Пасьянс в четыре руки: Пики

- Мне нравится это платье, - Юлька, как зачарованная, застыла перед витриной, рассматривая длинное черное с мелким рисунком платье. – Мам, давай возьмем это. - С этими цветочками ты будешь смотреться на вечеринке, как бабушка, - Юра кинул на предмет разговора быстрый взгляд и снова уткнулся в телефон. - Много бы ты понимал, - презрительно фыркнула Юля. – Сам в одних и тех же джинсах всю жизнь ходишь. - Я не хожу в них на вечеринки, - невозмутимо отозвался брат, не отрываясь от экранчика. - Юра прав, Юльчонок. Это платье на тебе будет хорошо смотреться лет в шестьдесят, не раньше, - вмешалась Кира, критически осматривая понравившуюся дочери одежду. Слишком темное, слишком громоздкое. И да, этот мелкий цветочек… - Значит, тебе оно пойдет. Может, тебе его и купим, а, мам? – Юлька зло сверкнула глазами и рванула к вышедшему из музыкального магазина отцу. Кира дернулась и закусила губу, с болью глядя ей вслед. Что она делает не так? За что дочь так ее ненавидит? - Мам, не обращай внимания, - Юрка взял ее за руку и чуть сжал пальцы, тихо, тепло улыбаясь. – Она не со зла. Просто вредная. И переходный возраст, юношеский максимализм и все дела… - У тебя тоже переходный возраст, - возразила Кира, отражая его улыбку. – Но ты не закатываешь истерик. - Еще чего не хватало, - буркнул Юра. – Должен же кто-то сохранять в этом доме незамутненный рассудок. Кира тихо рассмеялась, прижимаясь губами к его макушке, которая была как раз на уровне ее подбородка. - Пойдем, рассудительный мой. Тебе тоже нужно что-нибудь новенькое купить. А с Юлькой пусть отец по магазинам ходит. У него это лучше получается. Юрка только улыбнулся, пряча за ресницами голубые стрелки-лучики в радужке. - Только давай без костюмов-троек, ладно? - Не дорос еще, - Кира тихо рассмеялась, и неторопливо пошла навстречу мужу, на руке которого буквально повисла Юлька. – Ты у меня самый красивый, сын. И портить тебя галстуками и прочим, я пока не собираюсь. - Спасибо, - искренне произнес Юра, улыбаясь. Кира чуть сжала его за плечи, ревниво оглядываясь на девушек, которые смотрели на ее мальчика с нескрываемым интересом. А Юрка и правда вырос настоящим красавцем. С тонкими чертами лица, доставшимся от нее разрезом глаз. Мягкие волосы, уложенные в художественном, но очень стильном беспорядке… Ее мальчик. Ее и… А вот об этом она старалась не задумываться. Даже находя голубые прожилки в его глазах, она заставляла себя не обращать на них внимания. В конце концов, ее дедушка был голубоглазым. - Ты больше не сердишься на Юльку? – шепотом спросил Юра, глядя на нее с легкой тревогой. – Мам, не надо… Она вырастет. И ей станет стыдно. - Я никогда не сержусь на вас, - вздохнула Кира. – Просто… иногда слушать это больно. Юрка отвел глаза. Кажется, пришла поговорить с сестрой. В последнее время она действительно ведет себя ужасно. И маме от этого плохо. Юльчонок… Как же. Зануда мелкая, а не Юльчонок. - Пааап… - Юлька налетела на отца и вцепилась в его руку. – Ну хоть ты им скажи… Мне понравилось платье, а они… А мама вообще сказала, что оно для шестидесятилетней. Илья выписал чек и, договорившись, чтобы выбранные гитары доставили в центр в понедельник к одиннадцати, вышел из магазина. Торгово-развлекательный центр кипел, жил своей собственной жизнью и, как ни странно, господину Селину это нравилось. Ему нравилось ходить по магазинам с семьей, нравилось сидеть в маленьких кафешках, глядя на восторженно перебирающих обновки детей. И даже сейчас, сжимая в кармане брюк бархатную коробочку, он предвкушал тот момент, когда вручит подарок жене. Чтобы увидеть, как мягко засияют ее глаза. Красивые, такие любимые глаза. Юлька подлетела к нему маленьким рассерженным торнадо. Вцепилась в руку, потянула