Семейные будни

С того времени, как у Джейсона появилась эта новая должность, он стал куда чаще получать задания и работу (часто достаточно скучную и бумажную с проверкой документов, сборкой и аналитикой отчётов подчинённых), но на этот раз Уэйн пришёл сам (сам! Не прислал Стефани, а сам пришёл!) с просьбой лично для себя. И Джейсон был готов на сверхсекретные миссии (как у шпионов из фильмов. Ну, однажды он по вентиляции уже пробрался куда надо), на поиск ещё одного крота (Уэйн сам сказал, что Джейсону доверяет), ну, в общем, на что-то такое. И он совсем не ожидал, что его пошлют в клуб вытаскивать явно перепившего Дика, раз уже Фэйсбук с Твиттером колбасит хэштэгами #младшийуэйнопятьнадрался уже целый час. Джейсон даже вполне понимал, почему посылают его: кто ещё уведёт Дика добровольно, особенно, если тот уже разошёлся? А он разошёлся, судя по тем самым твитам. Не то чтобы Дик обычно был пай-мальчиком, он периодически гулял по различным злачным местам, но не так же. Дик развлекался, Дик совмещал приятное с полезным, вполне успешно оттягивая на себя внимание для нужд отца, для его же нужд мог, якобы просто тусуясь, провести встречу, не привлекая внимания полиции в каком-нибудь клубе, да просто проследить за кем-то... Ведь кто воспримет как серьёзную угрозу парня, который то и дело светится на первых страницах жёлтой прессы? Но обычно Дик не надирался, делал вид, что надрался – это да, но сейчас его понесло, конкретно так понесло, судя по всему. Когда Джейсон добрался до клуба, в котором отрывался Дик (найти клуб по всем этим хлебным крошкам из твитов и постов было просто), тот уже выплясывал на барной стойке. Натурально выплясывал, кажется, русского казачка. И как он при таком содержании алкоголя в крови умудрялся так плясать? Вот уж точно поверишь в наикрутейшего акробата в мире... Хотя нет, больше было интересно, почему Дика в таком состоянии ещё не осадили, но, если подумать, то и тут всё достаточно ясно: кто в здравом уме будет перечить сыну Брюса Уэйна, когда тот хочет развлекаться? – О! Мой самый преданный поклонник! – Дик каким-то образом тут же заприметил Джейсона, стоило тому протиснуться через толпу. А потом Дик натурально прыгнул вниз прямо на него. Без шуток. Джейсон крякнул и еле не свалился под его весом: Дик был далеко не пушинкой. Килограммов восемьдесят, а то и больше живого и пьяного веса. – Какой я, нахрен, тебе поклонник? – просипел Джейсон, надеясь, что Дик ему не сорвал, например, спину. – Люби-и-имый! – протянул Дик в ответ и потёрся щекой об его куртку на плече. – Потанцуй со мной, а? – Дик, пошли домой. – Не хочу! Хочу танцевать! – Дик стукнул его по плечу и попытался вырваться. – Танцуй со мной или вали нахрен! – Дик, твой отец... – За-ну-да! Что ты, что он! – перебил его Дик и почти повис у него на руках. – Ну же, давай веселиться! – Ты уже недостаточно повеселился? – Джейсон не знал, сколько у него ещё хватит терпения, чтобы говорить вот так спокойно и даже поучительно, а не наорать, вырубить и вытащить силком. – Где ключи от твоей машины? – спросил он. Сам Джейсон приехал на мотоцикле. Но подозревал, что это не лучшее средство для транспортировки пьяных людей: наблюёт ещё, или просто разожмёт руки и соскользнёт на дорогу. – Не зна-а-аю. Их бармен забрал. Ну и дорогие же тут коктейли, стоят как машина. Да ещё и сверх взял денег как в меню... Засранец... У-у-у-у! Но я хочу ещё один, Джей, возьми мне зелёненький, а? Хочу зелёненький! – Пиздюлей тебе нужно, а не коктейлей, – под нос себе пробормотал Джейсон, но потащил Дика к бару. Он был совсем не удивлён, что ключи от машины у Дика отобрали, да любой нормальный бармен отобрал бы после такого количества выпивки. – Хэй, где его ключи? – окрикнул Джейсон бармена и даже дёрнул за рукав, чтобы привлечь внимание. – А ты кто ещё? – флегматично спросил тот. – Его нянька, не заметно, что ли? – Да, моя прекр-р-р-расная няня, – Дик глупо хихикнул и полез с пьяным поцелуем, но промахнулся и попал лишь в ухо. – Ключи, – потребовал Джейсон, одновременно пытаясь оттолкнуть от себя Дика. Бармен что-то проворчал себе под нос, но полез под стойку и вручил брелок. – Эй, а коктейль? – недовольно спросил Дик. – В который раз говорю: хватит! – Джейсон потащил Дика прочь от стойки. – Всё, домой поехали. – Нет, не хочу домой! – Дик... – Не надо домой, прошу! – Дик почти захныкал. – Только не туда, пожалуйста! Если отец увидит меня, если увидит в таком виде... Джей, прошу! Он убьёт меня! – Дик быстро-быстро лепетал, проглатывая отдельные звуки. – Дик, он сам... – Нет, прошу! Не надо домой, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Только не к нему! – Ладно-ладно, поедем ко мне в общежитие, окей? А завтра домой, хорошо? – Джейсон мог бы сказать, что сам Брюс Уэйн его прислал, что тот беспокоится, но переубедить пьяного Дика было, кажется, практически невозможно. И потом, лучше Уэйну действительно не видеть своего сына таким. – Алло, Тед? Будь другом, отвлеки консьержа. – Какого хрена на этот раз, Джейсон? – послышался недовольный голос из трубки. – Ну реально, всего на пять минут, так сложно что ли? Тед пробурчал что-то невнятное и недовольное и отключился. Джейсон подождал ещё пару минут и вытащил Дика из машины. За время поездки того совсем развезло, и теперь он висел на Джейсоне практически мёртвым грузом, лишь слегка перебирал ногами, да продолжал гнать какую-то пьяную чушь. Так что затащить его наверх сначала через турникет, а потом и по лестнице было подвигом. По крайней мере, Джейсон внутри себя поставил именно такую галочку: сегодня он совершил подвиг, если не несколько. – Нахрена ты его притащил сюда... такого? – Тед встретил его в дверях. Джейсон едва удержал смешок, так ярко пришло в голову сравнение с жёнушкой, ждущей мужа после очередной «рыбалки». – Ну не отдавать же его отцу в таком виде? – резонно возразил Джейсон. – Джей, мне надо... – Дик подозрительно булькнул. Чёрт, лестница его точно доконала. – Так, а ну стоять! – прикрикнул Джейсон и потащил его в ванную. Еле успел. Дик наверняка больно стукнулся коленками о кафель, а потом нагнулся над унитазом, выблёвывая содержимое желудка. Джейсон в который раз поблагодарил судьбу (ну и шанс, данный Брюсом Уэйном), что смог попасть в этот универ и в эту общагу. Универ был одним из лучших в городе, а то и лучшим, вот и общежитие было, можно сказать, класса «люкс». Хотя бы потому, что в комнате жили по двое, а в каждой комнате был небольшой санузел. – Что это с ним? – Тед замер в дверях ванной. – Пьян, не видишь, что ли, «Шерлок»? – раздражённо ответил Джейсон. – Полотенце смочи и дай. Эй, Солнце, ты как? – Джейсон на последнем предложении смягчил голос, обращаясь к Дику. Наорать на него и попытаться вправить ему мозги можно будет и позже. Дик ничего не ответил, только в очередной раз уткнулся в керамическую чашу, выдавая из себя новую порцию рвоты. Да уж, таким Джейсон его не видел никогда. Просто пьяным – да, пьяным и неуправляемым – разок или два. Но чтобы вот так? Джейсон дождался, пока Дик приподнял голову, и прошёлся по лицу поданным полотенцем. – Ты закончил? – Джейсон аккуратно отвёл пряди от лица Дика. Тот вяло покивал, продолжая до побелевших костяшек сжимать обод унитаза. – Так, давай в душ, лады? Хэй, хватит толчок держать, он никуда не убежит. – Слушай, я... – Тед замялся. – Я к парням собирался на третий этаж... В общем, я пойду, окей? Джейсон неопределённо кивнул, занимаясь тем, что стягивал с Дика куртку, а за ней рубашку. Хлопнула дверь комнаты, а Дик неопределённо двигал конечностями, то ли помогая, то ли мешая своему раздеванию. Точнее его мотивация была не ясна, а по факту дрыгание руками и ногами только мешало. – Эй, Дикки, перестань, давай, я сам всё сделаю, давай, вот так, – Джейсон стянул с него штаны с бельём и буквально затолкнул в душевую кабину. Затем он снял шланг душа и вывернул до предела вентиль холодной воды. Дик дёрнулся и попытался уползти, но Джейсон снова прижал его к кафельной стенке, продолжая поливать водой. Джейсон сжалился лишь минут через пять и вытянул Дика из кабинки, тут же оборачивая полотенцем. Дик ещё подрагивал и шатался, но оставалось лишь дотащить его до своей постели и одеть в одну из своих футболок и в его собственное – Дика – бельё, пока тот продолжал ещё слегка рыпаться. – Всё, спи давай, – Джейсон лёг рядом, оборачивая их обоих одеялом. – Пьянчужка хренов. – Хватит мне указывать! – Дик дёрнулся особенно сильно. Видимо, душ придал ему новых сил. – Указывать и использовать! – Эй, Дик, ты чего? – Да того! – Дик рыкнул, а потом словно успокоился. – Хочешь меня трахнуть, а? Знаю, что хочешь. Чего ждёшь, давай. – Дик... – Что? Или противно? Так плох, что не хочешь? – Хочу, – уверенно ответил Джейсон, но продолжил обматывать Дика одеялом. – Прекрасно знаешь, что хочу. Но подожду этого предложения в трезвом виде. Проснёшься – и, если захочешь, вернёмся к этому разговору, – конечно, Джейсон хотел, до безумия хотел. И это с виду ему было легко сказать разумные слова, отказываясь от такого предложения, на деле же ему больше всего хотелось стащить с Дика одеяло и одежду, хотелось прижать к постели, хотелось получить то, о чём он целых полгода мечтал, хотелось услышать беспомощные яркие стоны, хотелось взять Дика, хотелось, чтобы тот умолял его не останавливаться, умолял о большем, сходил с ума в его руках... Джейсон в очередной раз себя одёрнул, знал, что нельзя. Даже если Дик просто из какого-то непонятного принципа не хочет допускать до своей задницы, даже если это какая-то глупая придурь, то пользоваться его настолько пьяным состоянием – всё равно насилие. – Или ты хочешь, чтоб я платье напялил? Сможешь представить, что я девчонка. А то, смотрите-ка, я, такой ужасный, превратил тебя, такого правильного, в пидора! – Дик, серьёзно, заткнись и спи! – Джейсон с трудом удержался от того, чтобы встряхнуть, а то и выдать затрещину. – Если уж так хочешь знать, ты был не первым парнем, с которым мне хотелось переспать, – тут Джейсон не слукавил, хотя и умолчал, что если он когда и засматривался на других парней, то никогда с ними не спал. Они это никогда не обсуждали, но Джейсон полагал, что Дик догадывался, что он у него первый. – Да и девчонки из тебя точно не выйдет. Говнюк слишком. Платье точно не поможет. – Что, ты?! – Дик явно пытался выдать очередное «гениальное» предположение или предложение, но Джейсон натянул ему на голову одеяло, затыкая. – Если не будешь спать, я тебя подушкой придушу, – пообещал Джейсон. Дик недовольно заворчал под одеялом, но более-менее успокоился. Прямо как попугайчик – всего-то и требовалось под простынку спрятать. – Я правда не похож на девчонку? – пробормотал Дик, наконец выползая из-под одеяла. – Правда, особенно когда не болтаешь всякую хрень. Дик, казалось, окончательно успокоился и засопел ему в шею. Джейсон устало выдохнул и чмокнул в макушку свою персональную головную боль. Хотелось лишь надеяться, что Дик перестанет по пробуждении нести ахинею, ну, хотя бы в таких масштабах, всё равно нормального человека из него не выйдет... Дик продрал глаза с попытки третьей. Голова гудела так, что хотелось сдохнуть, только бы это жуткое ощущение прекратилось. А ещё во рту было так, будто хомячок насрал. Может, даже парочка. Давно уже не было так хреново. Взгляд наткнулся на стоящий на столике полный стакан воды и пару белых таблеток. Джейсон. Джейсон позаботился о нём, после того, как... Ох... Пусть воспоминания о вчерашнем вечере были достаточно мутными, но Дику удалось вспомнить о парочке вчерашних разговоров, о том, что он сам... Чёрт... Дик привык разочаровывать в себе остальных, но