Переход

Солнце палило вовсю, словно обезумевшее, выжигало все живое на своем пути, в этой треклятой пустыне только чертополох смог бы гордиться своим правом на жизнь, будь ему присуще столь нелепое чувство. С Наруто уже семь потом сошло, а погрузка все не заканчивалась. В пояснице нещадно ломило, в старом дырявом сапоге перекатывалась камешки, впрочем не нанося огрубевшей коже пальцев ноги хоть какой-либо боли. Серо-бурые штаны из дешевой хлопковой ткани были влажными, но стоило повернуться солнцу под другим углом, то соленый пот испарялся словно по волшебству. Но больше всего Наруто раздражал запах того вонючего курева, с которым не желал расставаться Джирайя. Старший конвоир был высок, сед, стар и вонюч и имел к тому препаршивый характер. Его похабные шуточки порой доводили Хинату, споровождающую монахиню чуть ли не до состояния вареного рака. Наруто подвязал последний оставшийся мешок с сухарями и маисом. Годовалый мул даже не шелохнулся. Наруто молил чтоб ему оставили Улыбчивую, рыжая в яблоках лошадка была всяко лучше неповоротливого животного, такого неприхотливого в пути. - Акамару, стоять, кому говорю! – Киба разорался не на шутку, Акамару сжевал ему последнюю соломенную шляпу, и теперь уже ничто не защищало Кибу от солнца. Кажись, та шляпа пахла отчего-то копченой рыбиной, видимо на позавчерашней ярмарке Киба заснул прямо за рыбным прилавком. «Уже все готово, скоро они», - подумал Наруто. Наруто поднял потяжелевшие веки к небу, перед глазами замерцало зыбкое марево, рассеявшись, открыло неприветливую картину - дождя не будет наверно еще лет сто. Послышался цокот копыт и вязг цепей, впрочем песок знатно приглушал звуки. Наруто обернулся. Он и не думал, что их будет так много. Высокие и низкие, худые и плотные, старые и молодые, их всех объединяло то, что они были самими опасными преступниками Дикого Запада, преступниками, которых в скором времени ожидала казнь. Наруто пересчитал, их было десять, а конвоиров пять. Что ж, тем лучше, подумал Наруто. На их стороне уже достаточно преимущества в виде оружия, лошадей и кандалов, которые, разумеется, на пленниках. Заключенные тем временем послушно запрыгивали в старый фургон из столетнего дуба, видавший на своем веку десятки переходов, насколько им позволяли тяжелые цепи, опутывающие лодыжки ног и запястья. Один из них, Какузу, гроза верхнего Ист-Энда ударился о притолоку, и неслышно ругнулся сквозь зубы. «Больно они смирные, видимо, Сакура потратила на них больше той наркоты». Перевозимые были уставшие, еле передвигали ноги, и имели вид выброшенной на берег рыбы. Все, кроме одного. Он вместе с высоким рыжим детиной шел последним. Чуть выше среднего роста, тощий, но правильной конституции. Его волосы свалялись в непонятную грязную кучу, и трудно было определить, какого они были ранее цвета, но вряд ли он был блондином. Молочно-белая кожа принесет ему еще тонны мучений при переходе через пустыню, на запястьях даже появились пузыри, кожу сильно натерло. Одет он был в холщовые штаны и ситцевую рубаху цвета помета голубей, жаль, хлопок лучше пропускает воздух. В отличие от остальных он имел более бодрый вид, и его глаза горели странным притягательным огнем. Кстати о глазах, они были удивительные, черные, непроглядные как ночь. Наруто заметил, что цепи на нем были другие, легче и тоньше, чем у остальных, такие были у Сасори-сифилитика. Шлюха. Однозначно, шлюха. К партии заключенных всегда добавляли парочку именитых шлюх, которых тоже ждала казнь, за развращение нравов так сказать и чрезмерную наглость. Ведь шлюх-содомитов в любом городе чрезвычайно мало, а эти имели несчастье спалиться. Видимо, их застали на члене очередного купца-толстосума и мелкого третьеразрядного чиновника. Чиновника, конечно же, лишали должности, а шлюху на показательную казнь, чтоб толпа возрадовалась. Еще лет тридцать назад их перед этим еще и оскопляли. Хотя возможно нравы в Честертоне еще не успели значительно измениться, в любом случае, шлюхе с прической больного ежа на голове сильно повезло: меж штанов перекатывалось ненужное ему по роду деятельности достоинство. Шлюх обычно пользовали конвоиры во время длительного перехода, и ими успокаивали бунты в тюрьмах. Бунты в Саванне вспыхивали каждую неделю. На публичной казни толпе их не давали, в первых