.сказки ночного города

       В сотый раз Алиса фактически проклинала себя за ночное прочтение книг. Но слова, отравляющие существование смертных, не липнут абсолютно к нутру ведьм. Жаль, проклятия на жителей ночного города почти не действуют.

На часах 3:03, сна ни в одном глазу, цепи мыслей спутались в один шипящий клубок, душу мучает предрассветная тошнота... кажется, на пары можно сегодня не идти.

       Порой брюнетка думала о том, что было бы неплохо писать в своих объяснительных хоть каплю правды, пусть и есть риск вылить на страницу текста целый океан слизи таковой и внутренности боли.

«Я, Алиса-в-стране-не-чудес, пропустила пары 42 маября, так как меня тошнит от выбранной специальности, рвёт по утрам от неумелых преподавателей и выворачивает наизнанку от тупых одногруппников. Впредь такое будет повторяться постоянно. Прошу не прощать».

       И сдать вместе с пакетиком собственной рвоты, которая когда-то была завтраком.        «Просто прелестно», - подумалось девушке, которая невольно исказила лицо гримасой отвращения. Она тонула на одной странице уже несколько минут. Минуты медленного погружения в чужие буквы и мысли, которые затягивали, как зыбучие пески. Иногда эти минуты кажутся днями. Или неделями. И так ты читаешь свою жизнь по нескольким звукам в сутки, надеясь уловить смысл, а в итоге получаешь мычанием человека, страдающего синдромом Дауна. Так проходит неделя. А потом и вся жизнь.        Надо было поступать на факультет философии – так иногда думала Алиса. Надо было украсть сову в зоопарке и отправить её в Хогвартс или другой интернат для людей, которым самое место в «Той-программе-про-экстрасенсов» - постоянно думает следопыт сейчас.        Лампа на тумбочке напряжённо замигала, словно что-то страшное начало высасывать из неё душу. И когда комната брюнетки погрузилась в полный мрак, девушка встала, нащупав в одеяле смартфон. Алиса решительно понимала, что никогда не станет преподавателем или электриком, потому, когда она взялась проверять настольную лампу, следопыт засомневалась, а не превратится ли та в монстра от её неумелых прикосновений и не начнёт ли учить саму Алису, как нужно жить и что курить плохо? В общем-то жить девушка не умеет, а курить действительно не хорошо, но не выслушивать же это всё от лампы?

3:07. Самое лучшее время для зелёного чая. Может, он растворит в горле этот давящий ком, мешающий дышать и нормально функционировать?

       Алиса встала со слишком мягкой кровати и, сбросив с плеч синий плед с этническим узором, направилась в сторону кухни. Тени и причудливые ночные монстры, живущие в этих странных прожилках, спрятались от света экрана и неуклюжести Алисы подальше в свои другие измерения. «Какой бред! Он слишком прекрасен в своей бесполезности», - фыркнула брюнетка, осматривая тени на стенах.

3:08. Ком в горле стал больше. Симптомы предрассветной тошноты усиливаются с каждой минутой наступления рассвета.

       Вдруг всё потеряло смысл. Теневые узоры со стен пропали, все звуки мира затихли в ожидании. Само время остановилось, став невольным зрителем (лучше бы оно вообще убежало, как можно скорее). Само пространство словно сжалось в страхе. Алиса застыла. Из спальни доносился храп родителей, который тоже затих, припав к полу, как дикий зверь - это лишь усилило вибрацию тревоги. На кухне кто-то был. Кто-то совершенно чужой. Брюнетка сглотнула слюну, стараясь прогнать липкий страх, но тот стал второй кожей. Медленно, надеясь, что это лишь паранойя пьёт её зелёный чай, сидя на неудобной табуретке, следопыт миновала коридор. «Глупая», - ругала себя студентка. «Обычно бегут от опасности, а не на неё!»        Легко, почти без скрипа, открыв дверь кухни, девушка, как кошка, отошла назад, надеясь спрятаться в стене, как таракан. У окна стоял чей-то силуэт. Высокий. Не слишком мощный на первый взгляд. Незваный. Алиса начала лихорадочно нащупывать включатель, не отрывая взгляда от силуэта. Но рычажок не желал находится, тело двушки почти парализовало от страха перед неизвестностью, воплощённой в сгустке тьмы и вопросов. Саму брюнетку вот-вот могло вырвать на светлый линолеум из-за паники и этой предрассветной болезни.        Еле совладав собой, Алиса отвернулась от пугающей цели и нашла выключатель. Загорелся тёплый свет. Но силуэта не оказалось на его месте. В какое-то мгновение на девушку напало ужасное разочарование, но в итоге она облегчённо тихо отсмеялась, свалив всё на зелёные рассветные миражи. Но радость была не долгой, продлилась ровно до первого шага за порог кухни. В нос следопыта ударил запах сигарет и тепла майского воздуха из настежь открытого окна , а на тёмной деревянной поверхности стола лежала упаковка сигарет. Её сигарет. Которые она оставляла в кармане куртки. «Здесь точно кто-то был, но ушёл».        В воздухе летали змеи из дыма, норовившие укусить друг друга за хвост. Алиса растеряно села на табуретку, не отрывая взгляда от окна. Следопыт отчаянно не знала, что ей делать: спрятаться под плед? Под стол? Найти и убить незваного гостя своим цинизмом и оценками в зачетке? Позвонить Белле и попросить навалять гостю за неё? «А это мысль!»        Обретшая новые силы, брюнетка встала и закрыла окно, надеясь, что из-под этой обманчивой мягкости майской ночи на неё не нападёт тот, кто столь беспардонно воспользовался её сигаретами. Ловким движением забрав пачку, Алиса бодро пошла в комнату, ища огненную ведьму в списке контактов.        Она была так юна, так невнимательна... если б ей хватило сил обернуться после того, как мрак вновь озарил своей синевой кухню, следопыт могла бы заметить на своём подоконники кровавые следы... Они зовут лишь того, кто готов слышать, видеть и следовать. Они не приемлют того страха, что завладел Алисой этой ночью...        Алиса ляжет в кровать, постарается забыть эту волну тревоги, набирая под одеялом телефон Беллы, но с удивлением заметит...

Предрассветная тошнота прошла.

***

       Это было опрометчиво. Он рисковал всем ради этой встречи. Своим существованием, положением, честью. Это нарушение почти всех правил, хоть и не столь опасное, как другие, предыдущие инциденты. Но теперь он знал точно. Это была Алиса. Её шаги. Её дыхание. Её сердцебиение и аромат.        Он закурил одну из её сигарет и, выдыхая белый призрак дыма в ночное небо, тихо произнёс в тишину, щуря холодные голубые глаза: — Бедная девочка. Запуталась окончательно. Кажется, её снова пора спасти.