Чудеса для Поколения Чудес

- Пожалуйста! - Нет. - Ну пожалуйста! - Я сказал нет. - Аомине-чи! - Ты решил сместить Акаши с поста мамочки? - Выбираете подарки для любимых? – Пухловатый мужчина с улыбкой на красном от холода лице подлетел к прилавку и тут же отшатнулся, едва не сбив полчище пластмассовых Санта-Клаусов. На него одновременно посмотрели две пары глаз. Поймав раздраженный взгляд Кисе и многообещающий – Аомине, продавец подумал, что не хотел бы давиться собственной шапкой и сбежал к другому прилавку. - Я просто этого хочу, неужели так сложно понять? – тихо спросил Рёта. Аомине смотрел в сторону на ненавистных мишек, оленей, снеговиков, елочек и не понимал, откуда столько горечи в чужих глазах. - Я не прошу тебя покупать подарок для меня. Да что я распинаюсь тут… Кисе вздохнул и, покачав головой, ушел к скамейке подальше от прилавков с новогодними сувенирами. Аомине передернул плечами и рванул молнию куртки до конца – холодком пробило. В самом деле, не говорить же ему, что все, чего ему хотелось в течение года, Аомине запомнил и уже купил? В глубине души – где-то очень, очень глубоко – он признавал, что Рёта прав. У них была договоренность: Аомине не препятствует идее устроить новогоднее шествие по домам бывших сокомандников с подарками, но взамен он эти подарки покупает. И только тогда он может остаться дома и не тащиться, как убитый олень, в упряжке этого новоиспеченного Санты. Да и не договоренность то была – уступка. Аомине знал, что иначе все произойдет как обычно: Кисе расстроится, а он будет шататься по квартире, пытаясь избавиться от мерзкого ощущения скребущих по нутру холодных пальцев. - Эй! – Продавец безошибочно обернулся на голос и принял деньги из чужой ладони. Аомине кивнул на прилавок. – Заверни четыре штуки. Дайки внимательно смотрел, как стеклянные шары с баскетбольным мячом в горстке искусственного снега, который взлетал от малейшего движения, исчезают в поролоне, а затем в ярких коробочках. После победы Сейрин город словно помешался на баскетболе. Дайки смотрел на поющих снеговиков, качающихся Санта-Клаусов, маниакальные улыбки белых войлочных медведей и думал, что город помешался в принципе. Он забрал пакет с коробками и обернулся, выискивая глазами Кисе. Тот сидел на скамейке по другую сторону дорожки. Теплый отблеск развешанных фонарей на светлых волосах, цветные огоньки гирлянд. Они таяли на коже и вновь вспыхивали на толстом вязаном шарфе, сползали вниз по поверхности пальто. Серый поток людей двигался по аллее и исчезал в переулке. Аомине не понимал, насколько еще можно быть красивее, чтобы сиять сквозь эту толпу. И вспомнил, как на одном из матчей Кайдзё не мог отвести от него взгляд. Две команды и полный зал – черт, да он даже журнал с собой прихватил, уверенный, что будет скучно – и все равно как приклеился. Да что там, весь зал смотрел только на него и ловил его улыбки. Но сейчас Кисе почему-то не улыбался. Аомине поежился и, повесив пакет на запястье, засунул руки поглубже в карманы. Похолодало, что ли? - Знаешь, почему я отказываюсь от подарков? Он плюхнулся на скамейку, закинул локти на спинку и вопросительно посмотрел на Кисе. Отказывается? А ведь и правда, если вспомнить, то он никогда не слышал пожеланий о подарках. - Еще до вступления в основной состав Тейко на Рождество я загадал желание, - Кисе поднял голову и улыбнулся вечернему небу. Сладкое воспоминание, одно из самых сокровенных, всплыло в памяти. – Чтобы у меня появился свой человек. И чтобы с ним мне никогда не было грустно. - И как, весело? – фыркнул Аомине, раскидывая длинные ноги – теплые кроссовки носками зарылись в пушистый снег. - О да, - Кисе тихо рассмеялся. – Ты не даешь мне скучать. - Тогда какого черта у тебя такая кислая мина? - Теперь это одновременно и самый счастливый, и самый грустный праздник. - Кисе спрятал в рукава замерзшие ладони и слегка улыбнулся. Он думал о том, что ему повезло. Никому не везло так, как ему, если точнее. У него были теплые вечера, долгие прогулки, захватывающие матчи один на один с самым несносным, самым своенравным, самым прекрасным человеком в его жизни. Но… - Посмотри на них, - он кивнул в сторону. Аомине посмотрел. У одной из торговых лавочек по ту сторону дорожки стояла парочка, кажется, желающая свою любовь доказать всему миру – уж больно жарким был их поцелуй под омелой. Аомине посмотрел на Кисе. Потом обратно на парочку. И, навалившись плечом, перекинул руку за шею, приминая светлые пряди заснеженным рукавом, потянул к себе одним рывком – против такой хватки не выставить возражений – и прижался к губам. Чужие губы, мягкие и сладковатые от холода, приоткрылись, выпуская горячий удивленный вздох. Быстрым, порывистым получился поцелуй. Аомине сам испугался – горячо хлестнуло в грудь, вспыхнуло и разошлось теплом. Так вот что это было. Тепло. Не в батареях чужой квартиры было дело, не в свитерах и не в горячем теле на смятых влажных простынях. Грело только рядом с ним, его взгляды топили подступающий холод, его тепло Аомине рвался собирать губами и пальцами. Все оказалось так просто. - Мне не нужен какой-то веник над головой, чтобы тебя поцеловать, - произнес Дайки низким глубоким голосом. – Захочу – поцелую, понятно? Кисе счастливо засмеялся и, прижавшись к холодному лбу Аомине своим, прикрыл глаза. Замер, как несколько лет назад у новогодней елки, застыл всем своим существом, решившись загадать желание еще один раз. Пожалуйста, пусть это мгновение продлится чуточку дольше.