So cruel

Аомине сидел на кухне, с безучастным выражением лица смотрел в окно и пил виски, даже не потрудившись взять стакан, а прикладываясь прямо к горлышку бутылки. Очередной разговор с Куроко, выбивающий почву из-под ног и лишающий всякого желания жить. Пожалуй, недаром говорят: «Что имеем – не храним, потерявши - плачем». Наверное, просто надо быть таким идиотом как он, чтобы спохватиться, когда твой объект обожания уже ушел к другому. А он как дурак все еще носится за ним, старается подловить Куроко, когда он возвращается с тренировки, пытается поговорить, убедить его вернуться, уже заведомо зная, что все его попытки обречены на провал. Тэцуя не стал дожидаться, пока Дайки изменится, нашел себе новый свет и дарил ему себя полностью, без остатка отдавая все свои чувства и эмоции. И, судя по тому, как твердо он раз за разом отказывал, этот долбаный Тайга принимал это и мог дать что-то взамен, не заставляя Куроко страдать. Парень глухо зарычал и резко поставил бутылку на стол, расплескав немного виски, но даже не обратив на это ни малейшего внимания. Он неожиданно понял, что просто свихнется, если и дальше будет сидеть в одиночестве и думать об упущенных возможностях и о том, чего больше никогда не будет. Аомине подхватил ключи от дома, лишь мельком глянул на телефон, но решил не брать его, так как желание с кем-либо разговаривать у него полностью отсутствовало, и вышел на улицу, торопливо, но при этом слегка покачиваясь, зашагав уже выученным наизусть маршрутом. Этот требовательный резкий звонок в дверь. Кисе отвлекся от своей оживленной переписки с другом и несколько печально улыбнулся. Никаких смс, предупреждающих о визите. Он просто приходил, когда ему вздумается, получал то, что хотел, и никогда не задерживался. Юноша поднялся и поплелся открывать дверь. С тех пор, как Куроко отказал Аомине, Дайки стал просто сам не свой. Не то чтобы раньше он отличался примерным характером или вежливостью, но в последнее время он стал просто невыносимым, более грубым, жестким и совершенно непредсказуемым. «Эх, Курокушка, за что же ты с ним так?» - промелькнуло в голове у Кисе, когда он открыл дверь и увидел перед собой заметно пьяного парня, упирающегося ладонью в стену, чтобы не рухнуть. Аомине толкнул юношу в плечо, заставляя немного отстраниться, и прошел в дом, сразу же направившись в спальню. Никаких тебе "Я скучал" или "Рад видеть". Он уже давно чувствовал себя в этом доме хозяином. Дайки был прекрасно осведомлен о слабостях Реты, знал, что ему не откажут, поэтому и вел себя так уверенно, не оставляя юноше никакого выбора и вынуждая лишь подчиняться. Кисе закрыл дверь, немного помялся в коридоре, но все же прошел в спальню, чтобы не заставлять Аомине долго ждать. Иногда он и сам не мог ответить себе на один простейший вопрос: с какой стати он вообще все это делает? Он никогда ничего не обещал Аомине, он даже ни разу не давал своего прямого согласия на то, что с ним делал Дайки. Парень просто приходил в его дом, тащил его в его же спальню или на кухню, а временами он не продвигался дальше коридора, а Рета сдавался ему и позволял делать то, что ему хочется. Кажется, было в этом что-то неправильное, но Кисе никогда не мог найти в себе силы оттолкнуть Дайки. Пусть он всего лишь замена, пусть Аомине даже, возможно, в эти моменты думает не о нем… пусть. Главное, что у него была хоть какая-то возможность быть с любимым, возможность обнимать его, целовать, шептать всякую милую чепуху, несмотря на то, что Дайки открыто высмеивал эти нежности. Кисе старался убедить себя в том, что ему хватает и этого. Рета прошел в спальню и слегка улыбнулся Аомине, сидевшему на краю постели. Парень уже успел снять футболку и сейчас выжидающе смотрел на Кисе, приближающегося к нему. Юноша снял майку, небрежно бросив ее на пол, намеренно неторопливо стянул штаны вместе с бельем, чтобы немного подразнить и сел на Дайки сверху, сжимая коленями его бедра. Он уже принялся было целовать парня в шею, когда сильные руки схватили его, и через несколько мгновений он уже стоял на четвереньках. Ну как всегда, никакой инициативы ему дано не было. Кисе с трудом подавил вздох и сильнее прогнулся в пояснице, когда Аомине запустил пальцы в его волосы, сильно сжал несколько прядей в кулаке и властно потянул на себя. Дайки как всегда брал его уверенными мощными толчками, заставляя сотрясаться всем телом и кусать губы, сдерживая крики. Рета сильно сжимал в кулаках простыни, через тонкую ткань ощущая, как аккуратные ногти впиваются в нежную кожу ладоней. Юноша иногда подавался бедрами навстречу любовнику и прогибался сильнее, стараясь пустить парня глубже и доставить ему удовольствие, хотя Аомине, кажется, в свою очередь вообще не задумывался о том, что он чувствует. Кисе лежал на боку спиной к парню, вытянув руку и положив ее под голову. Он ждал, что Аомине сейчас начнет собираться, и просто не хотел смотреть на это, как вдруг парень переплел с ним пальцы, что заставило его даже немного вздрогнуть. Он что, заснул? Рета не раз фантазировал, как Дайки будет держать его за руку, как будет целовать его, когда они будут лежать в постели, но никогда не строил иллюзий, что получит это. - Почему ты не смотришь на меня? – тихий спокойный голос выдернул юношу из его раздумий, заставляя вернуться в реальный мир. Кисе развернулся, ухитрившись не выпустить руку парня и повнимательнее присмотрелся к нему. - Ты очень жесток, Аоминушка, - он грустно улыбнулся, наткнувшись на недоумевающий взгляд Аомине. – Я люблю тебя, и ты прекрасно об этом знаешь. Но ты приходишь только когда тебе нужно расслабиться и забыться, ты просто пользуешься мной… - Кисе так и не удалось договорить, так как Дайки в своей манере по-хозяйски заткнул его, приникнув с несколько жестким поцелуем к его губам. - Прекрати ныть и нести всякий бред, Рета, - грубовато произнес парень, смотря ему в глаза. – Я никогда не пользовался тобой. Постарайся сразу забыть о том, что я сказал, но мои чувства и подобная хрень принадлежат тебе. - Аоминушка… - юноша буквально засветился от счастья, широко распахнутыми глазами глядя на любовника. Он понятия не имел, что вдруг заставило Дайки говорить такие вещи, но сейчас это волновало его в последнюю очередь. - О, и прекрати меня так называть, - пробормотал Аомине, когда Кисе прильнул к нему, обвивая руками его шею.