рядах, оставляя зевак далеко позади, всегда были служители церкви. Наруто сплюнул. Это было омерзительно. От шлюхи так и несло непотребным блядством, впрочем как и чем-то, похожее на собачье дерьмо, тоже. Наруто убивал бы таких прямо на месте. Слишком много чести, перевозить их по всему переходу и тратить на них провиант, только лишь для того, чтобы показать губернатору, что правосудие работает и в провинции, равно как и грех там тоже ошивается, в семи своих видах. Наруто отошел как можно дальше, чтобы шлюха ненароком его не задела. Брюнет повел носом и начал вертеть головой. - Джуго, нынешние конвоиры лакомые кусочки или сборище импотентов-неудачников? – Наруто шуть не пошатулся, когда услышал его голос. Такой бархатной, такой приятный, такой мурлычащий, видно сам Сатана дает им с рождения все необходимое оружие. - Конвоиры как конвоиры, Бабочка, - равнодушно процедил Джуго. - А этот старый хрен Джирайя тоже тут? – хохотнул «Бабочка» и начал принюхиваться. «Зачем он спрашивает, Джирайя сидит же прямо на козлах, видимый всем», - удивился Наруто. - Эй Джирайя, скорострел-маразматик, а ну быстро снял с меня цепи и можешь выстраивать очередь из своих неудачников. Моя ненасытная дырочка уже неделю как никем не траханная, как Бог допускает такое? Для жителей Честертона это было бы страшнее десяти казней Египетских, - не унимался подросток. - Ты уже не в Честертоне, давалка болтливая, - огрызнулся Какаши, - не заткнешься, по пути бросим тебя в болото с аллигаторами. - У аллигаторов член маленький, мне не подходит, я сам не видел, но Джуго рассказывал. Какаши, я скучал по тебе, очень. - Идиот, как ты мог скучать по мне, если встречаешь меня впервые в жизни? - Моей сладкой заднице ничего не мешает скучать по твоему члену заочно, – промуркал Бабочка, - Джуго у Какаши большой член? - Не-а, обычный. Всяко меньше моего, - авторитетно молвил великан. - Джуго, гордыня один из грехов смертных. Боженька, конечно, простит нас за это, но это не повод давать небесной канцелярии лишнюю пищу для размышлений. Менее обделенным не стоит отчаиваться, я люблю прыгать на всех музыкальных инструментах, - и шлюх зазывно облизнулся. У Наруто, казалось, глаза на затылок полезут. Это существо, ничуть не страшась и не стыдясь ни капли, еще долго вещало о собственной заднице и о членах, которые он хотел бы попробовать, предварительно переспрашивая все у Джуго. Он что-то там говорил о метрической системе «а вот в сравнении с Джуго». Наруто еще долго удивлялся, как эту срань до сих пор не прибил Джирайя, не напустил на нее собак Киба, а Какаши не размозжил его череп о ближайший камень. Шлюшонку все спускал с рук, вернее, с языка. Заключенные скабрезно шутили о том, что при долгом переходе подарок можно сделать им, коли все брезгуют. Наконец все загрузились и тронулись с места. Бабочку не впустили в фургон вместе со всеми, он сидел на задних козлах вместе с Какаши. Руки ему предварительно связали жженным жгутом, дабы он не задушил ненароком длинной цепью спящего Какаши. Наруто старался всегда быть спереди и высматривал стаю койотов, но ближе к вечеру ехал уже позади фургона. Шлюх не спал и смотрел мимо него. Наруто уже начал клевать носом, как приторный дьявольской голосок вырвал его из полудремы. - А тебе, мой милый, не мешало бы передернуть пару раз ствол на мой святой образ. Я тебе даже разрешу произносить свое настоящее имя. Саске… Самый сслаадкий Саскеее в мире.. мм – он произнес свое имя так, словно оно было карамельной патокой. - Сдохни, тварь, - не остался в долгу Наруто - Разумеется, но перед этим ты просто обязан меня трахнуть, дабы умаслить Боженьку! – при этом Саске взглянул на него так, словно мог его видеть. Наруто непроизвольно ойкнул. Этот переход обещал быть трудным. Заключенных нельзя убивать в пути, о чем жалел Наруто. Всех именитых заключенных необходимо было казнить прилюдно. А Саске был именитым. Знаменитая Слепая Бабочка Честертона, бывший ученик церковно-приходской школы, а ныне семнадцатилетняя шлюха. Королева шлюх, как просил называть его Саске. А для Наруто же просто шлюха, через которую прошло половина содомитов Честертона, шлюха, которую собираются казнить за три тысячи километров от дома. Шлюха, которую ведут на казнь, а он улыбается своими слепыми глазами. Да, переход обещает быть трудным.