за собою, тараторя что-то там о красивом платье, о Юрке, который ее бабушкой обозвал и о матери, которая на самом деле не шарит, а это платье – просто шик. - Кнопка, - Илья сжал тонкие пальцы дочери и посмотрел ей в глаза. Серьезно, может несколько более сурово, чем было необходимо. – Ты сама великолепно знаешь, что никто из нас не желает тебе зла и совершенно точно не станет портить неземную твою красу. Но! Если Юрка так сказал, у него на то были веские причины. Это раз. И второе, смею напомнить, что твоя мать очень умная женщина. И очень красивая. И да, она архитектор и дизайнер и чувство стиля у нее буквально в крови. И что САМОЕ важное – она твоя мама. И ты обижаешь ее своим поведением. Очень обижаешь. И меня тоже. Юлька, не ожидавшая такой отповеди, только поджала губы и отвернулась, бросив злое: - Ну и пожалуйста. Пойду в халате. Тогда вы все будете довольны. - Не думаю, что твой эпатаж будет оценен Стасом. Или тебе так хочется, чтобы Всеволод Андреевич отметил твое непреодолимое желание выделиться из толпы? – Илья остановился, высвободив руку из захвата Юлькиных пальцев и скрестив руки на груди. – Я все могу понять, Кнопка, ты знаешь. Если я считаю, что ты права, я так и говорю. Если я считаю, что прав Юрка, я тоже молчать не буду. Сейчас правы мама и Юрг, и мне не хочется, чтоб моя красавица-дочь явилась на вечеринку, выряженной как сорокалетняя прима. Щеки Юлька заалели, и она поспешно отвернулась. - Ты даже не видел это платье! А мама и Юрка тоже могут ошибаться. Но ты почему-то всегда веришь кому угодно, только не мне! Илья бросил взгляд на приближающихся жену и сына. - Хорошо, - спокойно согласился он. – Идем посмотрим. Но. Если я соглашаюсь с мамой и Юргом, дальше ты меряешь только то, что мы тебе предложим. Надеюсь, выбранное тобой платье меня не разочарует. Юля закусила губу, зажмурившись. А потом почти обреченно выдохнула: - Оно тебе не понравится. Если оно не понравилось маме, то и тебе тоже не понравится. И я не хочу ходить потом в том, что мне Юрка выберет. Так что я, пожалуй, поищу еще что-нибудь. - Неужели я слышу голос разума? – подошедший Юрка широко ухмыльнулся. – Я рад, сестренка. Иначе на вечеринке пришлось бы делать вид, что мы не знакомы. - Ну ты и гад, Юрка, - Юля передернула плечами и демонстративно отвернулась. - Ну, да, конечно, - буркнул парень и засунул телефон в карман. – Пап, ты нашел, что хотел? - И даже договорился о доставке. Так что гуляем дальше со спокойной моей совестью, - Илья обнял дочь за плечи, поцеловал висок и отпустил, упреждая возможные возмущения. – А вы нашли то, что искали? Коробочка буквально жгла кожу, даже сквозь ткань брюк. Но еще не время, слишком рано и вообще, подарки он привык делать в совершенно другой обстановке. Киру он обнял за талию и дальше шел касаясь любимой женщины. Любимой и до дрожи в коленях желанной, даже спустя шестнадцать лет совместной жизни. - Мы сначала подумали о том, чтобы разделиться. Я пойду с мамой, а ты – с Юлькой. У мамы на ее капризы никаких нервов не хватит, - Юрка засунул руки в карманы, неторопливо идя рядом с Кирой. Та только тихо фыркнула, прижимаясь к мужу. - И я, как всегда, самая крайняя, - буркнула Юля, отворачиваясь. - Не дергайся, сестренка, - чуть подавшись вперед, шепнул ей на ухо Юра. – Или нужно было купить тебе то платье? Вот бы Стас посмеялся. - Дурак! – яростно шепнула сестра, бросая испуганный взгляд на родителей. – Стас тут не причем. - Ага. А я – балерина, - Юрка взял сестру за руку и дернул на себя, заставляя идти рядом. – Не шурши, а то голова кружится. Выберем мы тебе самое красивое платье. Только на маму не кидайся. Юля нахмурилась, а потом вздохнула и взяла брата под руку. - Я веду себя, как дура, да? - Да, - безжалостно отрезал