палате номер семнадцать. По ней сновал народ: на кровати лежала бледная женщина лет двадцати трёх и стонала сжав зубы, рядом причитал о чём-то высокий мужчина такого же возраста, как и женщина, а в палату ворвались две акушерки и врач. А дальше для женщины всё как в тумане: помнит как кричала, а рядом её успокаивал муж. На удивление, он держался молодцом. Не метался, не кричал, а только побледнел немного. - Всё ради жены, - думал он мысленно, - всё ради Кати, - повторял он себе. Но врач хмурился, и только он знал, что что-то идёт не так. Осложнения. Он выгнал из палаты мужчину, сказав, что тут они справятся сами. Им пришлось делать кесарево, иначе был риск убить молодую Катю. Они решили, что ребёнок оказался немного больше, чем думали сначала. Но у всех троих вырвался удивлённый вздох, когда они увидели ребёнка. Нет-нет, ребёнок был абсолютно здоров, и веса приличного, и роста довольно обычного. И он тихо хныкал на руках у врача. Его пока видели только врач и акушерки. Мать мальчика, а это был именно мальчик, была под наркозом, а отец сидел на скамейке в коридоре. А врачи были в ступоре. Вы наверняка хотите знать, что же так их удивило? Ребёнок ведь вполне обычный. Да, соглашусь с вами, вполне обычный. И глаза, которые он открыл лишь на секунду, были зелёно-жёлтые, чистые и яркие, как весенняя молодая трава. Но ох, совсем не это удивило врачей. У мальчика было два крыла за спиной. Они начинались между лопаток и были не очень большими, сантиметров сорок-сорок пять в высоту. Гладкие, с белым оперением, они были похожи на крылья белого голубя. Поразительно. В эту самую секунду муж Кати, которого звали Никитой, не выдержал и постучал в дверь, а не дождавшись ответа вошёл в палату. Дверь он, слава богу, закрыл. Врач быстро отдал ребёнка акушерке, которую закрыла вторая, а сам подошёл к отцу необычного дитя. Никита заметил странные телодвижения врача и нахмурился. - С Катей всё в порядке? Где мой ребёнок? Где моё чудо? - С вашей женой всё в порядке, успокойтесь. И готов вас поздравить, у вас родился мальчик, абсолютно здоровый. - Где он? Где мой сын?- Никита обеспокоенно подался вперёд, шаря глазами по комнате,- Раз он здоров, почему вы не покажите его мне? - Успокойтесь, говорю вам, всё с ним хорошо. Но вы верно подметили, назвав его чудом. Честно, это, это!.. Поразительно!- Воскликнул врач, взмахнув рукой от нетерпения и восхищения. - Чем же он вас так удивил? - воскликнул Никита, почти потеряв терпение. Врач вздохнул и махнул рукой одной из акушерок. Та, немного неуверенно, протянула ребёнка его отцу. - Ох…- выдохнул последний, аккуратно взяв чадо на руки. Ребёнок резко прекратил плакать, нелепо взмахнул ручками и открыл свои яркие глаза. Они встретились взглядами, и отец от удивления замер на месте. Маленькое дитя слишком по-умному взглянуло на отца, как будто слыша всё и понимая, что происходит сейчас в этой маленькой палате. Понимая, что сейчас решается его судьба. Санкт-Петербург, 2006 год, март 12 -Саша, иди ко мне! Давай сюда, нам за одеждой тебе сходить нужно. Ох, быстрее, Сашенька! - восклицала молодая женщина, как мы знаем, по имени Катерина. У неё были длинные коричневые волосы, миловидное лицо и карие глаза. Сейчас она была одета в длинное платье, лёгкую куртку и полусапожки. Через плечо висела небольшая сумка, в одной руке ключи, а другой держится за ручку двери. Из другой комнаты послышался шум, и в коридор к Катерине выскочил мальчик лет четырёх. Шатен с короткими волосами, с пухленькими щеками, впрочем, как у всех детей, с яркими жёлто-зелёными глазами. Был он где-то по пояс матери, около девяносто девяти сантиметров. На нём штанишки и странная, на несколько размеров больше, куртка с капюшоном, задвинутым почти на глаза. Выглядел он немного хмурым и смотрел в пол. - Ну что ты, Саш? Женщина присела на колени перед ребёнком, пытаясь поймать его взгляд. Тот только тихо вздохнул. - Почему я должен ходить так? На меня опять будут коситься из-за горба. Я хочу нормально ходить, мне неудобно с этой курткой, я не могу крылья расправить. Мальчик даже ножкой топнул для уверенности. Его голос звучал на удивление ровно, хотя на его месте дети обычно начинают плакать. Он привык, что на него все косятся, кроме матери и отца. Но в душе он хотел погулять нормально с друзьями, которых у него не было. На улицу он выходил несколько раз, и всё время в этой тесной куртке, из-за которой его крылья были похожи на горб. Хотя ходил он с