Джейсон... Хотя, возможно, и он теперь свалит, сейчас же его рядом не было, а таблетки – жест вежливости, ну или просто забота о сыне босса как должностная инструкция. – Доброе утро? Дик поднял голову и увидел того самого соседа Джейсона – Теда, кажется. Ну да, того самого, что налепил его плакаты на стену, а ещё застал их с Джеем почти что за процессом. – Где... – Дик попытался было сказать ещё что-то, но во рту совсем пересохло. Он откашлялся и всё-таки схватил стакан с водой, почти залпом его выпивая сделав секундный перерыв на таблетки. – Где Джейсон? – Ушёл на занятия пару часов назад. – Ясно, – Дик откинулся обратно на подушку. От слов и движений боль в голове начала пульсировать, лишая последних сил. Даже если Джейсон свалил совсем, то сейчас хотелось свернуться калачиком и всё. Потом, когда станет лучше, можно будет думать, можно будет сокрушаться об ошибках, если такие и были допущены. – Эй, ты всё ещё спишь? Дик высунул нос из-под одеяла. Да, кажется, он опять отключился, но в этот раз проснуться было не так хреново, голова более-менее прошла, мысли уже не так путались, как утром. Кроме Джейсона, в комнате никого не было. – Джейс? – Ну а кто ещё? – тот присел рядом на край кровати. – Как ты? Дик лишь выпутался окончательно из одеяла и прижался к Джейсону. Джейсон был хороший, с Джейсоном просто было хорошо. Если оглянуться назад, то Дик и не помнил особо, как его затянуло в эти отношения, первые, на самом-то деле, отношения. Раньше всё было на ночь, может, на две-три, но не больше. И Джейсона Дик тоже собирался использовать так: тот был красивый, сильный, с запоминающейся улыбкой, впечатляющим телом, а ещё ощутимо его хотел, судя по тем взглядам. На самом деле Дик думал, что это и правда на один раз: парень разочаруется, что ему не дали поиметь сынка босса, и будет шугаться, он же именно этого хотел, как и многие другие. Думал и то, что тот вообще начнёт сопротивляться и пытаться прогнуть под себя, но Джейсон... Было в нём что-то, чем он был не похож на остальных, Дик даже не мог сказать, что именно. Сначала один раз, потом захотелось второго, потом третьего, но разочарование в нём так и не приходило. Джейсон не пытался подавить его, воспользоваться им, как многие другие, не пытался подмять под себя, но и наоборот не вёл себя как последняя шлюха, как другая часть тех, кто бывал у Дика в постели. Те пытались что-то из себя показать, думали, что если будут красиво выглядеть у него в постели, то им это поможет с карьерой... глупцы, от них становилось противно, после первого же раза Дик тут же забывал о них, как о неудачном опыте. Джейсон же был искренним, Джейсон стонал и кричал, только когда ему правда было хорошо, Джейсон не строил из себя кого-то, кем не являлся. Джейсон и не был как некоторые другие – те наоборот думали, что Дик – тут главная шлюха, который только показывает из себя что-то, но ждёт, как бы его тут прогнули под себя. Таких Дик выкидывал из своей постели сразу, можно было, конечно, и сломать, но нахрена? Джейсон просто был собой, не раболепствовал, но и не давил, говорил всё, что думает, не видел в Дике средства продвижения по карьерной лестнице, а просто был рядом... Джейсон видел его всяким, Джейсон вернулся и не оттолкнул, когда Дик блевал в его туалете и вёл себя как последний пьяный дурак. Может, Джейсон сможет... понять? Дик обычно об этом не думал, не привык думать, но утром он впервые испугался, что потеряет его. Остальных было не жалко, остальных можно было просто забыть, но с Джейсоном было так хорошо, так спокойно, с Джейсоном просто хотелось быть. – Эй, ну ты чего? Что с тобой произошло такого, что ты так надрался, а? Что случилось в идеальном мирке? – Джей, я... – ему ведь можно рассказать, можно? Он не уйдёт, не разочаруется? А если и да... тогда можно будет окончательно понять, что нет никого, с кем можно быть по-настоящему вместе. Брюс тоже не создаёт прочных связей, можно взять пример с него. – Что ты знаешь о том, как я попал к Брюсу? – Ну, ты был цирковым акробатом, твоих родителей убил тот чувак, который пытался устроить крышевание, а потом его нашёл Брюс Уэйн, прикончил, а тебя забрал к себе, так? – Джейсон явно не понимал, к чему всё это, но не спорил. – Это... неполная правда. Когда Тони Зукко убил моих родителей, я... я знал, что полиция в Готэме никогда за них не отомстит, я слышал, что этим городом правит лишь преступная Семья... Я решил сам найти его и отомстить, понадеялся лишь на свои силы, я не думал, гнев затмил мне разум, так что я в одиночку погнался за ним. Я не смог, он поймал меня, как мальчишку, я и был мальчишкой... Но он не убил меня, он собирался свалить из города и переждать гнев Брюса, а я... меня он посчитал достаточно симпатичным и, чтобы заработать деньги на отход, решил продать в какой-нибудь бордель для извращенцев. Ему показалось забавным одеть меня в платьице и чулочки, так я был ещё симпатичнее. Видимо настолько, что решил «попробовать» меня, прежде чем куда-нибудь сплавить. Он изнасиловал меня, Джейсон, превратил в шлюху, в девчонку, в грёбаную вещь, в игрушку для секса... – Эй, эй, хватит! – Джейсон прервал его и прижал к себе. – Это не определяет тебя, это ничего не значит, это было пятнадцать лет назад, Дик. Ты в честь воспоминаний так надрался? – Журналистка из Метрополиса, к ней как-то попала какая-то информация о том, что произошло. Она начала копать, наткнулась на сенсацию: она нашла фотку меня в таком виде, врача, к которому меня отнёс Брюс. Пришлось тогда подкупить и надавить на органы опеки, чтобы не крутились вокруг, так она и про это выяснила, начала подбираться всё ближе... – Неужели на таком можно сделать сенсацию? Трагичная история, но... – Она... она повернула всё так, будто Брюс со мной всё это сделал. Будто это он нашёл меня и поимел, а потом... потом забрал к себе в качестве личной шлюхи, будто Брюс просто заметал за собой следы, будто просто называл своим сыном для прикрытия, а на самом деле... Чёрт, она ещё писала в своих черновиках, что Брюс меня подкладывал под своих партнёров-извращенцев для своих целей! Чёрт, Брюс, я сам не знаю как, вытащил меня из всего этого ада! Знаю, что я не образец психического здоровья, но он не дал мне убиться, он как-то сумел создать мне семью, он полюбил меня, не смотря на то, кем я был, он единственный... А эта журналистка! Она ради своей сенсации хотела сделать из него монстра! Её удалось вычислить и остановить только в последний момент, она уже была готова отправить материалы в редакцию, а если... если... – Хэй, всё хорошо, правда. Всё обошлось, верно? И он не единственный. – Кто? – Брюс. Ну, то есть, мистер Уэйн. Я люблю тебя. – Правда? – Дик был по-настоящему удивлён. Любит? Джейсон же только периодически жаловался, что Дик ему мешает, отмазывался от совместного времяпрепровождения, Дик даже иногда думал, что Джейсон с ним всё же из-за его статуса – боится обидеть, сделать больно просто потому, что боится его отца. А это... надо же. Любит, несмотря на то, что узнал, несмотря на то, во что его – Дика – превратили, превратили в шлюху, в игрушку... А ещё он мог бы вчера воспользоваться предложением, мог бы получить то, что явно хотел, но не стал... Дик не понимал, правда. Он не привык, что люди такие, не привык, что с ним они такие. – Да когда это я тебе врал? Люблю, несмотря на то, какой ты кретин. И я уверен, что уж им тебя никто не сделал, а это врождённое. То, что ты кретин и придурок. А теперь поднимайся уже, я ещё вчера обещал твоему отцу привести тебя домой. И, вопреки собственным словам, Джейсон вновь прижал к себе Дика крепко-крепко. Он честно не знал, что думать по поводу всего случившегося. Конечно, он злился на мудака, который совершил это с Диком, даже если мудак был мёртв (Джейсон краем уха слышал, что Брюс Уэйн лично убил Тони Зукко), а по поводу Дика. Джейсон не понимал, почему тот винит себя. Хотя нет, не так, он понимал – жертвы насилия, особенно те, которые подверглись ему в детстве, часто начинали винить себя, начинали думать, что это они неправильные, раз с ними так поступили, что позволили так с собой поступить. Верили даже, что заслужили такое отношение к себе, что так и надо... Джейсон мог бы часами распинаться, что это не так, что Дик не виноват, что Дик – лучше всех, только понимал, что Дику это, скорее всего, говорили множество раз, что не стоит бередить старые раны, раз за разом поднимая эту тему. Тот лишь продолжал делать вид, что всё хорошо, всё просто прекрасно, лучше не бывает. А когда кто-то так громко кричит о том, как ему хорошо – это уже показатель ненормальности. Джейсон мог бы догадаться и раньше... В том числе и потому, как отец спускал Дику с рук все его выходки. Да уж, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось... А ещё становилось понятно многое в поведении Дика. За ориентацию Джейсон не спешил ручаться, да и спрашивать было нечего – кто в десять лет задумывается о таком? Но вот его эта беспорядочная половая жизнь – возможно из-за ощущения себя как «шлюхи», что так и надо, но при этом страх подставиться самому – неприятные воспоминания? Скрытые триггеры? Может, именно поэтому Дик казался таким неловким и в их отношениях – словно не знал, что делать и как. Заваливал подарками, постоянно домогался, пытался всю жизнь Джейсона под себя подмять – типичные «штампы», которые можно почерпнуть из поверхностных наблюдений и фильмов. Дик не научился строить прочные социальные связи, вот и выкручивался как мог, стараясь мимикрировать под остальных «нормальных» людей. Наверное, то, что он вообще эти отношения установил – уже большой шаг вперёд. Возможно. Кларк Кент редко выезжал за пределы Метрополиса с тех пор, как там поселился. Метрополис – был большим городом с большими перспективами и большими возможностями для репортёрской деятельности. Кларк вообще стремился раскрыть и донести до людей правду, какой бы она ни была. Как и его коллега – Лоис Лейн. Лоис, которая пару недель назад получила какую-то информацию от таинственного источника и уехала в Готэм, вся взбудораженная. Она не говорила, что именно узнала, но восторженно по секрету шептала, что это будет небывалой сенсацией, что она может получить Пулитцеровскую премию, если завершит расследование... Единственное, что смог из неё вытащить Кларк, так это то, что расследование связано с сыном Готэмского авторитета Брюса Уэйна – Ричардом Уэйном, когда-то Ричардом Грейсоном. А потом она пропала с концами, просто испарилась, больше не выходила на контакт, а Кларк боялся за неё. Правда боялся, Лоис и раньше бесстрашно бросалась в самую гущу событий, не думая об осторожности, но теперь она, мало того, что дразнит одного из самых влиятельных мафиози Америки, так ещё и делает это на чужой неизвестной территории. Через неделю после исчезновения Лоис Кларк сам отправился в Готэм, надеясь найти следы своей коллеги. И да, единственной зацепкой был тот самый Ричард Уэйн. Кстати, отследить того было удивительно просто: почти каждый шаг Ричарда за пределы особняка отца тут же попадал в социальные сети, а тот, вроде как, и не был против – редко скрывался от «фанатов». Так что подловить Ричарда в одном из клубов было легко. Сейчас тот, например, сидел за столиком и пил что-то яркое из высокого стакана. – Ричард Уэйн? Позволите задать пару вопросов? – Кларк не собирался ходить вокруг да около, всё, что можно было узнать простым наблюдением, уже показывали те самые социальные сети. Так что можно попробовать пойти на контакт – судя по прессе и интернету, Ричард был не против пообщаться с журналистами. – Дик. – Что? – переспросил Кларк. – Меня зовут Дик. Очередной журналист, да? – Дик, как он сам