Юра. – Мам, может, правда, разделимся? Так быстрее будет. А то всей толпой мы как раз к завтрашнему утру управимся. Кира повернулась к Илье. - Что скажешь? - Думаю, что кое-кто мне сегодня должен поход в ресторан, - Илья поцеловал Киру в щечку и шепнул так, чтобы вездесущие отпрыски не услышали: - И не только, надеюсь, ты не против? А с Юлькой я побеседую. Обстоятельно. Ничего, ты ведь такая же была, помнишь? - Я не жила с родителями, Илюша, ты же знаешь, - шепнула Кира в ответ. – И капризничала я только с тобой. А дома присматривала за Димкой. Купим одежку и отправим их домой. Здесь есть очень милый ресторанчик. И даже с кабинками, - она чуть сжала его пальцы и повернулась к детям. - Ну что, Юрка, пошли искать тебе приличную одежду. Юль, не сильно капризничай, ладно? - Постараюсь, - со вздохом ответила та и, обойдя родителей, взяла отца за руку. - Постарайся, - Юрка наградил ее предупреждающим взглядом и, сжав запястье матери, потянул ее в сторону магазинов мужской одежды. – Мам, может, джинсы и какую-нибудь нейтральную рубашку? Илья проводил их долгим теплым взглядом и сжал Юлькину ладошку. - Веди, принцесса, только сначала расскажи старику-отцу, чего бы тебе хотелось? Помнится, ты просто сногсшибательно выглядишь в маленьком черном платье от Шанель. Но это будет слишком официозно, так что давай рассказывай, а потом будем смотреть. Юля добросовестно задумалась. - Нууу… Я не хочу выглядеть, как старуха. Но и малолеткой тоже быть не хочу. Что-нибудь… Мое. Яркое. Но чтобы глаза не резало. А то я знаю дядю Севу… тут же обзовет меня «светофором». И каблук, пап, ладно? – она заглянула в глаза отцу почти умоляюще. Опасаясь за ее позвоночник, мама с неохотой позволяла ей каблуки, а ведь в них она гораздо выше. - Хорошо, - покладисто согласился Илья. – Только не очень высокий. Знаю, что Тамара модельничает, но… милая, по секрету, у тебя очень хорошая фигура, и каблучок тебе нужен не высокий. Ну что, идем, золотая моя молодежь! - Папа! – Тамара сначала деликатно постучалась, а потом, не сбавляя шагу, вошла в кабинет отца, пересекла его, прошествовав как по струночке, и присела на краешек отцовского стола. Кончик косы тут же смахнул на пол какой-то листок, но девушка на этот факт не обратила ни малейшего внимания. Джинсы домашние с прорехами, простая свободная футболка, но даже в такой одежде она выглядела совершенно по-королевски. Светлые серые глаза, пушистые ресницы, полные слишком чувственные как для школьницы губы. Эта девочка разобьет немало сердец. И она великолепно об этом знала уже сейчас. - Папа, у Стаса день рождения. Будет вечеринка и там будут все наши друзья. Подарок я уже купила, - Тамара выдержала многозначительную паузу. О да, продолжение к речи будет. Дима не менее многозначительно покосился на упавший на пол листок, а потом откинулся в кресле. Чуть прищурил глаза, пряча улыбку в уголках губ. Его девочка. Правда, характер достался мамин. Такое же упорство и атака с наскока. Но за почти шестнадцать лет с совместной жизни с Никой у него уже иммунитет. Да и Тамара пока еще до матери не доросла. - Я знаю. И про вечеринку, и про подарок. Что-то еще? - Ну конечно! – чуть не подпрыгнула на месте Тамара. – Я же не могу появиться на ВЕЧЕРИНКЕ в том, в чем меня уже миллион раз видели! Это будет… просто таки неприлично! - Хм? – вскинул бровь Дима. На самом деле чего-то подобного он и ожидал. Особенно, после того, как часом раньше к нему с этим же вопросом заходила Ника. И точно также сидела на столе. Правда, потом стол сменился его коленями, но это уже другая история. – И чего же ты от меня хочешь? – на самом деле и к предстоящему походу по магазинам он тоже уже был готов. Но считал, что Тамаре стоит научиться добиваться своей цели не только красивыми