О правах и обязанностях

      Все чаще Юкине начинал радоваться тому, что ни его, ни Ято обычные люди, когда это было нужно, не видят. Их споры, нередко переходящие в совсем не дружескую ругань, наверняка были бы слышны далеко за пределами того очередного храма, где им приходилось ночевать.       Справедливости ради стоит заметить, что в последнее время таких ссор стало гораздо меньше. Не то, чтобы Юкине привык к выходкам своего неприкаянного божества… Совсем нет! Все дело было в неистощимом разнообразии тех выходок, на которые не скупился его неугомонный недобог. Вопрос о том, каким сумасбродствам удивляться больше, отпадал сам собой – оставалось разве что хвататься за голову или разводить руками. Но ведь должен же был быть предел даже божественной наглости Ято! Юкине был искренне в этом уверен…       –…И все равно это было жестоко!       – Жестоко?! – возмутился Юкине, однако он был слишком вымотан, чтобы вскакивать в гневе со ступеньки храма, где синки и его хозяин сейчас обедали гамбургерами. Ими, на радость дешевым, но старательным работникам, снабдила их добродушная хозяйка кафе быстрого питания, в котором Ято с Юкине уже несколько дней подрабатывали «клин-менеджерами». – После всего, что ты устроил в школе, когда вселился в тело Хиери?! Да скажи спасибо, что тебя не изгнали с концами из этого мира!       – Хиери на меня больше не злится, – самодовольно заметил Ято.       – Удивительно, как после подобного она находит в себе силы прощать тебя и по-прежнему считать другом, – сердито ответил Юкине. – Я бы так точно не!..       – Да ну? – перебил Ято с хитрой улыбкой. – Ты ведь тоже все понимаешь и принимаешь, не так ли?       – Вот уж что точно удивительно… Ты должен быть за это благодарен, – проворчал блондин, дожевывая гамбургер и с удовольствием по привычке запахиваясь в куртку поплотнее. Вечер не был холодным, а еда помогла согреться, но фантомный холод все равно часто беспокоил паренька.       Ну вот и кто из них за кого отвечать должен? Оружию своему мастеру указывать как-то не по статусу, но что еще оставалось? Ято оставался все тем же неисправимым раздолбаем, но, с другой стороны, все-таки Юкине не хотелось, чтобы случилось что-то, что заставило бы бога войны стать серьезным.       Хотя они были вместе не так долго, произошло уже достаточно всякого, чтобы Юкине смог изучить своего бога.       Тот кризис, приведший к процедуре Омовения, ни сам его виновник, ни Ято старались не вспоминать. Юкине взялся за ум – раз уж им теперь всю последующую вечность сосуществовать дальше бок о бок, должен же хоть кто-то из них двоих быть благоразумным и следить, как бы чего не вышло? И пусть он не всегда мог проконтролировать хозяина, блондин безропотно и честно выполнял свои обязанности оружия.       И хотя прошлое по молчаливому взаимному согласию кануло в лету, это не значило, что Юкине забыл о своих ошибках. Напротив, помнил он о них очень хорошо. Потому что они помогали избежать новых.       Сейчас он мог сколько угодно злиться, ругаться и выговаривать Ято, но на самом деле теперь по-настоящему зол синки не был и едва когда-нибудь еще будет. Он слишком хорошо запомнил тогда свое раскаяние и меньше всего желал испытать подобное еще раз. Потому что уже знал, что ему не хочется оставлять Ято. Или чтобы он оставил его.       Божество могло дурить сколько душе угодно, но после стычки с Рабо Юкине холодел от одной только мысли, что Ято с такой же легкой улыбкой, с какой он творит привычные глупости, может пожертвовать собой ради Хиери или него, если возникнет такая необходимость. Ято мог быть жертвенным, внимательным и заботливым. В своей манере, конечно, но Юкине по-настоящему ценил в нем эти качества.       Ято вернул его в этот мир, дал цель в этом существовании, которое мальчик поначалу едва не возненавидел… Но маска эгоиста и неудачника уже не обманывала бывшего призрака, Ято нуждался в вере, понимании и поддержке. Юкине готов был верить в него, терпеть и поддерживать по мере своих сил. И Ято это прекрасно чувствовал и понимал. И бессовестно давил на болевые точки синки, не перегибая, впрочем, палки и соблюдая дозировку наглости и самоуверенности.       – Когда я стану величайшим божеством, твоя верность будет щедро вознаграждена, – пафосно пообещал Ято. Юкине фыркнул, но спорить не стал. Горбатого только могила и исправит.       – Юкине, ты во мне сомневаешься? И все еще дуешься из-за Хиери? – конечно, настроение оружия для бога не осталось незамеченным.       – Было бы из-за чего…       – Да ладно, признайся, что ревновал.       Юкине недоуменно уставился на хозяина. Ревность? Ревновать можно того, в ком сомневаешься или кому не можешь доверять полностью, как самому себе. После того, как подхваченная по вине Юкине скверна едва не убила бога, синки больше не допускал даже мысли о недоверии и сомнении в Ято. Хотя, говоря по справедливости, Юкине имел полное право не сдерживать свои претензии. Хозяин и его оружие связаны, и последствия действий бога в равной степени сказываются на обоих.       – Лучше прекращай страдать ерундой, – вдохнул Юкине. Ято наигранно рассмеялся и тут же схватился за скулу.       – Черт, болит! Ребята, вы перестарались, необязательно было меня связывать и колотить почем зря.       – Не жалуйся, сам виноват.       – Ты вообще меня тапком побил!.. Мне не только больно, но и обидно было, между прочим! – пожаловался Ято. – Юкине, черствый, совсем меня не бережешь и не ценишь…       – Это ты творишь все, что тебе вздумается. Ты же божество, вот и веди себя соответствующе, сколько можно повторять?       – Эх, не успел умереть, а уже таким занудой стал…       – Где болит? – перебил Юкине, пока бог не стал давить на жалость еще менее тактичными формулировками. Ято тут же с готовностью ткнул в щеку, которая и в самом деле казалась немного опухшей. Синки не решился прикасаться к ней, но, подвинувшись к пострадавшему, осторожно и легко подул на больное место.       – Я – твое оружие, а не нянька, – напомнил Юкине чуть позже, наблюдая за до ужаса и от того вдвойне подозрительно довольным богом.       – Да, да, конечно, – легкомысленно согласился Ято. – Ты будешь самым сильным и лучшим оружием, без сомнения!       Раньше Юкине принял бы эти обещания без оглядки. Вот только он также давно привык к двойному дну, которым обладали подобные разглагольствования хозяина. И Ято эти подозрения вполне оправдал…       –…Если будешь более внимательным и заботливым к своему владельцу.       Юкине только вздохнул, мысленно махнув на него рукой.       – Чтобы ты знал, оружию, как и обычному смертному, вменяется любить и обожать своего бога, если он и правда рассчитывает на обретение силы.       – В первый раз слышу о такой обязанности, – Юкине, уставший от препирательства, даже не взглянул на юношу, а, наевшийся и потихоньку отогревающийся, растянулся на широкой и удобной ступеньке храма.       Ято насупился – скепсис синки его определенно не устраивал.       – Ну, а еще эта обязанность должна быть взаимной… – подумав, добавил он, словно делая огромнейшее одолжение. – Если бог хочет, чтобы оружие всегда служило верой и правдой.       Это был уже другой разговор.       – Ага, начать никогда не поздно, можешь приступать хоть сейчас, – закрыв глаза, сонно пробормотал Юкине.       – Маленький, вредный и упрямый зануда… – не удержался Ято, раздосадованный таким показным пренебрежением к своей персоне. – Знаю ведь, что на самом деле чувствуешь, ты не спрячешь от меня свои мысли, мальчишка!       – Раз знаешь – то и не возникай по поводу того, что я не исполняю озвученные тобой «обязанности». Все, я сплю.       Онемев от такой наглости, Ято с возмущением посмотрел на прикорнувшего рядом блондина. Но, смирившись, через некоторое время склонился над светловолосой макушкой и, насколько это позволяла поза нарочно отвернувшегося от него Юкине, дотянулся губами до открытой части его щеки.       – Вот и ты теперь тоже не жалуйся.