попросил себя называть, склонил голову к плечу, помешивая свой коктейль пластиковой длинной палочкой с пальмой на конце. – А что, в последнее время часто донимают? – спросил Кларк. Он старался быть осторожным, спрашивать лишь то, к чему приводит сам этот Дик, потому как велик шанс, что если он спросит напрямую о Лоис, то пропадёт, как и она, так ничего и не узнав. – То да, то нет, трудно быть мной, – поделился Дик. – Так Вам чего? Фотку с автографом? Рассказ о любимом плюшевом мишке, с которым я до сих пор обнимаюсь? Подробности сексуальной жизни? Или хотя бы кто-нибудь заинтересуется моей жизнью в качестве акробата? А то ведь и в тур по стране ездил, а всем подавай то, с кем я сплю, что я ем и чего хочет мой отец. Представляешь, как обидно? – А в ближайшее время планируются ещё выступления? Может, дадите эксклюзивное интервью о программе? – если Дик так хочет поговорить об этом, то почему бы и нет? Авось, разговорится, сболтнёт чего-то лишнего, что может указать на расследование Лоис... – Надо же, парень, тебе, и правда, что-то очень нужно от меня, раз подлизываешься таким способом, – Дик рассмеялся и сделал большой глоток своего напитка. – Почему же? Моим читателям будет интересно. – Вы так и не назвались, мистер, – Дик быстро и с лёгкостью переключался с официального на панибратское общение и обратно, скакал между ними. – Кларк Кент, Дэйли Плэнет, – честно представился Кларк. Да и не было у него всяких «фальшивых личностей», и потом, его газета – уважаемое издание с большим штатом – должно звучать солидно. – Дэйли Плэнет, говоришь? – Дик хищно перекусил нефтяную вишенку и посмотрел как-то странно, чуть склонив голову уже в другую сторону. – А что, кто-то уже оттуда приходил? – осторожно спросил Кларк. Лоис брала у него интервью? С этого всё началось? Или что? – Да так, знакомое название, – Дик вновь безмятежно улыбнулся, Кларк даже подумал, что ему показалось, что был этот «странный» взгляд. – Большая газета из Метрополиса, а интересуетесь мной? Прямо льстит. – Всё в порядке? Этот человек тебя беспокоит? – Кларк поднял голову и увидел подошедшего к столику парня. Молодой, достаточно высокий, спортивного телосложения, и сталь в глазах, когда тот смотрел на Кларка, смотрел так, будто готов порешить его на месте и не испытать никаких угрызений совести. Телохранитель? Вполне понятно, что Брюс Уэйн не хотел оставлять своего сына без защиты, что кого-то нанял. – Расслабься, Джей, – Дик накрыл своей рукой руку этого Джея, упёртую в столешницу. – Просто ещё один журналист, так желающий какого-то крутого материала, что готов посвятить статью моей акробатической карьере. Аж в Дэйли Плэнет! – Да-а-а? – Кларку показалось, что на миг в глазах Джея тоже что-то такое промелькнуло, не было особых знаков, но интуиция журналиста говорила именно об этом. Но Джей пока просто присел рядом с Диком со своей большой кружкой с пивом. – А то. Круто, да? И, блин, ты что за дерьмизию опять взял? – Нормальное пиво! – Джей оскорбился или сыграл, что оскорбился. – В какой извращённой вселенной это – нормальное? В какой вселенной нормальное пиво – это фильтрованная бутылочная дешёвая гадость? А ты, – Дик вновь обернулся к Кларку, – напишешь и опубликуешь статью о моих «полётах под куполом», и я подумаю о том, чтобы рассказать чего-нибудь интересное. Это был явный намёк на окончание разговора. Брюс Уэйн привык защищать свою семью, как ту, что с большой буквы – Семью – работу всей его жизни, людей, разделявших его убеждения или просто работавших на него по той или иной причине, так и обычную семью, состоящую из Дика и... ну, собственно, всё. Брюс прекрасно знал, что привязанности мешают и затуманивают рассудок. Нет, он пытался, конечно, создать отношения и прочее, но в итоге единственный, кто оставался рядом годами – приёмный сын – мальчишка, которого он спас от психованного извращенца, хотя и не успел вовремя. И Брюс всеми силами старался, чтобы больше такого не повторилось. Так что когда какая-то девка мало того, что посмела рыться в давно похороненном прошлом, так ещё и вывернула факты наизнанку, Брюс принял меры. А теперь ещё один газетчик оттуда же начал рыть носом землю. Брюс пытался игнорировать очередного проныру, он ведь постарался окончательно закопать всё, что только можно, но журналюга был слишком настойчив, слишком въедлив. И в итоге это привело очередного искателя истины в кабинет самого Брюса под конвоем из людей Семьи. – Я слышал, Вы копаете под нас, мистер Кент. Это может плохо для Вас закончиться, – Брюс флегматично посмотрел на своего гостя поверх бумаг, словно раздумывая, стоит ли тот, чтобы ради него отрываться от работы. – Вы меня не запугаете, я стал журналистом для того, чтобы раскрывать людям правду! – напыщенно отозвался тот. Кларк Кент из Дэйли Плэнет. Брюс бы очень хотел быстро расправиться с ним и забыть, как о досадной помехе, но... Тот самый Кларк Кент, которому приписывали то любовную, то ещё какую-то связь с Лексом Лютором – по сути, владельцем Метрополиса. И что бы там ни сплетничали, этот Кент и правда в каких-то отношениях с Лютором, а ссориться с Лексом было себе дороже. Ввязываться в войну с Метрополисом было бы крайне неосмотрительно. Так что Брюс очень надеялся, что получится просто пинком под зад отправить этого писаку домой, иначе придётся вести переговоры с Лютором о том, чтобы тот приструнил свою собачку. – Кажется, то же самое говорила ваша коллега – мисс Лейн, верно? – Где она? – Кент рванулся было вперёд, но его тут же удержали двое людей, те же, что и притащили его сюда. – Не беспокойтесь, мистер Кент, такими темпами вы скоро к ней присоединитесь, – «успокоил» его Брюс. Обычно он был сдержаннее, но эти «рыскальщики» посмели трогать его сына, посмели делать ему больно, а это нельзя было так просто простить. – Если Вы её хоть пальцем тронули, то... – Что же Вы сделаете? Не забывайте, с кем связались, мистер Кент. Ваша подружка сама виновата, что попала в неприятности, как и Вы. – Ты её убил, монстр?! – о, у Кента уже сдали нервы, тут и работать не придётся. – Какие глупости, – фыркнул Брюс и всё же отложил бумаги на край стола. – Мне не пришлось ничего с ней делать. Бедняжка так заработалась, так заработалась, – Брюс сокрушённо покачал головой, – не стоит так много работать, особенно таким впечатлительным особам. Бедная девушка не выдержала напряжения, я слышал, что она слегла с сильнейшим нервным срывом в Аркхэмскую лечебницу, какая жалость, а была такой перспективной журналисткой... – Ты – монстр! – вновь повторился Кент. – Все узнают о твоих тайных делишках! – Только если Вы об этом расскажете. Если сможете. Если Вам поверят. И потом, смотрите, как бы и Вы не перенапряглись, на Вашей работе такие жуткие риски... Так что настоятельно советую Вам покинуть Готэм, пока и Вас работа слишком сильно не измучила. На этом аудиенция окончена, – Брюс достаточно вымуштровал своих людей, чтобы те по намёкам понимали, что надо вытолкнуть «гостя» за дверь, а потом по кивку и самим свалить из кабинета. – Стефани, – Брюс ткнул по кнопке коммуникатора. – Тодд здесь? Чудно. Ко мне его, живо. Джейсон появился в кабинете уже через минуту. Такой готовый к приказам и поручениям. Брюсу нравился этот паренёк: исполнительный, смышлёный, нестандартно мыслит, упорный, а самое главное – преданный. Не только самому Брюсу, как таковому, как авторитету, хотя было видно, что Джейсон ради каждого слова поощрения от босса был готов чуть ли не удавиться, но верный и идее очищения Готэма. У Джейсона было своё яркое представление о справедливости, и поэтому он готов был положить жизнь на дело Семьи. Эти качества были вполне обоснованной причиной, чтобы поставить Джейсона рядом с собой, как свою правую руку. Однажды. Сейчас тому надо набраться опыта: парень молод, действует импульсивно, как с этим поиском поставщика. Да, из-за «крота» только действия в одиночку могли привести к успеху, но если смотреть на ситуацию целиком, это было слишком самонадеянно. Всё могло пойти наперекосяк от одной маленькой случайности, а рядом не было никакой поддержки, чтобы это исправить, желание стать героем могло стоить больших проблем. Да, не стоило, но могло. Именно поэтому Джейсону нужно было ещё многому научиться, прежде чем тот займёт место, которое он заслуживает. С самим Брюсом, а в последствии, и с Диком. Да, это был ещё один фактор: Джейсон сумел каким-то непостижимым образом пробраться под броню Дика, которую тот возвёл вокруг себя с того самого рокового дня. Самому Брюсу потребовалось куда больше времени, чтобы завоевать доверие мальчишки. Да, возможно, дело было в том, что раны были слишком свежи и кровоточили, но всё равно Джейсон сумел сделать то, что почти никому не удавалось. Брюс не тешил себя надеждами, что проживёт вечно, он знал, что какое-нибудь из покушений в самом ближайшем времени может стать успешным, так что Дику будет нужна поддержка надёжного человека, того, кто будет ему верен и не подумает, что Семья ослабла с новым «руководством», что это шанс подмять всё под себя. – Я так понимаю, мой сын рассказал, что произошло с ним пятнадцать лет назад? – спросил Брюс. Он и так знал ответ, уж чего он добился в отношениях с Диком, так того, чтобы между ними не было секретов. После той пьянки Дик был во многом сумбурен, но выводы напрашивались сами собой. – Ну... да, – Джейсон слегка замялся. – Только что у меня был ещё один журналист из той же Дэйли Плэнет. – Кент? Он приходил пару дней назад «брать интервью» в клуб к Дику. – За эти пару дней он успел наткнуться на следы прошлого, даже несмотря на то, как я старался всё это похоронить. – Мне им заняться? – в тоне и глазах Джейсона промелькнуло нечто хищное. Ещё одно достоинство парнишки: стоило кому-то задеть Семью, а тем более, тех, кто ему был дорог, и тот был готов на всё. – Нет, Кентом я займусь сам. Дело в другом, Джейсон. Эти оба журналиста слишком легко всё раскопали, Лоис Лейн вообще кто-то дал наводку. Я подозреваю, что есть кто-то, кто в курсе ситуации, кто посылает ищеек по следу и выворачивает всё в свою пользу. Мне нужно, чтобы ты не спускал глаз с моего сына, если мои подозрения верны, то прессой дело не закончится. Не знаю, личное ли это, но кто-то нацелился или на меня через Дика, или на него самого. Его безопасность – твой приоритет. Всё ясно? – Да, босс, – Джейсон выглядел весьма довольным, хотя явно скрывал это. По сути, ему чуть ли не каникулы выдали рядом с его парнем. Брюс и так знал, что Джейсон всегда оберегал его сына, но сейчас... пусть его ничто не отвлекает. Была даже мысль осторожно подкинуть Дику идею свалить на какие-нибудь острова на пару месяцев, пока сам Брюс разберётся что к чему. – Тогда почему ты всё ещё здесь? Я не вижу тут своего сына, – Брюс еле слышно хмыкнул, когда за Джейсоном захлопнулась дверь: тот едва ли не на реактивной тяге умчался из кабинета. Вот и чудно. По-хорошему, стоило бы ещё людей на то же самое приставить, но Брюс прекрасно знал, как Дик ненавидел всяких телохранителей, как любил убегать от них из принципа, даже если сам был в опасности. Джейсона он хотя бы не воспринимает так, значит, есть шанс, что прикрытие у него всё же будет. К Лоис в застенках Аркхэма удалось пробиться с трудом. Не то чтобы ему особо препятствовали, но точно не спешили: бумажки, бумажки и ещё раз бумажки. А когда пробился... Это была не та Лоис, которую Кларк знал. Та его даже не узнала, а может и узнала, по ней вообще было сложно что-то сказать. Было страшно представить, чем её накачали, чтобы она стала практически овощем. Она вроде как ходила, реагировала на обстановку, но как-то механически, словно ей больше ни до чего не было