глазами. - Дмитрий Александрович, - ресницы затрепетали и Тома обаятельно улыбнулась. – Твоего деятельного участия в походе по магазинам, конечно. Очень непосредственного и очень деятельного. Обещаю сильно тебя не разорять! - Экзамен по «стрельбе глазами» сдала, молодец, - Дима фыркнул и улыбнулся, сразу становясь гораздо моложе. Задорная светлая улыбка, почти невидимые морщинки-лучики вокруг глаз… - Не капризничать тоже обещаешь? - Я люблю тебя, папа! Ты у меня самый лучший папа в мире! – Томка слетела со стола, подняла листочек, аккуратно положила его на стол, и, обежав облюбованный минутой раньше предмет интерьера, обняла отца. – Ты вообще классный, ты знаешь? Вот прям где б себе такого найти? - Подлиза, - улыбнулся Дима, обнимая ее и целуя в висок. – Я тоже тебя люблю, маленькая. А насчет «таких»… У мамы спроси. Думаю, она подробно все опишет, - он мягко усмехнулся, поправил прядку. – Все, ребенок, беги. И хорошенько подумай над тем, что ты хочешь. Тамара с трудом удержалась от того, чтобы не выбежать из кабинета вприпрыжку. Вышла с достоинством, гордо вскинув голову, и кончик тяжелой косы кокетливо покачивался. Истинная черва. - Не вижу логики, вот честно, - Стас сполоснул тарелку и поставил ее в сушку. Тарелки в раковине закончились, остались только стаканы на столе. – Это вечеринка. Это значит будут танцы, а официальная часть – поздравления – пройдет очень быстро. Я посмотрел несколько фильмов. На вечеринках обычно творится черт знает что, все пьют, занимаются сексом, а в конце обязательно появляется полиция и всех разгоняют. По-моему, джинсы и футболка будут в самый раз! - То есть ты предполагаешь, что все, включая Юльку и Тамару, явятся в джинсах и футболках? – Влад отложил в сторону газету и посмотрел на сына. – Ты что, правда так считаешь? - Но это логично, - развел руками Стас. Влад вздохнул, бросив почти беспомощный взгляд на жену. Проигнорировать пассаж о том, что на вечеринках все занимаются сексом, а потом приезжает полиция, или нет? Шестнадцать. Стас уже не ребенок. - Это логично только отчасти. Я более чем уверен, что девушки придут в платьях. Парни… почему бы тебе не спросить у Юрки в чем он намерен явиться? Есть ведь и брюки, неофициальные, так сказать. И тебе этот неофициальный стиль очень идет. - Можно надеть черные джинсы и какую-нибудь нейтральную рубашку. А потом переодеться, если захочешь, - Алиса поймала взгляд Влада, мягко ему улыбнулась, потрепала волосы сына и вернулась к плите. – И девушки обязательно придут в платьях. Стас, американские фильмы далеко не всегда отражают действительность. Тем более, нашу. И сексом заниматься на таких вечеринках совсем необязательно. К тому же у нас это скорее маленькие семейные посиделки. - В лицее все только и говорят о моем дне рождения. Мне это уже надоело. Кажется, половине класса хочется попасть к нам, вторая половина в ярости, потому что я пригласил только несколько человек. И я немного не понимаю почему они злятся. Мы ведь не друзья. – Стас тряхнул головой и выключил воду. Взял полотенце, старательно вытирая руки. - На следующей неделе придут результаты тестов, но когда я проходил экспресс-тест результаты показали 84 процента. Я иммунен. Алиса поджала губы, радуясь, что сын не видит ее лица. - Это не абсолютная иммунность, – выдохнула она. Ее боль. Ее самый большой страх. За прошедшие годы она стала почти настоящим, нормальным человеком. Научилась чувствовать по-настоящему. Пусть не так глубоко и не все оттенки эмоций она понимала, но этого хватало, чтобы чувствовать себя счастливой. Но Стас… Она не чувствовала в нем пустоты. Но и живым… он тоже не был. – А то, что ты чего-то не понимаешь… Это логика, сын. Логика, а не эмоции. - Хм… попробую объяснить. Ты парень взрослый, должен все