выпрямленной, ровной спиной. - Ох, малыш, ты же знаешь. Мы идём к тёте Саре, помнишь её? Она шила для тебя ту синюю футболку, которую ты так любишь. Я хочу у неё заказать такую же куртку и ещё несколько футболок. А ты рядом посидишь, она только мерки снимет, - ласково улыбнулась женщина, глядя на своё чадо. Тот встрепенулся. Вот кто-кто, а тётя Сара ему нравилась. Она иногда говорила, что он ей как второй сын. -Возможно, она что-нибудь придумает, и ты сможешь свободно ходить. Может, специальный капюшон для крыльев, или что-то вроде мантии. Посмотрим на месте. - А почему я не могу просто ходить по улицам? Ну, в нормальной одежде, без этого горба. Крылья же никому не мешают. - Ты ещё мал, Саша. Когда-нибудь ты поймёшь, зачем всё это нужно. Просто пойми, ты особенный. Людей с крыльями нет на земле, а у тебя есть. Мы не знаем из-за чего это. Может мутация, проклятие, или же, как считаем мы с папой, дар свыше. Улыбнись, Саша. Просто люди могут не понять тебя правильно, считать за угрозу. - Полный бред,- поймав осуждающий взгляд матери, Саша пожал плечами.- Ну, ладно, иду я. Тётя Сара, о которой упоминалось выше, была бывшей работницей в ателье, а сейчас уволилась и шила просто так, на заказ, лично. Она была хорошей знакомой семьи Коналас, коим сыном и являлся Саша. Она единственная, кроме бабушек и дедушек Саши, знала о его даре, как считала сама. Бабушки Рита и Люба отвернулись от семьи, решив что Никиту и Катю прокляли, послав им такого сына, уверив в этом и своих мужей, Андрея и Костю. Разорвав с ними все связи, они переехали в другие квартиры и теперь делали вид, что семью Коналас они знать не знают. Хотя под фамилией Коналас был только Саша. На самом деле, фамилия должна была быть обычной: Коржиков. Просто они решили, что это символично: Александр Коналас. Защитник с крыльями*. Но это, как говорят обычно, только на бумаге, а так ты Коржиков, Саша Коржиков. Вернёмся к Саре. Это была невысокая полноватая женщина, с добродушным нравом и бойким характером. Ей было уже за пятьдесят, и её увлекало одно: шитьё. У неё не было своих детей, поэтому маленького Сашу она любила, как сына, и сидела с ним, когда родители были на работе. Мальчик, впрочем, не был против общения с Сарой. Она всегда придумывала что-то новое, что увлекало его, заставляло забыть о запрете гулять на улице. Саша привык. Привык, что он такой… Особенный. Но ему не нравилось, когда его таковым считали. Его просто не хотели принимать, его просто боялись. Из-за горба. А если он откроется, его будут боятся из-за крыльев. Это жизнь. Саша не заметил, как они уже выходили из такси. Перед ними стоял пятиэтажный дом, наполовину покрашенный в новую краску. Тётя жила на третьем этаже, куда и отправился Саша с мамой. Квартира встретила их шумом телевизора и запахом жареной картошки. - Сара, встречай гостей! - засмеялась Катерина, обнимая знакомую женщину в фартуке, которая ответила ей такой же улыбкой. - Как же вы давно не заходили, я успела соскучиться, - ответила Сара и растрепала волосы мальчика, как делала всегда при встрече. Ребёнок улыбнулся и бодро зашагал в уже знакомую гостиную, сняв перед этим проклятую куртку и ботинки. Его попыткам всё делать самому, да и в принципе его самостоятельности, можно было только удивляться. В гостиной стоял телевизор, вещавший обычные новости, но мальчика привлекала вечная жительница этой комнаты, которая сидела на телевизоре и приветливо мяукала в его сторону. Кошку звали Пятнышком, хотя она была серая в чёрную полосочку. - ...Я как раз хотела попросить тебя сшить ему такую куртку, а то он жалуется что ему в этой тесно. - Да это и понятно, ему же крылья стягивает. Вдруг ненароком ещё сломает, ребёнок ведь ещё. Да, кстати, как с записью? Сара взяла сантиметр и бодро мерила длину-ширину крыльев, рост и всё остальное, что могло понадобиться при шитье куртки и футболок. Саша, не обращая на это внимание, возился с кошкой, а Катя села на краешек дивана. - Записали на май, двадцатое число. По телефону мы суть посещения не называли, сказали только, что редкий вопрос. Один сеанс - двадцать три тысячи, но ты же знаешь, нам не жалко. - А ты прекрасно знаешь, что я не верю этим шарлатанам! В церковь лучше бы сходила. Никому это не угрожает, а ведёшь мальчика к шаманке. И понараскажет же она тебе бреда! Женщина покачала головой, показывая своё явное неудовольствие. Катя только вздохнула и посмотрела в окно. - Никита настоял. Я думаю, никому плохо не будет от одного