дела. Нервный срыв, говорите? И ведь никаких доказательств, что это не так, что Лоис не сама свихнулась, погнавшись за фантомом. Она ведь всегда была увлекающейся, всегда полностью отдавала себя работе и поиску правды, а большая часть людей вокруг посчитала бы её психичкой, которая только по случайности так долго избегала лечебницы. Это Кларк знал, что она не такая, что она сильная, что Лоис могла справиться со всем миром, но кого бы заинтересовало мнение какого-то журналиста-коллеги, который, судя по тому же мнению остальных, годами безуспешно пускает слюни ей в декольте? Кларк Кент был не из тех, кто сдаётся. Так что, смотря на то, как Лоис безучастно тыкает пластиковой ложкой в кислотно-зелёное желе, Кларк пообещал себе, что обязательно раскроет тот самый секрет Уэйна, обязательно расскажет о нём всему миру. Этот секрет должен быть очень и очень грязным, раз Уэйн так трясётся над его сохранностью, раз позволяет себе такое, а не просто откупается или запугивает, как обычно поступают подобные ему. Правду необходимо найти. – Мой отец приказал тебе следить за мной? Джейсон не таких слов ожидал, когда стал разминать плечи Дика. Ожидал довольных стонов, каких-нибудь милых глупостей, которые Дик любил нести, когда разомлеет, но не это. – Я... эм, – Джейсон запнулся. Он честно не знал, как ответить. Дик разозлится? Обидится? Он ведь не любил, когда его контролировали, не любил когда его излишне опекали. Когда Дик рассказал правду о том, что произошло пятнадцать лет назад, Джейсон отчасти даже неосознанно начал продумывать каждое слово, каждое действие рядом с Диком: как бы не наткнуться на неприятное воспоминание. Как бы не разрушить всё... Через несколько дней Дик буквально взорвался и наорал, что не желает, чтобы с ним носились как с хрустальным, что если Джейсон продолжит в таком духе, то «хрустальный» набьёт ему морду так, что мама родная не узнает... – Расслабься, я понимаю. Ты не можешь игнорировать приказы моего папочки, а папочка считает, что я в опасности, и единственный, от кого я не сбегу – это ты. – Дик, это... – Да-да, – вновь перебил тот. – Я не дурак, Джейсон. Я понимаю, что просто так журналисты не раскапывают историю пятнадцатилетней давности и просто так не находят улики, от которых избавлялись лучшие в своём деле. – Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь произошло, – честно ответил Джейсон. – Я знаю. Но ты уже который день только со мной и таскаешься, не надоело? – Мне нравится быть с тобой, – Джейсон знал, что виляет, но хотя бы мог утверждать, что не врёт. Он действительно беспокоился, приказ или не приказ, действительно любил быть рядом с Диком, а детали... это детали. – Да ладно, я ж себя знаю, от меня необходимо отдыхать, – Дик рассмеялся. – Знаешь что? Иди завтра в этот свой универ, тебе же надо завтра работу какую-то там важную сдавать? Иди, короче. – Но... – Я буду тут, Джейс. Всё равно не собирался завтра никуда идти. Ты же не думаешь, что здесь кто-нибудь попробует на меня напасть, правда? Так что вали на свою учёбу, а то будешь мне потом всю жизнь припоминать, что у тебя в аттестате не по всем предметам стоит пять с плюсом, а где-то затесался самый настоящий минус! Жуть, ты же меня за этот минус пилить будешь годами! – Я люблю тебя, – прошептал Джейсон, ткнувшись Дику в затылок. Раньше он боялся об этом говорить, потом, когда Дик психовал в его руках, это был, наверное, единственный довод, чтобы успокоить его, а сейчас... Сейчас это было приятно говорить, приятно шептать раз за разом по поводу и без повода, приятно чувствовать, что Дик от этого чуть ли не дрожит от удовольствия, почти мурлычет в ответ. – Ты точно никуда не уйдёшь завтра? – Хэй, да когда это я подставлял тебя перед отцом? Он же тебе голову открутит, если я просто на дороге поскользнусь, а мне твоя голова нравится на месте. – Это просто пиздец какой-то! Джейсон нашёл Дика в его комнате, которая сейчас напоминала побоище. Дик и раньше не отличался особенной аккуратностью, но сегодня, судя по всему, раскидал всё вполне осознанно. – Я тебя на полдня оставил, что происходит? – Что происходит? Что происходит?! Эта... эта тварина притащила своего мелкого выблядка, заявляя, что это сын Брюса! – Какая ещё тварина? Какой ещё выблядок? Успокойся и расскажи всё по порядку. Дик выдохнул, остановился в своих забегах по комнате и шумно свалился на постель. – Талия аль Гул. Знаешь же этих арабов, которые иногда с нами сотрудничают на территории Штатов? В общем, она сегодня притащилась с пацаном десяти лет – Дэмианом, наплела что-то про жуткие проблемы у них там внутри, про опасность, и сунула этого пацана Брюсу, мол, тот его сын, так пусть спрячет и позаботится, пока там у них всё не уляжется. Ну какая засранка, а? А её сын... – Погоди, Талия? – теперь уже Джейсон уселся на кровать. – Она ещё здесь? – Ну, вроде как, хотя не знаю точно, а что? Эй, ты чего такой бледный? – Бля, бля, бля... – простонал Джейсон. – Чёрт, у неё с твоим отцом насколько всё серьёзно? – Понятия не имею, да что не так? – Бля-я-я, – вновь простонал Джейсон. – В общем, пару лет назад я участвовал в одной совместной операции с ними, ну, и там Талия была... Чёрт, мне было шестнадцать, а она одна из самых горячих женщин, каких я видел, и когда она меня затащила в постель, я и не думал сопротивляться... Твою же мать, я спал с любовницей твоего отца! Даже не знаю, кто мне первый голову открутит! – Да ладно, судя по тому ахую, в котором был Брюс, он не слишком был близок с ней последние годы. Да и «новость» вряд ли прибавила ему светлых чувств. Особенно «новость». Этот сынок – жуткий кошмар, – вернулся в прежнее русло Дик. – Нахальный такой, он всего пару часов здесь, а уже возомнил, что мир вращается вокруг него. Ходит тут, как босс, всем указывает, Брюс о нём в жизни не знал, а этот Дэмиан с первой минуты вовсю кричит, что он его сын – единственный, мать его, настоящий сын, что он наследник! Он мне в лицо заявил, что раз у Брюса теперь есть настоящий сын, то я могу собирать манатки, ведь приёмыш больше никому не нужен! Убил бы засранца! – Кого-то он мне напоминает, – не удержался от подколки Джейсон. – Что, так задевает, что есть ещё один «принц»? – Ты что, не понимаешь?! Что значит «ещё один принц»? Во-первых, он куда больший говнюк! Я так себя с людьми не веду! А во-вторых, он просто права никакого не имеет! Даже если мой отец и нагулял его, хотя, может, Талия и заливает об этом, то всё равно это не делает этого выблядка сыном Брюса! – Ревнуешь? – фыркнул Джейсон. – Да заткнись ты! И вообще, не скрывай, что ты спал с этой потаскухой. Не думаю, что Брюс и так верит в её великую любовь, но пусть знает, что та точно не была верна ему все эти годы, лишь мечтая о новой встрече. Даже если это, и правда, его сын, то явно, что эта баба специально всё так подстроила, чтобы иметь рычаг давления, а не из любви. Вот! – Пользуешься мною, как хочешь, – Джейсон откинулся спиной на постель. – Мог бы хоть поревновать для приличия. – К чему это? Я уверен, что такая засранка, как она, может любого в свою постель затащить и сожрать, не выплюнув и косточки. А ты был маленький и глупый, ты и сейчас не слишком большой и умный... – Хэй, ты меня успокаивать или оскорблять собрался? – Джейсон вздохнул и подполз ближе к Дику. – Если ты так уверен в том, что говоришь, то всё будет хорошо, верно? Твой отец – не глупый человек, он не позволит водить себя за нос. – Ну да, наверное, – выдохнул Дик, потихоньку успокаиваясь. – Вот и хорошо, – Джейсон окончательно прижался к Дику и коснулся губами его шеи. Если что-то и приводило Дика в хорошее расположение духа, так это секс. А потом, уже на трезвую голову, можно будет и поговорить об остальном. – Фу, нет, – Дик резко дёрнулся в сторону. – Что не так? – Ты меньше минуты назад рассказал мне, что спал с этой сучкой, а теперь лезешь ко мне? – Дик скривился так, будто только что босой ногой наступил на таракана. – Ты же сказал, что не ревнуешь. – Я и не ревную, но одна мысль про тебя с ней в одной постели... Мерзость! – Дика вновь передёрнуло. – Иди в душ, быстро! – По-твоему, я два года не мылся с тех пор? – В душ, кому сказал? – Дик буквально спихнул Джейсона с постели. – Как скажешь, Солнце. Не хочешь присоединиться ко мне, чтобы убедиться, насколько чистым я буду? Лично меня вычистишь, а? – Лучше тебе ёршик вручу, – на полном серьёзе ответил Дик и отвернулся. – Знаешь, если бы я начал психовать по поводу каждого, с кем ты спал... – Джейсон обернулся уже на пороге ванной, – ты бы в жизни из душа не вылез, – и быстро захлопнул за собой дверь, спасаясь от летящей подушки. Дик в итоге присоединился. Джейсон почти потерял надежду, но через полчасика тот пришёл, видимо, остыл, осознал, что это было два года назад, ну или просто пытался доказать, что по сравнению с ним, любая женщина – просто скука. Дик его трахнул так, как не трахал уже давно: ярко, почти зло, просто восхитительно (не то чтобы обычный секс был скучный). Да уж, после такого и правда даже странно думать о ком-то ещё, да и вообще думать не получалось. Джейсон потом даже лениво думал, что надо бы давать Дику больше поводов для злобы и ревности. Нет, не изменять ему, конечно, но ведь должно быть что-то, что будет Дика выводить из себя, но не приводить к боли и разочарованиям? Делать больно Дику ни в коем случае не хотелось. И дело даже не в случае за тем самым ужином с Брюсом Уэйном. Тот под конец вдруг посмотрел на него серьёзно и произнёс: «Надеюсь, мне не надо говорить, что будет, если ты хоть раз сделаешь больно моему сыну?», Джейсон тогда даже выдавить из себя ничего не смог, лишь закивал, как игрушка-болванчик на приборной панели во время гонки по пересечённой местности. Он и до этого знал, что ему не поздоровится. Да даже если бы и сошло с рук... Джейсон любил эту занозу в заднице, слишком любил, чтобы хотя бы подумать о том, чтобы играть с его чувствами. У Дэйли Плэнет по большинству крупных городов Америки были сняты небольшие квартирки для проживания сотрудников. Правда небольшие – просто чтобы поспать и вновь приняться за работу. Такая была и в Готэме. И в ней явно кто-то побывал, кроме персонала редакции. Там не было погрома, как в фильмах про шпионов, наоборот – чисто, слишком чисто. Работники пера и слова, как творческие люди, часто оставляли после себя бардак: разбросанные бумажки, заметки и фотографии на стенах, недопитый кофе в чашке... Когда же Кларк вошёл в квартиру, он словно оказался в помещении, где никто никогда не жил и не бывал. Или в гостиничном номере, который вычистила горничная перед заселением новых постояльцев. Люди Уэйна, кто же ещё? Тот слишком трясётся над тем, что раскапывала Лоис, раз с таким усердием подчищает хвосты. Мог ли тот что-то пропустить? Маловероятно, конечно, но Кларк решил проверить. Надо же было брать зацепку хоть откуда-нибудь, верно? Особенно когда Лоис еле вспоминает своё имя, что уж говорить о материале расследования. Через час поисков Кларк уже готов был разочароваться: люди Уэйна хорошо знали своё дело. А потом он услышал, а скорее кончиками пальцев почувствовал, что один из ожидаемо пустых ящиков стола будто за что-то цепляется при движении. Кларк аккуратно вытащил его и залез дальше, пальцы наткнулись на уголок бумажного листа. Оборванного бумажного листа, как оказалось, когда Кларк вытащил его. «Подтвердить у доктора Стивена Райли о 21 сентября 1999 Взял его к себе, чтобы повторить? Использовал только сам или давал другим ради сотрудничества?» Типичные заметки Лоис во время расследований – вопросы самой себе как план работы. Это был лишь клочок бумаги с неполными данными, но это всё, что было. Как