Пасьянс в четыре руки: Пики

Все заведения пенитенциарной системы – унылы. Именно так. Унылы и серы. Но, в общем-то, так и должно быть. Это где-нибудь за рубежом любой заключенный может накатать целую петицию о нарушении прав человека, о жестоком обращении с ним или еще чего-нибудь такое же жалобное. И его прошение рассмотрят. Здесь такого нет. Здесь нет жалости. Нет удобств и комфорта для тех, кого считают животными в человеческом подобии. Звери. Преступники. А им место в клетке. Вот и живут люди-звери в клетках. Серых, мрачных, унылых. И сходят с ума от безысходности. И… Спец-колонии Особого следственного департамента в линейке системы стоят особняком. Каламбур. Но полностью отвечающий действительности. Стены – в два-три раза толще, бетон чередуется со стеклом. Нет разделения на мужские и женские. Обитатели укомплектованы по корпусам. Узкий коридор, оштукатуренные стены, закрытые двери и тусклые лампочки над головой. Тихо. Из-за металлических дверей не слышно звуков. Изоляция здесь вообще на высшем уровне. Потому что контингент – не обычные зеки. Те, кого скрывают эти стены – «карты». Маргарита только сильнее сжала пальцы. Чтобы не было видно предательской дрожи. Она была здесь впервые. И вряд ли придет сюда снова. Но она пообещала. А свое слово нужно держать. Даже если целый мир рушится. Охранник открыл перед нею маленькую узкую дверь и вошел первым. Окинул взглядом комнату для свиданий, точно проверяя, на месте ли перегородка, по-прежнему привинчены ли к полу стол и скамейки. Удовлетворившись осмотром, он вышел, пропуская ее внутрь. Вздох получился каким-то рванным, судорожным. Ей страшно. И это нормально. Несмотря ни на что он все еще внушает ей страх. Он, выгоревший и пустой. И это тоже нормально. Он ведь Пика. Нет… он БЫЛ Пикой. А Пики – это страх. Она прошла в комнату и присела за стол. Поежилась. Нет, здесь не холодно и не сыро. Просто… это тяжело, находиться в одной комнате с безумцем. Безумцем и убийцей. Он сидит на скамье. Его руки скованы за спиной – одна из мер предосторожности. Говорят, многие сходили с ума от безнадежности, не в силах жить в закрытых помещениях и не иметь возможности для воздействий. Когда-то длинные, вьющиеся крупными кольцами волосы коротко острижены. Погасшие глаза. Понурые плечи. Ее брат. Никита. Когда-то Король Пик. Теперь – заключенный спец-колонии номер триста двадцать. - Здравствуй, Ник... – она так и не решилась коснуться его. Слишком больно. Слишком большая пропасть между чудовищем и ее братом. Ее Никитой, который пел ей колыбельные, водил в школу и защищал от обидчиков. – Давно не виделись… - Маргарита нервным жестом вытерла взмокшие ладони о джинсы. – Я не хотела приезжать, но… наверное, это последняя возможность поговорить с тобой. Хоть ты вряд ли меня услышишь. Говорят, ты выгорел и ушел в себя. Сошел с ума… Знаешь, мне действительно хочется в это верить, что ты сошел с ума. Потому что верить в то, что все это ты сотворил, будучи в своем уме, мне сложно… Его лицо все так же неподвижно. Наверное, если бы из уголка его рта потекла бы ниточка слюны – она не удивилась бы. - Нельзя так говорить, но я рада, что тебя взяли. Так не должно было быть, понимаешь? Я надеялась, что ты по-прежнему мой брат, что ты… - вздох был слишком похож на всхлип, и она поспешила прикусить губу. Он все равно не услышит. И слава богу, потому что… она все еще любит это чудовище. И в этом признаваться самой себе куда страшнее. – Сейчас, как любящая сестренка, я должна обнять тебя и поделиться радостями. А я боюсь. Я боюсь тебя, Ник. Я уехала, потому что боялась тебя. Большая часть моей жизни прошла, а я и не заметила. Но теперь все изменится. Тея переведут. А я… закончила универ, я нашла хорошую работу, и я выхожу замуж, Ник. В моей жизни больше не будет тебя. И страха. Она медленно поднялась с места и, подойдя к двери, несколько раз ударила в нее кулаком. Знака ждали, ей открыли сразу, выпуская в коридор. - Прощай, Ник. – Она уходила, не оборачиваясь, навсегда вычеркнув его из своей жизни. Дверь с лязгом закрылась за спиной, и он ткнул застывшего на пороге человека в спину. - Двигай давай! - Так, ну и кто это у нас? – дежурный, подслеповато щурясь, изучал поданные документы. Проверил подписи и печати и вскинул голову, устремляя на вошедшего в серой тюремной хламиде колючий взгляд. – Не нравится мне этот тип. Буйный? - Его признали Пустым. «Выгорел», когда брали, - сопровождающий снова толкнул заключенного. – Пошел! - Пустой, говоришь? – дежурный шел впереди, гремя ключами. Их колония была одной из немногих, которые отказались от электронных карт, предпочитая работать по старинке. – Тогда почему его не выпустили? - Псих, ты же видишь. Бывший Король Пик. Говорят, его свои же сдали, когда он с катушек «слетел». Помнишь ту серию убийств, что на Западном была? Его рук дело. Дежурный только присвистнул. Тогда статьями о страшных убийствах, совершенных, предположительно, «съехавшее картой» пестрели все газеты. «Ищейки» носом землю рыли, всю Новосибирскую Колоду перетрясли, даже федералов на помощь позвали. А сдали, оказывается, свои… Ну, в этом точно ничего удивительного нет. Дежурный покосился на идущего между ними мужчину с опаской. Потухший взгляд, безвольно опущенные руки… В то, что это и есть Король Пик, верилось с трудом. Но он слишком долго работал на этой должности, чтобы чему-то удивляться. И посильнее попадались. И побезумнее. В его корпусе полно таких. Бывших «карт», ныне Пустых и со свихнувшимися мозгами. Если бы этого типа признали вменяемым, его бы ждала смертная казнь, а так он станет еще одним заключенным корпуса Д. Ну и его головной болью заодно. - Прибыли, - пройдя коридор, стены которого были выкрашены в светло-серый цвет почти до потолка, дежурный офицер открыл замок и распахнул тяжелую железную дверь «одиночки». Конвоир только поморщился от жуткого скрипа дверных петель. - Чего не смажете? Хозяина нет? - Естественная сигнализация, - ухмыльнулся дежурный и подтолкнул заключенного внутрь. – Шагай. Белье есть, все остальное потом принесу, - проследил за покорно перешагнувшим порог человеком и захлопнул дверь. Запер замок, подергал ручку и повернулся к охраннику, широко улыбаясь. – Ну что, по чайку? Или ты торопишься? - Можно и по чайку… Кстати, сегодня футбол. - М-м-м… Я уже приготовился. -Пивасик и рыбка? - Нет, блин, чай и тортик, - дежурный расхохотался, а в следующую секунду их приглушенные голоса оборвала закрывшаяся дверь коридора.