Не забыть

В лучах закатного солнца Эребор сияет изумрудным, мрачно-золотым, отблесками алых всполохов - неяркая, сдержанная тень Аркенстона. Бильбо это кажется несправедливым. Дворец не должен так сиять после смерти Короля. Он должен был почернеть, отринуть все краски и весь блеск внешнего мира, пеленой скорби должно было затянуть небо, холодным дождём оплакать смерть Торина Дубощита. Бильбо уходит из гномьего королевства в смутном настроении. Оставить за спиной величественное царство было легко. Хоббит был даже рад оказаться, наконец, вне холодных каменных стен. Отвернуться же и пойти прочь от тела Торина оказалось практически невозможно. Король под Горой, Владыка Эребора, сын Траина и внук Трора - он словно заснул на неудобном каменном ложе своей гробницы. Случайный ветерок, неизвестно как проникший в глубины холодных залов Эребора, чуть шевелил меховой ворот Ториновых одеяний, и Бильбо до боли, до мучительной рези в груди надеялся, что это дыхание. У Бильбо много воспоминаний о Торине. Мимолётных, лёгких, как быстрые наброски, и глубоких, подробных, насыщенных красками и подробностями - настоящие картины. У Бильбо много деталей - седые пряди в густой тёмной гриве волос, отблески золота в небесно-голубых глазах, алчный огонёк в них, и в них же выражение бесконечной нежности. Бильбо помнит этот взгляд, полный спокойствия, уверенности и тёплого, искрящегося света, устремленный только на него. Этот взгляд принадлежал только Взломщику. На самом деле, очень многое принадлежало ему. Взгляды, прикосновения, лёгкий шелест горячего дыхания возле самого кончика заострённого уха. Целый мир, как ему какое-то время казалось. Небольшой уютный мирок, освещаемый пронзительно-светлыми глазами Торина Дубощита, согреваемый его руками с короткими, загрубевшими, но по-гномьи чувствительными пальцами. И пальцы эти всегда тёплые. Были. Когда Бильбо коснулся ладони Короля под Горой в последний раз, она была холодна, как лёд. Вернувшись домой, мистер Бэггинс не чувствует себя лучше. Ему нравится уединение и вполне устраивает то, что добропорядочные жители Шира стараются, по возможности, его избегать. Хоббитята еще прибегали одно время, горя желанием послушать фантастические истории о приключениях Бильбо, но он не рассказывал. Хотел, собирался - но не мог. Воспоминания упорно не складывались в слова, лишь дразнили образами, яркими, волнующими и обидно-печальными. Отблески золота сияют на драконьей чешуе. Зеленоватым мрачным светом дробятся осколками в прозрачных глазах Торина. Всполохи огня над гибнущим Эсгаротом разрезают ночь, освещая её хаосом алого и оранжевого цветов. Неподвижное лицо Короля под Горой, последний вздох которого уже растворился в холодном воздухе. Бильбо хотел бы сохранить эти воспоминания. Сохранить, вытащить из своей памяти, разгладить аккуратно и, возможно, повесить на стену в рамке, как он сделал с картой. Чтобы каждый раз, поднимая глаза, ловить на себе лёгкий, полный света взгляд Торина, слышать его голос с лёгкой хрипотцой. Слишком сильный и властный для маленькой хоббичьей норки, он отражался бы от стен гулким решительным эхом. Бильбо отчаянно желал бы услышать этот голос ещё хоть раз. В этом, размышлял хоббит, и заключается трагедия смерти. Мертвец уже давно не дышит, глаза его погасли и отзвуки мыслей, эмоций и чувств растворились в жгучем дыхании Смерти. А ты все ещё ждёшь, по привычке, оклика, улыбки, скупого прикосновения. Выглядываешь в толпе знакомое лицо, в блеске золота ищешь отражение не по-гномьи тонкого профиля, в треске огня улавливаешь знакомые властные нотки. Громкий стук заставляет хоббита очнуться, вынырнуть из омута мыслей. Он, не торопясь, вылезает из кресла и направляется к двери. На пороге, вежливо улыбаясь, стоит Балин. - Добрый вечер, господин Взломщик. - Добрый, мистер Балин. - улыбается Бильбо. - Заходите. Я Вас ждал.