минимум, надо узнать, кто такой доктор Стивен Райли, а сентябрь 1999? Это разве не то время, когда Дик осиротел и был принят Уэйном как сын, судя по той информации, что удалось достать из Сети? Значит, Лоис нашла что-то о том, что было пятнадцать лет назад? Что могло быть настолько важным, чтобы это было сенсацией? Уэйн убил родителей Дика? Но тогда причём тут повторение и использование? С чем можно сопоставить новые факты? Кларк уже успел отыскать, что Дик Грейсон был из семьи выдающихся акробатов, что его родителей убил некто Тони Зукко, который потом пропал, и больше никто его не видел, что Брюс Уэйн практически тут же оформил опекунство над мальчишкой. Пиар? Решил сделать хоть что-то хорошее? Был виноват в смерти его семьи? Было странно, что не нашлось никаких записей об отчётах службы опеки. Сами по себе записи были засекречены, даже для журналистов, но суть в том, что вообще этих записей не было! Словно за все те годы, пока Дик жил у Уэйна, их ни разу не навещали представители социальной службы. А должны были, учитывая такой трагичный опыт в столь юном возрасте. И достаточно долго не было о Дике никаких новостей, а потом, несколько лет спустя, тот объявился – и сразу с фанфарами и апломбом. Стал гулять по клубам, появляться перед прессой, как какая-то звезда таблоидов. Ну а в семнадцать Дика в первый раз папарацци застали с другим парнем и со спущенным штанами. После этого представители жёлтой прессы как с цепи сорвались, пытаясь урвать ещё фоток с другими парнями – их было много, как фоток, так и парней. Дик это никак не комментировал, но, такое ощущение, что совершенно не скрывал, чуть ли не выпячивал. И как Брюс Уэйн это позволяет? Странно это всё. Надо искать. Чем дальше Кларк искал, тем загадочнее становилась ситуация. Он не рискнул оставаться в квартирке, а перебрался в комнату в мотеле на окраине города, там было паршиво, зато бесплатный вай-фай. После долгих поисков стало известно, что доктор Стивен Райли работал в 1999 году в небольшой частной клинике в Готэме врачом экстренной помощи. И это тоже было странно. Судя по тому, что было известно по поводу убийства Джона и Мэри Грейсонов, тем подпилили крепления на трапеции, мальчик же в выступлении не участвовал, так зачем ему нужен был врач экстренной помощи? Понятно, если бы психолог, но травматолог? Кларк откинулся на стуле и запустил пальцы в волосы, оттягивая их, словно стараясь вытащить все мешающие мысли из головы. Картинка упорно не складывалась. Тихо пискнул почтовый агент. Начальство отзывает отпуск и хочет своего работника назад? Было бы неприятно. Но нет, незнакомый адрес. Подписано как «Анонимный доброжелатель». Всего одна строка текста: «Я, как и Вы, заинтересован, чтобы до людей донесли правду о Брюсе Уэйне», и прикреплённый файл. Кларк кликнул по иконке, раскрывая изображение. То, что было на нём, дошло не сразу. Маленький мальчик – Дик Грейсон, по крайней мере, очень похож на него на старых фотографиях из газет. Дик, избитый, без чувств, в надорванном коротком платьице, чулках, руки связаны за спиной, на лице и ногах пятна чего-то белёсого. Неужели сперма? Это же значит... Недостающий кусок головоломки? Вот что Лоис расследовала, и, судя по её заметкам про повторное использование, получается, что Брюс Уэйн изнасиловал этого мальчика, а потом забрал к себе под видом сына? Мерзость какая! И все эти годы он держал при себе Дика как личную шлюху? Да уж, такая статья точно могла бы подорвать репутацию Брюса Уэйна – мецената и спасителя Готэма, которую он так усердно выстраивает. Кларк с трудом удержался от того, чтобы тут же послать всё это издателю, подкрепив едким текстом статьи. Нельзя. Да, Лоис накачали, да, Брюс Уэйн – не невинная овечка, но профессиональная этика обязывала убедиться в правдивости информации. Дэйли Плэнет – не бульварная газетёнка, чтобы сплетни публиковать, нужны были доказательства, желательно, железные доказательства, прежде чем бросаться такими обвинениями. Нужно было убедиться, избавиться ото всех сомнений. Да, Уэйн – преступник, но, к примеру, нынешний Дик Уэйн не выглядел жертвой многолетнего домашнего насилия – порхает, как птичка, смеётся, рассказывает о своих турах как акробата, зависает в клубах, ведёт бурную личную жизнь, отрывается на курортах – фотографий и данных об этом было предостаточно. Это ширма и обман? Или Дик так сильно увяз в этих отношениях насилия, что считает их нормой? Так, что окончательно стал геем? А этот парень тогда с ним? Охраняет Дика от угроз или следит, чтобы тот ничего лишнего не сболтнул таким представителям прессы, как Кларк? И как Уэйн своей «шлюхе» позволяет спать с другими? Или же, как вырос, стало не так интересно, только на маленького тянуло? Надо разобраться. – Хэй, ты чего такой кислый? – Джейсон облокотился о стол Тима. Дик сейчас крутился на своих кольцах или чём-то подобном в тренировочном зале, Джейсон же решил пока навестить друга, раз там точно следить за своим «объектом» не надо. – Ты что, пока не встречался с засранцем? – Тим фыркнул и откусил кусок шоколадного батончика. Судя по тому, сколько пустых обёрток было вокруг, Тим и правда на нервах. – Каким ещё засранцем? – Значит, не встречался, – кивнул Тим, отрываясь от батончика и возвращаясь к тексту на ноутбуке. – Ты о ком? – Да об ублюдке этом! «Ублюдок» как термин, Джейсон. Того, что аль Гул притащила. – Сынок Талии, что ль? – Он самый, говнюк мелкий... Так и хочется засунуть каждую его руку и ногу в мясорубку и провернуть ручку пару раз, – пробурчал Тим, переключаясь на «Сапёр» на своём компьютере. Это Тима тоже успокаивало. – Обычно ты не такой кровожадный, – заметил Джейсон. – Неужели всё так хреново? – Припёрся тут такой, – мышка клацала преувеличенно громко и резко, – будто он тут хозяин, а все остальные – грязь под ногами. Указания начал раздавать, будто знает всё лучше всех. Король мира хренов. Назвал меня – меня – диспетчером! Представляешь, меня – и диспетчером! Да я был моложе его, и уже систему Готэмского Банка взломал, а он меня – диспетчером! Меня – лучшего в моей области на всём восточном побережье! А то и в стране! – Да-да, а то и в мире, – поддакнул Джейсон, зная, что если этого не сделает, то ему в голову может полететь клавиатура. Или степлер. – Мне Дик успел поплакаться, что он теперь не единственная принцесса в этом королевстве, – Джейсон фыркнул и завалился на соседний стул. – Дик не такой мудак. – Ты просто с ним мало общаешься, – доверительно сообщил Джейсон. – Слухай, а ты не знаешь, Брюс собирается ДНК-тест по мальчишке делать? – Откуда мне знать? И зачем ему это? – Ну как зачем? Детьми многих шантажируют, особенно, кто высоко забрался. А если вспомнить Талию и её моральные ориентиры... – Ты её знаешь, что ли? – Ну, как тебе сказать, пару лет назад я имел удовольствие... познать её удовольствие. И не один раз. Скажу тебе вот что: эта женщина явно не монашка, знает своё дело. Отчасти даже могу понять Уэйна, почему тот сразу не дал ей пинка под зад после её появления с «сыночком». Я точно не был против такого поворота, а очень даже «за», но если она так просто меня в постель затащила, то скольких ещё? И кто знает, от кого она своего отпрыска нагуляла. – Какого хрена ты распускаешь эту поганую ложь о моей матери?! Джейсон развернулся на недовольный тонкий голос с явным акцентом. Чёрт. Вот уж точно: вспомнишь говно, вот и оно. Встретились-таки. В паре метров от них стоял пацанёнок арабских кровей с коротким ёжиком волос, весь из себя такой недовольный, Джейсону даже подумалось, что это лицо не способно перестраиваться в какую-то другую эмоцию – заклинило. – Почему ложь-то сразу? – спросил Джейсон. Он был не из тех, кого так легко запугать избалованным засранцем, с одним похожим он периодически трахался – выработал иммунитет наездам. И даже если этот Дэмиан окажется настоящим сыном Уэйна, Джейсон был уверен, что Уэйн всё равно ему рога-то скоро пообломает. Дик был его сыном более пятнадцати лет, но и ему не позволялось вести себя с людьми в Семье по-скотски (не похоже, чтобы Дик хотел этого, Джейсон не видел в нём садиста, как физического, так и морального, но как можно ручаться за те годы, когда они не знали друг друга? Может, Дика уже тоже... «обломали»). – Может и поганая, но чистая правда. – Не смей! Ты... ты... Мой отец твои кишки на кулак намотает! – За что? – Джейсон удивился вполне искренне. – За то, что твоя мамаша два года назад затащила в постель тогда ещё несовершеннолетнего подростка и развлеклась с ним по полной? Если и будут претензии, то явно не ко мне. – Я тебя уничтожу! – с одной стороны, это был нервный крик, но взгляд мальчишки был серьёзным. Надо же, какой серьёзный в десять лет, с какой ненавистью и превосходством во взгляде. Сам Джейсон в эти годы воровал колёса с машин и тырил бургеры из Мака, борясь за возможность в морозную ночь переночевать хоть где-нибудь, лишь бы не на улице. – Надеюсь, Ваше Высочество, вы не обидитесь, если я не пожелаю Вам удачи? Мальчишка гордо вздёрнул нос и удалился. – Он, что, реально «Ваше Высочество» воспринял не как сарказм, а принял за чистую монету? – удивлённо произнёс Джейсон через секунд десять. – Не думаешь, что у тебя будут проблемы? – озабоченно спросил Тим. – С чего бы это? Да, Талия хороша, но вряд ли настолько, чтобы так вскружить Уэйну голову, для убеждённости в её любовь и верность длинной в десять лет. Не стоило, конечно, отпрыску это говорить, но тот сам подслушал, максимум выговор за громкие разговоры устроит. – Хорошо, когда тебя любимый – надеюсь, всё ещё любимый, не хочу, чтобы таковым стал этот пиздюк, – сынок всегда защитит перед папой, да? – Хэй! Только не говори, что ты из этих! – обиженно воскликнул Джейсон. – Из каких? – Из тех, кто считает, что я тут только задницей выслуживаюсь. От тебя я такого не ожидал. – Нет, задницей ты получил самую удобную кровать в Готэме. Серьёзно, Дик на меня, как на какого-то секретаря, спихнул заказ матраса. Матраса стоимостью в крыло от самолёта, все эти чуть ли не нано-пружины, которые и не пружины, потому что он беспружинный; двухсторонний, чтоб можно было и как мягкий, и как жёсткий использовать; с подогревом, охлаждением, вибрацией, каким-то замудрённым «эффектом памяти», «вуалью» из шёлка, слоями из шерсти новорождённых ягнят, ручной пошив, гипоаллергенный, хотя с каких пор у Дика на что-то аллергия? Твою мать, с кем мне переспать, чтоб такой получить?! – А почему ты знаешь, а я не знаю, что матрас с вибрацией? Засранец, он скрывал от меня это столько времени! – То есть, тебя только это беспокоит? – Он скрывал от меня вибрирующий матрас, Тим! Вибрирующий! Сам, небось, на нём релаксировал, а мне не давал? Блин, а я-то думал, что у нас всё серьёзно! Дик любил это ощущение, когда все мышцы в теле, такие усталые, только что были в жутком напряжении, даже болели, но такой правильной болью, означающей, что ты вновь вышел за свои пределы, что ты стал сильнее, что работа принесла свои плоды. И любил потом долго стоять под душем, чувствуя, как струи ласкают тело, уносят это напряжение и приносят приятную тяжесть. На утро опять будет всё тянуть – молочная кислота, выработанная в мышцах. Спасают же новые упражнения, разгоняющие эту кислоту, например, секс по утрам, который точно можно принять за хорошую кардио-тренировку, а пока эта неизвестная угроза ещё здесь, Джейсон каждое утро был рядом, можно было насладиться его телом, избавиться от этой застоявшегося напряжения, просто получить удовольствие, подарить его, чувствуя, как тебе отвечают... Да, Джейсон был прекрасен, в который раз уже Дик говорил «спасибо» мирозданию, что, наконец, привело его именно к Джею. Иногда