понимать. Я – глава Особого следственного департамента Москвы и Московской области. Ты – мой единственный сын, красавец и умница. Мы далеко не бедны и к тому же по меркам окружающих – влиятельны. Таким образом, знакомство с тобой открывает двери в наш дом и дает возможность влиять на нас и тех, кто нас окружает, - Влад раскладывал все по полочкам. Рано или поздно, но этот разговор состоялся бы. Стас мальчик не глупый. И к счастью, эмоции ему присущи. И в куда большей степени, чем он сам думает. – Наше окружение не из простых. Взять хотя бы твоего дядю-бездельника… полгода на буровых установках где-нибудь посреди океана и полгода в барах столицы. Дима и Ника Игнатовы – редакторский совет издательского дома. Илья Селин – крупный продюсер. Кира… - Да, тоже в редакторском совете. Я знаю. И что? – нахмурился Стас. Голубые глаза его потемнели, а губы сжались в тонкую линию. - А то, что тебя могут попросить, чтобы ты попросил. Вот и все. - И при чем тут мои джинсы? – после паузы осведомился Стас. Влад рассмеялся, покачав головой. - Джинсы не причем. Просто отец объяснил тебе, почему твои одноклассники так хотят попасть на вечеринку, - Алиса только вздохнула. – Просто тема разговора меняется. А начали мы с твоей праздничной одежды, - она шагнула вперед, обнимая сына. – Стас… ты во всем разберешься. Со временем. Это сложно – быть иммунным в этом мире, - провела ладонью по его щеке, заглядывая в глаза. – Просто не задумывайся над этим пока и принимай людей такими, какие они есть. А потом… Ты сам все поймешь. И может тебе действительно посоветоваться с Юрой насчет одежды? Стас закусил губу и нахмурился еще сильнее. А потом крепко обнял мать. К ней он был очень сильно привязан, хоть и выглядели они со стороны не матерью и сыном, а, скорее, парнем и девушкой. Несколько раз он даже дрался, когда кое-кто из его одноклассников отпускал в сторону матери пошлые шуточки. А еще замечал, как при этом на него смотрит Юлька. И потому старался ее брату звонить пореже. Наутро почему-то обязательно начинала дуться Тамара. - По-моему Тома на меня за что-то сердится. Я вчера звонил Юрке, а сегодня она на меня смотрела так, будто я… ну не знаю… Алиса рассмеялась, целуя его в лоб. - Просто ты уже почти взрослый, сын. Красивый и очень интересный, - внимание сестер к Стасу радовало Алису. Но гораздо больше был страх, что это перерастет во что-нибудь серьезное. Стас с его эмоциональной ущербностью был не самым подходящим объектом. А думать о том, что когда-нибудь у кого-нибудь получится разбудить его так же, как однажды ее разбудил Влад, она себе запрещала, хоть внутри и пылала надежда. – Просто ты нравишься девочкам, ребенок. - Рыжий гренадер, - поморщился Стас. – Тебе рыжий к лицу. Ты красивая, мам. - По секрету, ты на маму похож куда сильнее, чем на меня, - Влад поднялся с места и подошел к ним. Замер рядом, обняв любимого Лисенка со спины. Сын был лишь на полголовы ниже его. Плечи еще раздадутся вширь, вытянется еще немного, медовые капельки веснушек немного потускнеют. Но глаза останутся такими. Ярко-голубыми. Влад налил себе из термоса какао и, отпив глоточек из чашки, прикрыл глаза. Бурный праздник, даже для него. Гости-подарки-друзья. И пусть почти все свои, все равно немного не по себе. Он не привык к шуму и веселью, предпочитая вечеринки и приемы мирным семейным посиделкам, за что не раз и не два получал шпильки от брата. Старик. Молодежь развлекалась во дворе и кажется, еще немного и начнется купание в бассейне. Ну, хорошо что все умеют плавать и лето. Влад закурил. Какао и сигареты не лучшее сочетание, но в общем терпимо. Дверь тихо скрипнула, и на пороге застыл Юрка, который, судя по стаканчику сока в одной руке, тоже решил сбежать от шумного веселья. Но увидеть здесь