Крылья за спиной

Санкт-Петербург. Дача. 1 августа 2008 года. Утро было ярким и солнечным, по светлым стенкам комнаты плясали яркие блики, заполняя всё пространство. Комната была просторная, светлая и удобная. На одну из стенок приходилось огромное окно в форме полукруга, рама которого была из черного дерева. Под этим окном с широким подоконником стояла кровать, большая и двухместная, заправленная тёмно-изумрудным одеялом. Чуть поодаль, около другой стенки, стоял шкаф с огромной кучей одежды внутри. Он был так же из тёмного дерева. Рядом с ним стояли полки с книгами, журналами и листовками. С другой стороны находился просторный угловой стол, на котором валялись несколько книг, листы бумаги, ручки и карандаши, ластики и кисточки, стояла банка с водой. Ровной стопочкой лежали журналы и учебники. В глубине всего этого стоял новенький ноутбук, в данный момент выключенный. Так же на столе была длинная лампа с зелёным основанием, коробочки, пастель, краски, валялась одна маленькая, на один килограмм, гантелька. Вторая безнадёжно утеряна. Рядом со столом стоял стул со спинкой, с одеждой, повешенной на эту спинку. Так же в комнате было множество ящиков. На подоконнике сидел Саша, и что-то чирикал в блокноте. Если посмотреть поближе, можно было увидеть что он рисует голубя. Этот самый голубь курлыкал где-то в районе шкафа. Мальчик же был полностью увлечён своим занятием, и даже высунул кончик языка. На шее у него висел тот самый кулон, полузакрытый шарфом. Вы спросите, почему шарф-летом? Ох, этому мы объяснение дать не сможем. Но заверю, Саше в нём не жарко. Но сейчас я бы хотел показать вовсе не эту картину. Кто я? Ха, знал бы кто нибудь, сказал бы... Вы, наверное, помните тут девчонку, которая увидела нашего маленького крылатого героя? Расскажу вам о ней побольше. О, она интересная личность. У неё день рождения в октябре, тринадцатого числа. Она весёлая, любит шумные компании, и бывает слишком наивной. Имя её Дарья, по фамилии Савушкина. Ей всего-то шесть, рост средний. Яркие, большие, сине-голубые, глаза всегда излучают веселье. Волосы ярко-рыжие, до середины спины, и чаще всего заплетены в длинную косу с лентами. Кожа приятного бежевого цвета, а на лице нет ни одной веснушки, что очень странно, взяв во внимание цвет её волос. Она любит платья и пышные юбки, и кажется, ей нужно было родиться веке в девятнадцатом, времени корсетов и пышных причёсок. Обычно, как и сейчас, на ней беленький сарафан и бежевые босоножки. Волосы собраны в косе, несколько прядей выбились и смешно торчат. Даша сидела на скамейке, на участке своей семьи. Вы руках она держала венок из полевых цветов, почти законченный. Но смотрела она не на свои руки, а на дом напротив. В окне она видела силуэт мальчика. Она помнила, как в четыре года видела его, с крыльями. Но сейчас крыльев не было видно, поэтому её терзали сомнения: тот или не тот? Показалось или нет? Девочка вздохнула и с шумом выдохнула: загадка казалась ей очень интересной, но не решаемой. А приняв ещё и то, что она была упрямая, история её связывается с той, что я вам ведаю. Пожалуй, осталось рассказать о её биографии. Живёт она так же, в Санкт-Петербурге. Но с детства она живёт с отцом: её мать умерла, когда она родилась. Отец её, работающий в офисе в некой строительной компании, зарабатывал не очень много. Но им хватало, и девочка не смела жаловаться. Она понимала, отцу и так тяжело, он не выдержит ещё и её упрямство и придирки. Наверное, это как то влияло на неё: Даша редко была в плохом настроении. А сейчас она решила: почему бы не по знакомиться с теми соседями? И пошла. Открыла калитку, перешла дорогу и постучала по калитке соседей. Мальчик в окне обернулся и посмотрел на неё своими зелёно-жёлтыми глазами. Потом он спрыгнул с подоконника и исчез в глубине своей комнаты. Даша увидела только край чего-то белого. На участке в это время никого не было. Девочка переминалась с ноги на ногу, стояла около забора соседей и опиралась на него ручками. Любопытно засверкали её глаза, так и хотелось открыть калитку и посмотреть на мальчика поближе. Но что-то останавливало её. Так прошло несколько минут. Даша уже решила уйти обратно домой, как дверь такого тайного дома приоткрылась и из неё выскочил тот самый мальчик. Он поозирался по сторонам, а потом побежал по гравиевой дорожке прямо к девочке. Крыльев за его спиной не было, только под белой футболкой был еле заметный горбик. На шее странный шарф, длины шорты, и волосы всклоченные как у ёжика. Он остановился прямо напротив