В дыму.

— The Hardkiss – Stones

Они сидели в дыму, окружённые своими проблемами. Они так ненавидели эту мелодию, что звучала на фоне их мыслей, которые мешались с приторным запахом сигарет и жжением в горле, но были вынуждены слушать её. Луи сидел на коленях Зейна, стряхивая пепел на пол, а затем вновь делая затяжку и выдыхая тёмно-серый дым вверх. В комнате стоял жутчайший кумар, от которого слезились глаза и мутнел рассудок. Но они продолжали уничтожать пачки одну за одной, всё больше и больше кутаясь в дыму. Так им было комфортно и спокойно: там их никто не заметит и не причинит боль. Положив голову на плечо Зейна, Луи издал глубокий вздох и закрыл глаза. В груди всё дрожало от разрывающего чувства вины, от обиды, от ненависти. Он хотел ударить себя с такой силой, чтобы не смог подняться на ноги и придти в эту квартиру, где раньше пахло мёдом из-за того, что Малик любил пить чай с ним. Он хотел выпрыгнуть из окна, потому что даже эта боль не могла бы сравниться с тем, что чувствовал Зейн, который сидел в кресле и смотрел в одну точку, пока между пальцами медленно тлела сигарета. Он хотел выбить из себя то дерьмо, которое управляло им ровно пять дней десять часов и сорок одну минуту назад: когда целовал чужие губы, пахнувшие сладкой малиной от того, что их обладатель пользовался гигиенической помадой. Он до сих пор ощущал этот аромат. И это было глупо, потому что рядом сидел его парень. Его, возможно в скором времени, бывший парень, который упёрто смотрел на картину, купленную за несколько месяцев до того, как они начали жить вместе. Луи хотел, чтобы эта проблема растворилась, точно большое скопления дыма в воздухе, но ничего не происходило: воспоминания — не сигареты, вы никогда не потушите их, они всегда будут гореть ярким пламенем в вашей голове. Поэтому все мысли парня заполнял тот поцелуй, продлившийся чуть больше минуты, но принёсший последствия на всю жизнь. Оставив окурок в пепельнице, Зейн перевёл взгляд на окно, за которым был закат. Ярко-оранжевое небо было слабо видно сквозь тёмно-серую завесу. — Завтра. — Завтра? — Завтра и каждый день мы будем продолжать зависать в тишине, будто это поможет ситуации. — Но мы никогда не справимся с этим. — Потому что не знаем, как и где оступились. — Тогда, наверное, нам лучше... — Нам никогда не станет лучше.