казалось, что с ним было слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Я думал, мы с тобой честны, – именно так встретил его Джейсон по выходу из душа. А Дик был честным с Джейсоном, правда. Да он ему о своём прошлом рассказал! О Зукко! И вообще, обычно, если Дик возвращался из душа, Джей или пытался делать вид, что он чем-то занят: работой там или учёбой; или же просто игнорировал, или наоборот весь притирался, намекал, и не просто намекал, что хочет секса... Но не обвинял, это было странно. – Джейс, ты о чём вообще? – осторожно спросил Дик, приближаясь к кровати, на которой Джейсон и восседал. Не соблазнительно, как обычно, не отстранённо, а взглядом будто прожигал. Что произошло? Что тот мог узнать такого, из-за чего ведёт себя так? В чём он сам мог накосячить, подведя Джейса? Неужели узнал о том, произошедшем в самом начале? О том, когда Дик воспринимал Джейсона как очередного проходящего человека в своей постели, и после второго или третьего секса решил переспать с тем безликим парнем из клуба «Квенса», чтобы проверить, правда ли этот обычный солдатик из «армии» отца так затянул? Это же тогда не было отношениями, секс просто, Дик, по крайней мере, в это верил... Верил, но не собирался говорить о произошедшем: просто секс в подпитии, когда Джейсон ещё ничего не значил, или сам Дик пытался думал, что не значил, зачем ему это? – Тим сказал, что матрас, который ты заказывал, с вибрацией! С вибрацией, мать твою, а ты мне ни разу не сказал и не предложил попользоваться! И как это называется?! – Джей... – Дик не знал, то ли ему смеяться, то ли испытывать облегчение, то ли разбивать себе лицо мощным фейспалмом. Обычно это Джейсон фейспалмил, но сейчас... Дик успел надумать себе всего на свете, вспомнить каждое своё прегрешение, а Джейсон просто был недоволен, что ему не рассказали обо всех возможностях матраса. – Да ладно тебе, эту функцию перехвалили, она скорее вызывает рвоту, чем удовольствие. – Угу, – фырк Джея был совсем не похож на нормальное «угу». Обижается. – Правда. Я сам с того момента, как его привезли, и я попробовал, больше его не включал. Хреново получается. Мне больше нравится нормальный массаж, например, как ты делаешь, – Дик знал, что подлизывается, но разве это не основа отношений? Он даже не собирался представлять, как много «подлизывался» Джейсон, чтобы сохранить то, что между ними есть, и не скатиться в очередной конфликт, его очередь, так ведь? – Хочешь, покажу то, что круче? – Н-да? – Брюс во внутреннем дворике у бассейна джакузи поставил. Что-то из новинок, должно быть классно. Хочешь попробовать? Можем вместе пойти протестировать, только представь, как во время «процесса» тебя оглаживают тысячи пузырьков, а? Подумать только, я ещё ни разу не занимался сексом в джакузи! Надо исправлять упущение. – То есть, очередная твоя эксгибиционистская фантазия, призванная удовлетворить твоё эго – это извинение? – Почему сразу эксгибиционистская? Через пару часов окончательно все уйдут, во дворике никого точно не будет, а тебе понравится новая джакузи Турбо-4000! Это ж зверь, а не ванна! Вообще, Джейсон не должен был соглашаться на это «извинение», Дик же, по сути, просто опять провернул всё в свою пользу, втянув в одну из своих авантюр, но надо было признать, что джакузи и правда была крутой. Этот внутренний дворик, в общем-то, зимой, осенью, ну, и весной представлял собой теплицу: стеклянная терраса с бассейном и прочим. Летом часть стен раздвигалась, выполняя теперь роль стеклянных же подпорок, ну и потолок разъезжался, открывая путь солнцу. Сейчас же это было именно как стеклянная теплица, сохраняющая тепло, с тем самым бассейном и джакузи, установленной почти у самой стены особняка. Реально классной джакузи. Обычно струи просто щекотали, били в какие-то точки, но это словно массировало все части тела. Класс, просто класс. Особенно, если совмещать это с сексом. Словно залезть в гигантский бокал с шампанским, пьянило не меньше. Дик опрокинул Джейсона со своих колен спиной на бортик и подтянул его ногу себе на плечо. Дик не был хилым, но в воде вся эта «акробатика» получалась намного легче. А ещё теперь струи воды напрямую массировали спину и, вместе с членом внутри, вместе с руками, скользящими по телу, губами, изучающими шею, плечи, лицо и всё, что показывалось над водой... В общем, идея Дика оказалась на удивление неплохой. Можно будет и повторить, нет, надо будет обязательно повторить, только, наверное, смазки взять больше, а то большая часть водой вымывается и проникновение несколько болезненно. Джейсон закинул вторую ногу Дику на другое плечо и откинулся ещё больше, пытаясь продвинуться тазом вперёд и сильнее притереться. – Ты меня придушить хочешь? – Дик фыркнул и наклонился вперёд, складывая Джейсона почти пополам. А это уже было почти больно, надо было больше уделять времени тренировкам на растяжку, это ведь не только в сексе полезно. – Почти с первой нашей встречи просто мечтаю, – вполне честно хохотнул Джейсон, всё сильнее чувствуя себя в грёбаном шампанском, теперь ещё и смех изнутри щекотал, как те самые пузырики. – И ты мне ещё в любви признавался? – Одно другому не мешает, – заверил Джейсон и окончательно притянул к себе Дика. Стоны лучше всего глушить поцелуями. Джейсон их не особо стеснялся, но кричать в голос под чужими окнами – не лучшая идея, начнут ещё выяснять, что это за кошачий концерт тут развели... Джейсон не любил закрывать глаза во время секса и не понимал людей, которые закрывают. Может, это и правда, как говорят, усиливает ощущения, заставляет сконцентрироваться лишь на физических ощущениях, но в чём смысл? Почему тогда не просто дрочить или не запихивать в себя игрушки, раз дело только в физическом? Почему тогда вообще эти люди занимаются с кем-то сексом, говорят о красоте, о привлекательности? Джейсон сейчас вот смотрел и не мог насмотреться. Смотрел на Дика, чьи волосы от воды отяжелели, но ещё сильнее блестели, в его глаза, во время секса вообще казалось, что зрительный контакт позволяет заглянуть куда-то в сердце или душу... Наслаждался игрой света, преломляющегося и отражающегося от воды, тем, как этот свет красиво играл в крупных каплях на коже, а если чуть-чуть сощуриться, скрываясь за ресницами, то каждая капля превращалась в маленькую радугу. Как можно потерять всё это, просто закрыв глаза? И во время оргазма, когда большинство зажмуривались, ну, по опыту Джейсона, он наоборот открывал глаза как можно шире, стараясь в эти несколько секунд впитать в себя совершенно новую и непередаваемую картину взрывающихся красок, когда то, что и до этого было ярко, вдруг начинало просто фонтанировать этой самой яркостью, чуть ли не прямой наводкой впрыскивало краски в мозг. – Ты красивый, – пробормотал Джейсон уже после, когда краски пришли в норму. – Я знаю, – не моргнув и глазом, фыркнул Дик. – Я серьёзно. Ты красивый. Очень, – это не было каким-то откровением, Дик всегда был красивый, не мог и не быть. Но так бывает, что в какой-то момент то, что уже кажется обыденным, к чему привык, вдруг врезается тебе в мозг скоростным экспрессом, заставляя вытащить голову из задницы. И в такие моменты поражает осознание, как тебе, блин, повезло. – Как скажешь, – легко согласился Дик, откидываясь на бортик. Джейсону было хорошо, просто прекрасно валяться в этой джакузи в тёплой воде под массирующими струями, валяться там с Диком, расслабляясь, касаясь, иногда лениво целуясь. Наверное, это и был один из тех моментов, которые консервируешь в памяти и возвращаешься к ним, когда плохо. Не то чтобы Джейсон считал, что скоро будет так плохо, что останутся лишь воспоминания, но всё равно откладывал образы куда-то глубоко внутрь себя. – Так вот оно что! – Джейсон дёрнулся от подозрительно знакомого и такого подсознательного неприятного голоса. Да быть не может! Это уже какая-то дешёвая комедия положений. Джейсон повернул голову и увидел грёбаного мальчишку – Дэмиана. Ну охренеть веселье... – Я раньше думал, что всё с рук спускают шутам, но, оказывается, и шлюхам тоже. Трахаешься с моим фальшивым непутёвым братцем и думаешь, что тебе всё позволено? – Пошёл нахуй, Дэмиан! – рыкнул Дик. – Это мой дом, где хочу, там и хожу, и мне плевать, что ты решил где-то со своей шлюхой развлечься, – мальчишка противно цокнул языком. – Хотя даже не знаю, кто тут большая шлюха. Надеюсь, когда отец узнает, он пересмотрит своё мнение о тебе и о том, достоин ли такой, как ты, носить его фамилию, – Дэмиан ещё раз цокнул языком и развернулся на пятках. – Это он так тебе угрожает, что ли? – спросил Джейсон, когда отошёл произошедшего. Чё за хрень это вообще была? – Да откуда я знаю? Терпеть не могу этого мелкого придурка, – Дик недовольно фыркнул и вылез из воды за полотенцем. – Весь вечер испортил, гадёныш. Прибил бы. Не понимаю, почему Брюс ещё не выпер его из дома. Что ему такого Талия наплела, а? – Расскажешь мне лучше эту сцену, когда засраныш будет убеждать твоего отца «переписать завещание» на основе того, что мы трахались в джакузи? – Джейсон рассмеялся и сам полез за полотенцем и одеждой. – Тебе всё смешно? – А тебе нет? Не можешь избавиться от проблем, так хоть воспринимай их с юмором. Он же такой забавный в своих попытках стать единственным Царём Горы. – А если... если... – Какие, нафиг, «если», Дик? Ты же прекрасно знаешь, что твой отец любит тебя, любил все эти пятнадцать лет, он не откажется от тебя ради какого-то мальчишки, не способного даже притвориться, что он не говнюк. – Я знаю, что любит, но... Вдруг Брюс решит, что ему нужен кто-то другой? Кто-то лучше? Я ведь не идиот, Джейсон, я не дурак, как бы это ни выглядело. И те экзамены я мог бы прекрасно сдать сам, просто я не считал их важными, достаточно было того, что я знаю, а тесты все эти... Смысл быть сыном Брюса Уэйна, если нельзя этим воспользоваться? И остальное... Да, я выгляжу как беспечный «золотой мальчик», но это ведь только потому, что понимаю, что меня ждёт. Мой отец не бессмертен, а с его работой уже завтра очередное покушение может оказаться успешным, и тогда вся Семья будет на мне. Тогда я больше не смогу веселиться, гулять по клубам, валяться в постели по полдня, ездить в чёртовы туры выступать. Я просто хочу жить сейчас на полную катушку, чтобы, когда мне придётся от всего этого отказаться, я знал, что не упустил ничего, что попробовал всё. Я не идиот, Джейсон. – И твой отец наверняка это тоже понимает, он же тоже не идиот. Ты – это ты, Дик. И когда я говорю, что ты придурок и засранец... ну да, ты – придурок и засранец, но не в том ключе, понимаешь? – если честно, Джейсон сам себя не понимал. Точнее, понимал, что думает и что считает, но словами это было выразить сложно. И уж точно не когда они полуголые стоят у всё ещё бурлящей джакузи, в которой их только что застал новый сынок Брюса Уэйна. – Наверное... не знаю. – И самое главное, Дик. Несмотря на всё то, что с тобой случилось, на то, что ты пережил, ты всё ещё любишь людей. Ты им веришь, веришь в них, заботишься о них. А этот пацан – нет. С первого взгляда видно, что пацан любит в первую очередь себя и своё эго. Поэтому твой отец выберет тебя, а не его, ведь в этом и смысл. Знаешь, почему я верен этой Семье, твоему отцу? Почему я готов на всё ради них? Потому что суть не во власти, не во влиянии, не в деньгах, а в том, чтобы очищать этот город. Готэм можно спасти только так, и твой отец это делает, он спасает людей от преступлений, наркотиков, от страха перед улицами. И я знаю, что ты будешь делать то же самое, а этот малец, я не знаю, может, его ещё можно подвергнуть воспитанию, но посмотри на него: ему главное получить престол, а не то, для