Даши и внимательно её разглядывал. Тем же занималась и она: а как иначе? Она ведь так сильно хотела его узнать. - Как тебя зовут? - тихо спросил мальчуган, склонив голову к левому плечу. Даша вздрогнула и подняла взгляд на его глаза: они были весёлые, задумчивые и одновременно что-то скрывали. Девочка гордо подняла голову и тихо сказала: - Дарья Савушкина. А тебя? Ответ последовал незамедлительно: - Александр Коларас,- таким же гордым голосом. Даша удивилась: она не встречала раньше таких людей и детей в частности. - Я видела тебя давно. Ты гулял. И у тебя были два белых крыла,- смело выдала девчушка, не замечая удивления Саши. Он немного нахмурился. А затем хитро спросил: -Не испугаешься? -Нет. Уверено помотала головой Савушкина. Саша задумчиво поморгал а потом стянул футболку и повернулся к девочке спиной. Даша аж ахнула от удивления: под сильно выпиравшими лопатами были сложены два крыла с белоснежным оперением. Саша улыбнулся и раскрыл их. Лопатки вновь стали обычными, а крылья теперь были чуть выше самого мальчика и смотрелись как у настоящей птицы. - Ого!.. - Знал, что испугаешься. Саша аккуратно закрыл крылья, развернулся к девочке лицом и прищурился. Даша только ресницами хлопнула. - Не испугалась я! Просто это так… Неожиданно. - Сама ведь просила. Он быстро надел футболку, оглянулся на окно своего дома. Видно, не заметив ничего странного или страшного, кивнул сам себе. Потом вновь обратил взор на Дашу; в его взгляде уже не было тех ярких смешинок. Цвет глаз походил на ночную траву. - Уходи. Нам разговаривать запрещено. А затем развернулся, и быстро побежал ко входу в свой дом. Девчушка же, поняв лишь то, что в ближайшее время они не увидятся, понурив голову пошла обратно домой. В глазах застыл тот отблеск солнечной травы и чисто белые перья. Санкт – Петербург. 10 августа. 2008 год. Дача. - Александр! - Что, Ма? Со второго этажа, перескакивая через ступеньки, вылетел взъерошенный Саша. Его глаза перебегали с одной вещи на другую, и словно поняв, что всё на своих местах, остановились на матери. Женщина была одета в лёгкое летнее платье. - Помнишь, раньше мы говорили, что ты будешь на домашнем обучении с первого по одиннадцатый класс? - Угу, я помню… - Так вот. Мы с отцом переговорили, и дали решение, что учиться ты будешь в обычной школе, недалеко от дома и… - Ма!- Саша посмотрел на неё исподлобья,- Я не хочу ходить в это скопление мечущихся людей! Они думают только об одном и том же! Скучные! - Саша… - Глупые! - Саша!.. - Злобные! - Саша! - Легкомысленные! - Саша!!! - Неинтересные! Вечно ржущие! Ехидные! Постоянно будут подкалывать и издеваться! Стадо овец! Последние слова он уже кричал на весь дом, а когда слов для описания не хватило, с громким топотом убежал наверх и хлопнул дверью так, что слышно было во дворе. Катерина молча покачала головой. Она уже давно заметила в своём сыне неординарный характер: тот научился читать и писать, и за лето прочитал книг пять. Первая – учебник по математике за второй класс, вторая – что-то о боевых искусствах, третья – историю Древней Руси, четвёртую – словарь Даля, а пятую – сборник рассказов о животных. Читал он медленно, не всегда понимая о чём, но читал. Считал до тысячи. Складывал и вычитал. Рисовал с каждым разом всё лучше и лучше. Учился плавать, и, нужно отдать должное, довольно неплохо. Но главное: он умел, как говориться, «читать атмосферу». Зайдя в комнату, он уже мог предугадать состояние человека, в ней находившегося. Его взгляд стал более холодным, и обычными вещами его теперь не удивить. Он стал ещё более отстранённым. Ещё более подозрительным и резким. Скрывал от окружающих свои настоящие эмоции. Но что не говори – он ещё был ребёнком. И взрослый, осмысленный, взгляд на мир тут роли не играл. Собой он был только в своей комнате. Садясь на подоконник, забиваясь в угол, запираясь в шкафу, или залезая под кровать, откуда его достать было крайне сложно, он мог сидеть часами. Читать. Рисовать. Гладить голубя. Вглядываться в кулон. Смотреть в окно. И не издавать ни одного звука. Новость о школе выбила его из привычной стихии. Он не знал, что будет делать в ней. Он не знал, как справиться с насмешками, а они, он не сомневался, будут. Он страшился не словесных перебранок, а телесных. Что бы он не делал, а к боли был восприимчив довольно сильно. Боялся. И это порождало в нём злость. Уткнувшись носом в кофту, накрывшись зимней курткой, закрыв дверцу шкафа и сильнее зарывшись в гору вещей, он заснул. Сны ему снились не самые весёлые.