кого-то явно не ожидал. - Простите, дядя Влад, я не хотел мешать. Не думал, что здесь кто-то есть. - Все нормально, заходи, - улыбнулся Влад. Его взгляд потеплел. – Устал? Близнецы Киры были похожи и непохожи. И чувствовались совершенно по-разному. Напористая Юлька и более мягкий и спокойный Юра. Он больше чем сестра походил на мать. И все-таки… Что-то беспокоило. Что-то неуловимо дергало, стоило только раскрыться и потянуться вперед. Влад не раз и не два задумывался о том, был ли Юрка его сыном. Юля – копия Илья. Папина дочка. Но Юрка… Может голубые искорки в его глазах? Кира, даже когда была Червой, голубыми глазами похвастаться не могла, как и Димка. - Шумно очень, - Юрка плотно закрыл дверь, подошел и рухнул на соседнее с Владом плетеное кресло. – Народ развеселился, а я слишком трезвый, - улыбка коснулась уголка губ и исчезла. Юрка покосился на сидящего рядом мужчину: - А вы тоже здесь прячетесь? – из близнецов Ястребовых старший ему нравился больше всех. Юмор Всеволода Андреевича ему нравился, но спокойная умиротворенность Влада его притягивала. - Мне казалось, что желание развлекаться вполне естественно, особенно когда тебе шестнадцать. Да вот, прячусь. Если попадусь на глаза Алисе или твоей маме – даю двести процентов, меня заставят танцевать. А талант к этому делу достался моему брату, - Влад отпил еще какао. – Стас там еще как, жив? - Я, наверное, какой-то испорченный получился, - Юрка только фыркнул. Отсутствие интереса к подобным шумным мероприятиям его нисколько не смущало. – К тому же папа в детстве часто меня на концерты водил. Так что свою долю шума я уже получил. А Стас… Кажется, девчонки решили ему косичку заплести. Или хвост сделать. Я не вслушивался. У него железные нервы, а я вот сбежал бы уже от них. - Концерты - это хорошо, но шашлыки с друзьями - это же должно быть здорово? Нет, ты не испорченный. Это я тебе со всей ответственностью заявляю. Просто в ваш с Юлей день рождения терпеть придется вам. Хвост - не страшно. Стас переживал, что его вечеринка будет выглядеть как вечеринка в каком-нибудь фильме. Много алкоголя, много развлечений и полиция в финале. - Я бы на его месте предпочел именно такую, чем у девчонок подопытной свинкой быть. Удивляюсь, как они еще из-за него не подрались, - вздохнул он и повернулся к Владу и тихо-тихо спросил: - Он ведь иммунный, да? - Да, - кивнул Влад и внимательно посмотрел ему в глаза. – А разве со стороны тебе этого не видно? Вы ведь общаетесь с ним. Мне даже казалось, что вы дружны. - Я догадывался. Но мне не с кем было сравнить. Вы тоже иммунны, но у вас есть эмоции. А Стас… В нем тоже что-то есть. Мне спокойно рядом с ним, а если верить фильмам, я должен чувствовать себя так, словно рядом черная дыра. Так что… Он ведь не абсолютный? - Фильмы врут. В очень многом. Абсолютов не существует. Я до того, как познакомился с твоей мамой, считал что я абсолют. Стас прошел тест. Предварительный расчет – восемьдесят четыре. Мой показатель был девяносто шесть, - Влад старался не хмуриться. Но что-то дергало в словах Юрки. - Восемьдесят четыре – это много, - начал, было, Юрка и вдруг замер. Кинул за Влада потрясенный взгляд: - Девяносто шесть?! Это же почти полная иммунность! Но как же тогда… - он осекся, отодвинулся. – Извините, это не мое дело, - помолчал немного, а потом тихо выдохнул: - Мой показатель – тридцать семь. Я знаю, это много, но… Только родителям не говорите, ладно? Мама расстроится сильно. Влад почувствовал, как кровь отлила от лица. Кира – «карта». Илья – тоже. А это может означать только одно. Юрка – его сын. Его мальчик. - Много. Я знаю. Но и ты уж очень крут. Обычный показатель для среднестатистического человека – пятнадцать-семнадцать. Что касается меня… понимаешь, любой иммунный в тот