HNY

Ханбина всё бесит. Ханбин расстроен.       Непрерывное мигание новогодних гирлянд уже в печёнках сидит, а аляпистый блеск мишуры надоел до тошноты. Запах новогодней ёлки просто бесит, но галдеж восьмерых обезьяноподобных дорков раздражает еще больше. Ханбин не понимает, откуда у всех берется это дурацкое праздничное настроение? Зачем Юнхён пихает макаронины в нос, а Донхёк фотографирует его, сгибаясь вполовину от смеха? Зачем Чану дерётся с Хонсоком на банках от Принглс’а, воображая из себя магистра Йоду? Зачем Дживон обернулся клоками подарочной бумаги, свернулся калачиком под ёлкой и орёт, что он самый ценный подарок для iKON в этом году? А еще, зачем Джунэ кидается в него кусочками хлеба… А еще… Джинхван.       Почему он смеется и страдает фигнёй со всеми, подсовывает Юнхёну ещё макарон и треплет ласково по волосам, закидывает Дживона конфетти и подаёт ему руку, чтобы тот встал, приобнимает за плечо и улыбается тепло коматозному Джунэ? Почему даже не смотрит в сторону Ханбина, который уже готов удавиться от всеобщего игнора?       Вообще, Ханбин был счастлив буквально полчаса назад, когда пришло время поздравлять друг друга. Когда он получил кучу всякого бреда с Микки Маусом и надпись на лице кремом от торта. Когда смеялся в голос вместе со всеми, как конь. Когда сам потом в ответку измазал Дживона сладким и когда все девятеро дружно орали новогодние поздравления, опустошая бокалы шампанского.       Но одного подарка он ждал больше всех остальных. Нервно теребил края салфетки, считая часы и минуты. Ему кусок в горло не лез, общая суета отходила на второй план. И вот теперь он сидит, как самый последний в мире неудачник, с кислой миной. Один. На диване. С тортиком в руках. А хотелось бы с подарком от Джинхвана.       Нет, на самом деле, Ханбин был бы рад несказанно, если бы Джинхван его хотя бы не игнорировал. Но когда все уже были с разноцветными коробочками в руках и открывали свои презенты, Ким недоуменно стоял, как провинившееся дитя, оглядывая всех и выискивая глазами Джинхвана. Заприметив котично-плаксивые глаза Ханбина, мини-хён ответствовал просто: «Мой подарок не готов еще. Я позже подарю» - и дополнил это всё одной из самых очаровательных своих улыбок. Ханбин не смог подобрать слов, лишь скривил лицо в попытке улыбнуться в ответ.       И вот, когда прошло уже долгих два часа, и время медленно подбиралось к пяти утра, изрядно подпитые ребята начали нудить и вяло расползаться по комнатам. Трезвенников было всего двое: Джинхван (просто потому, что это Джинхван) и Ханбин (потому что тлен одолевал его сильнее, чем желание веселиться и праздновать).       Лидер сидит с каменным лицом, а внутри он психует, словно капризный ребёнок, что остался без внимания. - Я немного устал. Я, пожалуй, пойду спать. Всех еще раз с Новым Годом и доброй ночи, - Ханбин спокойно кидает через плечо и слышит в ответ неразборчивый пьяный гул.       Уйти в другую комнату. Завалиться на кровать. Свернуться калачиком. Укрыться одеялом до шеи. Повернуться спиной к двери, безмолвно выказывая обиду на весь мир. Идеальный Новый год. Ханбин сопит обиженно. Подарка от Джинхвана он ждал больше всего на свете.       Провошкавшись около часа с лишним, Ким бросил попытки провалиться в сон и теперь просто распластавшись лежит на кровати, прикрыв веки, думая о чём-то своём. Гирлянды на стенах глаза мозолят, а гогот парней где-то в глубине общежития мешает уснуть.       Но когда внезапно дверь в комнату отворяется тихо-тихо, Ханбин прикидывается «о-господи-каким-уставшим» и спящим беспробудным сном младенца. Зачем? Сам не знает.       Но когда он чувствует чью-то маленькую тёплую ладошку у себя на плече, к горлу подкатывает клокочущее чувство восторга. Эти ладони он узнает при любых обстоятельствах. Худенькие, хрупкие пальцы Джинхвана он ни за что не спутает.       Ханбин почти дергается от неожиданности, когда мягкие подушечки легко касаются шеи и переходят на щёку, невесомо очерчивая линию челюсти и скулы. Господи, что он делает? Ханбин, видимо, переел салатов и теперь у него галлюцинации. Но, в таком случае, он готов бредить вечно.       Простыни тихо шуршат, а у Кима в животе собирается липкая паника, когда он ощущает немного нервное дыхание у себя на щеке. А в последующие пять секунд у Ханбина воздух поперек глотки встаёт. Потому что губы Джинвана касаются его собственных так внезапно. Потому что щёки пылают. Потому что Джинхван так близко.       Всего лишь короткое секундное прикосновение губ, но Ханбин успел умереть от сердечного приступа раз пять, точно. И собственные пальцы теперь дрожат, и дыхание такое частое вдруг, что Джинхван наверняка уже давно понял, что Ханбин не спит вовсе. - С Новым годом, Ханбин-а, - на самое ухо, и лидер готов поклясться, что хён сейчас улыбается. Только сейчас. Только ему одному. Пусть Ханбин и распластался на кровати, как бревно.       Мягкие пальцы проводят по шее в последний раз, а ладонь с плеча нехотя соскальзывает. Простыни снова неуютно шуршат. Джинхван хочет уйти.       Но Ханбин так вовремя отключает мозги и резко дергает тонкое запястье на себя, утягивая на кровать. Мини-хён ойкает звонко и совершенно нелепо и валится всем весом на Ханбина, а тот, не теряя времени, комкает его в своих неуклюжих объятиях.       Джинхван не понимает ничего и давится словами, растерянно бегая глазами по совершенно счастливой роже младшего. А Ханбин не собирается объясняться и просто целует. Тепло и нежно. Всю душу вкладывает, неумело прикасаясь дрожащими губами и осторожно проводя языком. И знает, что ему ответят. Знает, что будут целовать в ответ, хватаясь худыми горячими пальцами за плечи. Ханбин лыбится в поцелуй и думает, что получил самый лучший подарок на Свете.