чего он нужен. – А ты был прав, это было и правда ржачно, – именно с такими словами Дик почти что ворвался в комнату и плюхнулся на кровать. Джейсон еле успел откатиться, чтобы его не раздавило. Вот и читай после этого книги на постели... – Что именно? – Да разговор с Брюсом и мелочью. Я почти уверен, что Брюс не отбил себе лицо и ладонь фейспалмом только потому, что он – сам Брюс Уэйн, и не должен показывать эмоции таким способом. Но ты бы видел, у него аж глаз дёргаться начал, явно ржач сдерживал! А Дэмиан вообще этого не замечал, а лишь продолжал разглагольствовать, какой я ненадёжный сын, раз трахаюсь «не пойми с кем, как последняя шлюха, позволяя своим шлюхам влезать в дела Семьи». Да, я тоже запутался в логике обвинений. – Мелкий, что ли, специально вас двоих собрал, чтоб увидеть, как корона с твоей головы упадёт? – Не-а. Брюс меня вызвал утром для подготовки бумаг – он хочет переписать часть компании на меня, чтобы уменьшить налог, ну и что-то там про антимонополию. Как раз обсуждали это, когда Дэмиан ворвался со своими нелепыми претензиями. И знаешь что? Самое забавное, что он понял, о чём разговор шёл, его лицо, когда до него дошло, что даже если он выбьет себе место в завещании, половина уже точно никаким боком ему не достанется – бесценно. Я уж точно его в своё завещание не впишу. – Я же говорил, что папочка тебя любит сильнее, чем его? – Ну да, ты был прав. – Что-что? Погромче, а то я не расслышал, – ну да, не слишком часто можно такие слова услышать от мистера «я тут самый правый» Грейсона-Уэйна. Дик лишь рассмеялся и, вообще-то, достаточно болезненно врезал ему по плечу. Засранец. – Пару дней назад открылся новый японский ресторан в Ньютауне, его шеф привёл свой прошлый к двум Мишленовским Звёздам, давай сходим? Если мне придётся ходить на все эти собрания акционеров, то времени на «оторваться, пока можно» у меня почти не осталось. – Хэй, когда это я был против набить желудок дорогущей едой за чужой счёт? Ресторан оказался и правда крутым. Дик только что-то там бурчал, мол, на две звезды мастерство повара не тянет, максимум одну дать можно, но Джейсон просто наслаждался сочной рыбой и посмеивался над заумными пафосными словечками, которыми Дик кидался. Да уж, он определённо начал привыкать к хорошей жизни и запрещал себе чувствовать вину за это. В чём он должен быть виноват? Почему он не заслуживает такой жизни? Только потому, что вырос на улице? Или потому, что этой самой рыбой его кормит богатый парень, с которым у Джейсона отношения? Он же не ради чёртовой рыбы с ним спит. – Ты недостоин быть наследником моего отца. Ну конечно, почему бы этому мелкому говнюку не испортить ещё один вечер? Он их специально в холле особняка поджидал, чтобы вновь начать разбрасываться своей философией «я – король, а вы все – говно»? – Дэмиан, сколько раз просить тебя отвалить, а? – устало спросил Дик. – Ты – недалёкий, безответственный, да ещё и потаскуха. Мой отец не может отдать тебе ни компанию, ни Семью. Ты – недостоин. – Как видишь, уже отдаёт. А теперь сходи-ка нахер, будь хорошим мальчиком. Джейсон усиленно пытался сохранять нейтральное выражение лица и не отсвечивать. Оно ему надо – вмешиваться в семейные разборки? – Мой отец не мог отдать всё такому, как ты, – вновь повторил мальчишка. – я понял в чём дело. Это проверка, проверка для меня. – Ты чего городишь? – Я должен доказать, что могу возглавлять его мафиозную Семью, что готов к этому. И я докажу. Я знаю, что он ждёт этого от меня. Наверное, Джейсон просто этого не ожидал, не мог и представить, что должен к такому готовиться. Наверное, именно поэтому он потерял драгоценные секунды, за которые мог бы сделать что-то более продуктивное. Дэмиан достал пистолет и наставил на Дика. Неожиданность, целый холл между ними. Единственное, что Джейсон успел, так это рвануть с места и закрыть Дика собой, когда услышал выстрел. Боль он почувствовал не сразу, просто весь мир замер, звуки смазались, а белый мрамор пола понёсся к лицу. Последней мыслью было то, что это всё как-то... глупо? Возможно, именно это называется шоковым состоянием. С того самого момента, как Дэмиан выстрелил, а Джейсон закрыл его собой, Дик словно оцепенел. Он просто стоял и смотрел, как Джейсон свалился на пол, как на Дэмиана налетели откуда-то повыскакивавшие люди, не позволившие ему выстрелить опять, потом кто-то подбежал к ним двоим, что-то начали делать, что-то спрашивать у самого Дика... Дик даже не понял, как оказался в больничном коридоре на одной из этих неудобных лавок, просто в какой-то момент осознал, что тупо пялится на покрашенную стену между небольшой трещинкой и каким-то плакатом о профилактике и ранней диагностике рака. А ещё рядом сидел Брюс и, кажется, уже около получаса пытался с ним заговорить. – Он стрелял в меня, – как-то удивлённо произнёс Дик, впервые начиная говорить после происшествия. – Он... стрелял... в меня? А Джейсон... Джейсон... Джейс... – Дик и раньше был очевидцем выстрелов, но сейчас кто-то – мальчишка – пытался его убить, а Джейсон... Джейсон... Дик издал первый тихий всхлип, рвущийся изнутри; к горлу не то, что ком, а целый валун подкатил. – Джейсон из-за меня... Брюс молча притянул его к себе, а всхлип у Дика перерос в полноценные рыдания и даже истерику. Какая-то часть сознания почему-то осталась рациональной и занудным голосом в голове твердила, что истерика совершенно не продуктивна и ничем не поможет, что это вообще глупо, но Дик не мог остановиться так просто. Всё же было так хорошо, у него, у Джейсона. Настолько хорошо, что Дик впервые за долгие годы начал чувствовать, что расстаётся с прошлым, что наконец-то легче дышать, что постыдная тайна больше не сковывает цепями. Ещё чуть-чуть, и можно было бы просто забыть, отпустить, а теперь... Теперь Джейсон лежит где-то на операционном столе с дыркой от пули, а этот мелкий говнюк... – Что сделали с засранцем? – спросил Дик, слегка отстраняясь. Мысль о том, что он не знает, что сейчас с тем, кто сделал эту самую дырку, несколько отрезвила. – Отправил его к его матери, – сухо ответил Брюс. – Что?! Из-за него Джейсон может умереть, а ты его просто отправил к маме?! И даже если тебе плевать на Джейсона, то он стрелял в меня! Или на меня тебе тоже плевать! – как и апатия, слезливая истерика тоже спала, теперь её место занял гнев. – Мне не плевать ни на кого! – Брюс тоже повысил голос, перебивая Дика, затем продолжил спокойнее. – Но Джейсону никак не поможет, если я из-за неразумного мальчишки с манией величия развяжу войну со всей арабской диаспорой. Так что да, я отправил его к матери, стребовал за его сохранность право на их торговые маршруты и несколько подставных фирм, а так же предупредил, что если мальчик или его мать ещё раз покажутся в Готэме, то сделка разрывается, и им обоим уже с рук ничего не сойдёт. Это то, что я должен был сделать и сделал. – Но Джейсон может умереть... – тихо повторил Дик, сам не веря в собственные слова. Джейсон же не может, не имеет права его оставить! Он не может потерять после всего этого и Джейсона. – А если я развяжу войну, то могут умереть многие, как мои люди, так и невиновные, просто попавшие под перекрёстный огонь. Это называется ответственностью, Дик. Я не могу совершать вендетту каждый раз, когда мне этого хочется. – И он просто уйдёт безнаказанным?! – Ему всего лишь десять лет, его вырастили эти, по сути, террористы. А если они нарушат договор, то понесут наказание. – Если этот гад заявится в Готэм, то тебе не придётся никого наказывать, я сам его на части разорву. Медленно, – хмуро пообещал Дик. Брюс никак это не прокомментировал, лишь вздохнул и опять притянул его к себе. Дик был ему благодарен, правда. Не за то, что Брюс отпустил Дэмиана так просто (какие бонусы от арабов могут перевесить Джейсона при смерти?), а за то, что был рядом, оказывал поддержку. Наверное, у него было ещё множество дел, но ведь сидел тут, вытаскивал из шока, ждал исхода операции. – Он закрыл меня от пули, – прошептал Дик. Осознание продолжало накатывать по частям. – Он ведь не думал, не успел бы подумать, а просто встал между мной и пистолетом... Когда он раньше говорил, что любит меня... Нет, я не считал, что он врёт, но... В мои восемнадцать у меня появлялось желание признаться в любви почти любому парню, с кем было интересно «зависнуть» больше, чем на один раз. Но если он готов так легко отдать за меня жизнь, значит, и правда любит? Но он ведь не должен был, не должен отдавать за меня... Я не хочу, чтобы он... – С ним всё будет хорошо, Дик, – твёрдо ответил Брюс. Хотел бы Дик иметь такую уверенность хоть в чём-нибудь. – Им занимаются лучшие. Я так понимаю, что не смогу уговорить тебя отправиться домой, хотя операция может длиться ещё часами? – Дик помотал головой. – Мне остаться? – Если не сложно, – прошептал Дик, сильнее сжимая ткань пальто отца в руках. На самом деле ему хотелось кричать, уговаривать, чтобы Брюс не уходил, чтобы не оставлял его наедине с этими безликими стенами, со всей этой обстановкой, полной безнадёжности. Но он ведь не маленький мальчик, верно? А Брюс не должен потакать его капризам, не должен бросать все дела ради того, чтобы бестолково сидеть в этом обезличенном аду. – Не сложно, – ответил Брюс и, совсем как в детстве, потрепал по волосами и чмокнул в макушку. – Всё будет хорошо. Хирурги прекрасно знают, что не имеют права на ошибку. Голова была такая тяжёлая, словно вокруг неё был свинцовый шлем или внутрь засунули пушечное ядро. Мысли были ленивые, ползали, как улитки, Джейсон даже практически чувствовал эту «слизь», тянущуюся хвостом за ними. Но почему-то «улитки» проворно ускользали, стоило попробовать их ухватить. Слегка подташнивало, а остального тела Джейсон практически не чувствовал. Цепочка событий восстанавливалась с трудом. Они с Диком, вроде, куда-то шли, потом очередная ссора с мелким, а потом... Джейсон заставил себя открыть глаза и тут же зажмурился – белый свет был слишком резким, даже болезненным. Дик, он... Дик выжил? Он смог его защитить? – Джейс? – где-то над левым ухом послышался обеспокоенный, но радостный голос. Только сейчас Джейсон понял, что кто-то сжимает его руку. Джейсон, несмотря на боль, снова открыл глаза и с трудом повернул голову набок. Дик. Дик тут, живой. Ну, или они оба где-то в Раю. В Аду их бы точно разделили... Хотя в Раю не было бы так хреново. Значит, это было не зря, Дик в порядке. В тот момент Джейсон совершенно не успел подумать, что-то оценить, взвесить шансы. Просто он любил Дика и буквально на инстинктах закрыл собой. Хотя надо было, наверное, вместо этого выхватить свой пистолет, пристрелить гада, кинуться наперерез... Всё, на что хватило сил – это слабо сжать пальцы Дика в ответ. А тот так счастливо и лучезарно улыбнулся, так красиво... Ради этой улыбки можно было ещё хоть десять раз броситься под пулю. В палате началось мельтешение, кажется, подбежала медсестра, рука Дика пропала из его руки, поднялся шум. Джейсон вновь прикрыл глаза, мечтая опять уснуть, желательно на недельку, а потом проснуться в своей постели здоровым, и чтобы Дик был рядом – тоже живой и здоровый, обнимающий... За перемещениями Дика вне особняка оказалось крайне удобно следить по Твиттеру, если подписаться на определённые хэштеги. А потом Кларк узнал, что Дик уже как второй день проводит в Центральной Готэмской больнице. Расспросы спровоцировали новое насилие над ним? Или дело в чём-то другом. Кларк не мог остаться в стороне. Он всё ещё пытался до конца собрать эту головоломку, даже пробовал связаться с тем «анонимным доброжелателем», но ответа на письма не было. Зато Кларк набросал черновик статьи про акробатическую