или иной момент времени уязвим. Мы можем чувствовать. И Стас может. И ты. И Алиса. Просто по-разному. Вот и все. - Я же сказал, что получился испорченным, - Юрка невесело улыбнулся. – А еще мне сказали, что со временем мой показатель может увеличиться. Я не против иммунности. Просто не хочу становиться бесчувственным. Хотя… это ведь не обязательно так будет. И я рад, что Стас не абсолютный. - Юноша, - притворно насупил брови Влад. – Уж не хотите ли вы сказать, что и я тоже гм… испорченный, по-вашему? Он смеялся, но почему тогда так… больно внутри? Потому что его сын, СЫН, которому он об этом даже сказать не может, думает, что он не правильный? - Ты никогда не станешь бесчувственным. И тому есть много причин. Ты любишь своих родителей. Ты любишь свою сестру. Любовь – это чувство, это очень яркая эмоция, которая не позволит тебе опустеть. Юрка с любопытством повернулся к нему. - Вы… Как вы стали таким, как сейчас? Я знаю только, что моя мама вам помогла, но не больше. - Она… она вызвала во мне эмоцию. Очень сильную эмоцию. Когда мы встретились с ней, я был следователем. Ищейкой. И пытался раскрыть одно дело. И все мои инстинкты мне подсказывали, что твоя мама – ключ. Я нашел ее. И начал играть. Мне хотелось играть с ней. Это было выше моих сил. А когда понял, что произошло, я уже изменился. Она учила меня чувствовать и понимать то, что я чувствую. Так что… если она захочет, она расскажет тебе. Скажешь, что я не против. - Не надо, - Юра покачал головой. В сгущавшейся темноте его глаза тускло сияли. – Я все понял. Почему она не осталась с вами? - Она любит твоего… отца. – Почти незаметная заминка. – Илья не раз и не два спасал ее. Вытягивал. Помогал. Илья любил ее всегда. С тех пор, когда твоя мать была совсем еще ребенком. Она тоже любила его. Просто так сложилось. Она научила меня. А я… надеюсь я помог ей понять, что на самом деле ближе Ильи для нее нет никого. - Иначе мы со Стасом были бы братьями, - Юрка кивнул и откинулся на спинку кресла, вытягивая ноги. – Мама счастлива с отцом. Да и вы с тетей Алисой – тоже. Так что все к лучшему. - Иначе Стаса бы попросту не было, а ты, скорее всего, звался бы Святом, - Влад спрятал полную горечи улыбку за чашечкой с остывшим какао. Сигарета давно дотлела, но ему было все равно. - Уж лучше Юра, - проворчал себе парень под нос, улыбаясь светло и чуть наивно. – Пойду, пожалуй. А то мама в розыск объявит. - Иди, веселись, - кивнул Влад, почти мучительно проглотив едва не сорвавшееся с губ «сынок». - Скорее, я стану спасителем Стаса. Иммунный или нет, но наши девчонки способны довести до белого каления абсолюта, - Юра кивнул и встал, потянувшись. – Спасибо за компанию, - улыбнулся и исчез в сумраке сада. «Всегда пожалуйста», - так и не сказал ему в след Влад. Внутри разливалась боль. Как странно сложилась жизнь. Его сын и сын Киры. Да, когда-то он о таком читал. Так может быть, и так случилось с ними. Кира не стала делать тест на отцовство, а дети о том, что случилось между ними всеми когда-то, в подробностях не знали. Юрка… Болезненная улыбка и тоска. Его мальчик. Любопытно, догадывается ли Илья? А может даже чувствует? Как чувствуют его, ищейку. Илья безумно любит обоих своих детей. Так же, как он сам просто… обожает сына. Если, конечно, ищейка способна на столь сильное чувство, как обожание. Сын… СЫН! Его сын. Влад закрыл глаза, отставив прочь опустевшую чашечку. Как все-таки жестока и цинична бывает жизнь. Просто-таки «Поющие в терновнике». Он знает, но будет молчать. Потому что разрушать жизнь своего мальчика он не станет. Эмоция? Вот это вот желание. Да. Ведь по логике – он должен знать. И все-таки, пусть. Пусть не знает. Пусть по ночам спокойно спит и не мучается проблемой выбора. Так будет лучше. Для всех.