похода. Это на всякий случай. - Смотри, как бы не загубила шаманка Сашеньку. Он ведь один у тебя. Счастлива ты должна быть, Кать. Санкт-Петербург, май 20, 2006 год Странное помещение было словно пронизано запахом лилий и роз. Стены на удивление были персиковые, но в комнатах было слишком много тёмных цветов. Это родители Саши поняли сразу же, как только вошли в квартиру загадочной Лилии Роскошной, которая и являлась славной шаманкой в третьем поколении. Причина же похода к гадалке сейчас с детским интересом рассматривала помещение в котором им посчастливилось оказаться. Эта самая Лилия ждала их в своём кабинете. Он был довольно просторный, с кожаным диваном, тёмными шторками, ковром на полу, большим столом и стулом из черного дерева, а так же огромным количеством полок и бумаг. За столом сидела женщина лет сорока, с длинными сплетёнными в косу волосами цвета вороньего крыла. Когда все трое зашли в комнату, она рукой показала на диван, а сама что-то зачеркнула в блокноте перед собой. - Гм... Здравствуйте, Лилия, мы тут с необычным вопросом. Видите ли, у нашего сына... Роскошная вскинула голову, и можно было разглядеть довольно красивое лицо с аристократическими чертами. Она покачала головой, как бы говоря Никите помолчать, а сама взглянула на Сашу. Ребёнок, до этого с интересом разглядывающий полочки, поднял взгляд своих зелёно-жёлтых глаз на шаманку. Их взгляды скрестились, и женщина едва заметно вздрогнула от неожиданности. - Снимите с него куртку. Саша, да? - бархатным голосом сказала, словно пропела, Роскошная. Катя с Никитой сидели, непонимающе переглядываясь. Они ведь не говорили, что их сына зовут Сашей. И даже проблемы не успели назвать. Но раз пришли, нужно исполнять то, что просят. И Катя стянула со своего сына куртку, обнажая белоснежные крылья, которые Коналас медленно расправил, а затем сложил вновь. Футболка на нём была сшитая тогда Сарой, с двумя вырезами на спине, откуда и торчали крылья. Роскошная с шумом выдохнула и подошла к мальчику. Она внимательно оглядела его с ног до головы. Ребёнок тоже настороженно разглядывал шаманку в чёрном платье. Что-то решив про себя, он кивнул своим мыслям и взмахнул крыльями ещё раз. - Можно? - вдруг спросила Лилия, протянув руку к правому крылу, но не касаясь его. Саша, похоже решив, что шаманке можно доверять, кивнул: - Да. Его голос необычно звонко разрезал тишину, хотя был слышен шум на улице и от соседей сверху. Роскошную это явно не удивило, в отличии от родителей мальчика. Нет, он всегда говорил громко, но сейчас его голос будто пробивался через туман, разрезая его на кусочки. Лилия коснулась кончиками пальцев белого оперения, но через секунду отдёрнула руку, улыбнувшись. - Они тебя защищают. К ним, кроме тебя, никто не притронется без твоего разрешения. Иначе они ударят током. Возможно, со временем это будет более сильный удар, но сейчас он очень маленький, как от шерстяного одеяла. Они растут одновременно с тобой? - Да. - Занятно... Скорее всего, они будут немного менять цвет с возрастом. Саша кивнул, не отрывая взгляд от шаманки. И это четырёхлетний ребёнок? -Не могли бы вы выйти ненадолго? Я хотела бы поговорить с Александром один на один. Катя нехотя поднялась, Никита тоже встал, но уходить не спешили. Вдруг мальчик дёрнул головой, переводя взгляд на родителей. -Со мной всё в порядке. Я позову потом. И родители вышли, не сводя взгляда с гадалки. Та ничего не предпринимала, только моргнула и посмотрела в окно. Когда дверь за ними закрылась, Роскошная села рядом с ребёнком, заглянула ему в глаза. -На рассвете откроет глаза, Цвета яркого, необычного, Обладатель снежных крыл. Он знает одно: секрет в его рожденье, Скрыт знаком под белым опереньем, Под сизым туманом в голове. Ты умён не по годам, Хотя это мало кто заметит, Мало кто поймёт твой Зов, Но понявшие слова, Скрытые за песней, Будут хранить верность тебе. Уготовлена тебе нелёгкая судьба, В ней полно боли и печали, Но ты знаешь просвет в мире этом. Полно больных слов в душе, И яркость мыслей небывалых, Украсит твой резвый сон. Закат для тебя не скоро, Скоро лишь поворот, А за ним ещё столько же, Сколько перьев на твоих крыльях, И помни о том, Что в тебе горит небывалое сердце. Ты млад в очах своих, Крылатый Защитник. Больше в тот день гадалка никого не принимала, и отпустила своих последних посетителей, не взяв с них денег. Говорят, она была очень довольной весь вечер, и пела весёлые песни, чирикая в своём блокноте.