карьеру Дика. Не хватало деталей, которых ещё не публиковали, и это было отличным поводом напроситься на интервью и аккуратно поспрашивать об остальном. К Дику внутри больницы Кларк и не пытался подбираться – заметил людей Уэйна, стоящих на этаже. Явно что-то серьёзное приключилось... Так что он засел в номере мотеля как раз напротив больницы и принялся ждать случая. Случай представился на третий день засады – Дик вышел из главного входа. Один. Выглядел измученным и уставшим, но вполне здоровым и невридимым, хотя кто знает, что там под одеждой? А вот и шанс. Кларк быстро сбежал вниз, надеясь успеть нагнать парня и задать интересующиеся вопросы. Хотя бы для статьи о цирке. Он выбежал из здания и огляделся, Дик шёл по улице достаточно неторопливо, осталось лишь нагнать и... Какой-то человек в тёмной одежде неожиданно выглянул из переулка и врезал Дику по голове, а как тот осел, подхватил и сунул в рядом стоящую машину. Что за?.. Кларк честно попытался добежать и как-то помочь, хоть как-нибудь, но машина резко дала по газам и скрылась. Это ведь не мог быть Уэйн – зачем ему бить своего сына по голове, сына, который и так практически постоянно был рядом и исправно возвращался домой? Решение пришло быстро, Кларк рванул к дверям больницы. Если кто-то из людей Уэйна там, то надо передать сообщение, надо рассказать. Не то чтобы Кларк ратовал за эту преступную Семью, одобрял самого Уэйна, но его насилие над сыном ещё не доказано, а вот похищение кем-то вполне реально. И да, Дик был сыном мафиози, но это же не значит, что всё можно было так оставить? Тем более что Дик казался хорошим парнем, так не вписывающимся в окружение... Можно было и 911 набрать, но Кларк уже понял, что полиция ни за что не будет вмешиваться в дела, где была замешена Семья Уэйна. – Мистер Уэйн! – крикнул Кларк прямо из лифта. Странно, но сам босс был здесь. Что вообще тут происходит? Естественно, что на полпути Кларка перехватил какой-то «шкаф». – Что вам нужно? – холодно осведомился Уэйн, лишь слегка повернув голову. – Ваш сын... – Я же сказал вам держаться подальше от моей семьи! – а вот теперь в его взгляде и позе проявились эмоции. – Но его забрали! – Что? Ты что несёшь? – Я видел, как он шёл по улице, а потом кто-то ударил его по голове и засунул в машину, я пытался догнать и рассмотреть кто, но было темно и всё произошло слишком быстро, и... тёмно-серый или чёрный не слишком большой внедорожник, номер, кажется, на S начинался, – вывалил Кларк всё, что знал. Уэйн и правда выглядел удивлённым, значит, всё же, не он. – Что? – Уэйн обернулся в другой конец коридора. – Тим, камеры, живо! Эд, собери людей, найдите этот внедорожник! Быстро! Вокруг поднялась суматоха, кто-то звонил, кто-то что-то говорил, парнишка усиленно стучал по клавишам ноутбука, а о Кларке, кажется, все вообще забыли или же... – Ты, – Уэйн тыкнул в Кларка. – Иди к Тиму – опознаешь машину на камерах. И учти, если это какая-то уловка... – Уэйн не договорил, но Кларк и без того нервно сглотнул, взгляд говорил сам за себя. Обычно Дик был более осмотрительным, но он устал, он вымотался, да и мысли были заняты не тем... Джейсон шёл на поправку, уже мог сидеть, сам ел, говорил, пытался шутить, улыбался, даже с чужой помощью ходил. Всё обошлось. Наверное. Брюс при поддержке Джейсона велел ему пойти домой хотя бы принять нормальный душ и выспаться. Конечно, кровать дома была куда удобнее местных жёстких кушеток, но Брюс с Джеем буквально силой вытолкнули его из палаты. А ещё подежурить обещал Тим. Так что Дик вышел из больницы, собираясь вернуться утром. А потом получил по голове. Дика до этого похищали лишь раз – в шестнадцать. Он тогда в очередной раз сбежал от телохранителей, а какие-то «умники» решили срубить деньжат, думая, что могут шантажировать Брюса Уэйна. Трупы умников вскоре обнаружили на свалке. Неужели кто-то ещё решил попробовать? Дик, даже не открывая глаз, уже решил им посочувствовать. Через пару часов Брюс найдёт его, куда же он денется? А потом Дик открыл глаза. Лёгкая надменная улыбка мигом сползла с лица, улыбался похититель. Дик правда верил в то, что начал забывать всё произошедшее, что прошлое уже подёрнуто дымкой, но сейчас понял, как сильно ошибается. Прошлое предстало во всей своей ослепительной красе, а воспоминания напомнили о себе яркими чёткими картинками. – Нет, ты мёртв! Мёртв! – голос предавал, вместо крика вышло какое-то задушенное сипение. Прошло пятнадцать лет, многое должно было измениться, но Дик ни секунды не сомневался в том, кто стоит перед ним. Тони Зукко – человек, убивший его родителей, надругавшийся над ним самим, разрушивший жизнь, приходящий в кошмарах, – сейчас стоял над ним и улыбался. И тот же самый старый склад в доках, то же самое потрескавшееся пятно голубой краски на стене, тот же самый ржавый штырь за спиной. К которому Дик был привязан. Дик не видел штыря, но прекрасно знал, что это тот самый, и он там есть, чувствовал его шершавые бугорки, чёрт, он даже точный рельеф бугорков помнил. – Да-а-а, вы думали, что мёртв. А я не мёртв. Или да. Всё из-за тебя, моя девочка, из-за тебя Уэйн уничтожил всю мою семью, из-за тебя, девочка, мне пришлось пятнадцать лет делать вид, что я мёртв, из-за тебя я жил по помойкам. Всё это только из-за тебя, из-за того, что Уэйн захотел мою девочку. Зукко был безумен, это было и с первого взгляда понятно. Он и раньше не был нормальным, но сейчас рехнулся окончательно. Причитал, противно тянул слова, проглатывая окончания, сюсюкал. Дику было противно, мерзко, накатывал ужас. Спустя столько лет кошмар повторяется, спустя столько лет главный страх вернулся. Все рациональные мысли, умения, навыки, всё вылетело из головы в один миг, Дик просто, издав тихий скулёж, задёргался в верёвках, безуспешно пытаясь отползти. – Ну что ты, девочка моя? Почему не хочешь поиграть, как раньше? Неужели нам не было весело? Дик, наконец, сумел перевести глаза на себя, этого он боялся даже больше, чем просто выпустить Зукко из поля зрения. Боялся, потому что знал, что там будет, чувствовал. Точно такое же, разве что размером больше, короткое сине-белое платьице с передничком, чулки, рюшечки... Заново, опять, снова. Дик не сдержал ещё одного тихого писка. Неужели все эти пятнадцать лет ничего не значили? Все они вели только к этому повторению? – Перестань, девочка. Ты же знаешь, что ты сама во всём виновата, что должна быть наказана за плохое поведение, за то, что выбрала другого «папочку». А всё, что надо было сделать, так рассказать людям правду. Рассказать, для чего таких милых шлюшек берут в тёплый дом. Но нет, ты, девочка моя, сопротивлялась, скрывала, играла в благопристойную семью-ю-ю! Зукко то понижал голос до шёпота, то начинал противно повизгивать. Так это он... он? Он послал журналистов? Он пытался всё разрушить? Ему одного раза было мало? Его так коробила мысль, что Дику становилось лучше? Что Дик практически всё забыл и жил своей жизнью? Нашёл что-то взамен того, что этот монстр у него отнял? Неужели все эти пятнадцать лет Зукко только и жил мыслями о мести? Так долго скрывался и прокручивал всё у себя в голове, что окончательно зациклился? Поверил, что это Дик изначально во всём виноват? На этаже изрядно прибавилось людей. Кларк ещё никогда не был так близко к работе мафиозной Семьи. Ну, они же мафия, верно? Или кто? Парнишка с ноутбуком – Тим – казался не слишком приветливым, закатывал глаза, фыркал, словно считал ниже своего достоинства общаться с каким-то «деревенщиной», как сам вполголоса назвал Кларка. А в палате напротив, откуда вышли Тим и Брюс, был ещё один парень. Тот был бледный, в больничной робе, но Кларк узнал парня из клуба, который таскался за Диком. Всё же телохранитель, который пострадал из-за работы? Его Дик навещал? Или кто-то больше, чем телохранитель, раз всё же навещал и сидел три дня рядом? Джей же этот порывался вскочить с постели, даже спорил с самим Уэйном, хотел как-то помочь, но в итоге Уэйн рявкнул, что еле стоящий на ногах психующий парень будет только мешаться, а когда на Джея и это не произвело никакого впечатления, приказал медперсоналу для блага самого пациента, чтобы этот самый пациент не имел возможности ближайшие сутки вообще встать из постели. Джей пусть и пытался сопротивляться, но вскоре затих под действием каких-то медикаментов. Это не было правильным, но Кларк говорить ничего не собирался. И не потому, что боялся, хотя и это тоже, но и потому, что понимал. Даже если этому парню дорог Дик, если хочет помочь, то в таком состоянии далеко не уйдёт, сам убьётся и никому от этого не будет легче. Тиму же удалось найти след машины минут за пятнадцать, не больше. Кларк и тут промолчал о том, что взламывать камеры дорожного наблюдения, камеры банкоматов, магазинов и ещё чёрт знает чего вообще-то незаконно. Но он уже понял, что закон в Готэме специфический – зависит от желаний Уэйна. Ну а ещё всё это для благого дела же. Хорошие люди не похищают других людей, вырубив их ударом по голове. – Тим, сообщишь мне, если что-то изменится, – Уэйн развернулся к выходу. На Кларка вновь никто не обращал внимания, да и не принимал он приказов от Уэйна, но практически сразу рванул вслед за ним. Нет, дело не в статье. Ну ладно, отчасти в ней, да даже если и только в ней... Это важная статья с серьёзными обвинениями, а вокруг становится всё интереснее. И это была явно удача, что на стареньком фольксвагене удавалось на улицах поспевать за спортивным автомобилем Уэйна. Удача или журналистский напор – что-то из этого. И доки, они приехали именно туда. Уэйн в одиночку приехал в доки. Кто вообще повезёт сюда похищенного сына мафиози? – Ты зачем приехал за мной? – практически прорычал Уэйн. Он был так не похож на прежнего холодного рассудительного бизнесмена Брюса Уэйна: нервничал, рычал вот... Он был скорее похож на... отца? Отца, который волнуется за своего сына, психует. И вообще на нормального человека. Образ жестокого беспринципного мафиози, который мог вот так просто годами насиловать мальчика, лицемерно называя того сыном, рассыпался, как карточный домик от дуновения сквозняка. – Но Вы же один! Вам разве не нужна помощь? – Нет, не нужна. Ты меня задерживаешь, Кент. – Вы ведь знаете, кто это? Когда Вы узнали, куда приехала машина, вдруг решили ехать сами, так? – Езжай домой, Кент, я серьёзно. Это моё дело. – Нет! – теперь дело было не только в статье, хотя и в ней тоже. Что-то было не чисто, Уэйн мог бы взять своих людей, мог бы целый ад на земле тут разверзнуть, но приехал один, рискуя своей жизнью, рискуя жизнью сына. – У меня нет времени с тобой спорить! Если будешь путаться под ногами, никакая интрижка с Лютором тебя не спасёт, – возможно, это было эквивалентом согласия от Уэйна, так как тот отвернулся и направился по одному из проходов между складами. – Мы не... – начал было Кларк, но его уже явно не слушали. Да не было у них никакой интрижки, просто они были друзьями юности, Кларк спас жизнь Лексу, они много общались о возможном идеальном мире... Потом их дорожки разошлись, как и представления о том самом идеальном мире, но Кларк оставался единственным репортёром, которому Лекс позволял писать о себе всякое. Ну и Лекс пару раз доходчиво объяснял всем «заинтересованным», что его друга трогать не стоит, даже если тот суёт свой любопытный журналистский нос слишком далеко... Брюс Уэйн шёл быстро, не оглядывался, практически не смотрел по сторонам. Кларк всё больше уверялся в мысли, что тот здесь уже был и точно знает, что ищет. Остановился он у достаточно неприметной обшарпанной двери одного из небольших складов. Остановился, прикрыл на секунду глаза, словно собираясь с мыслями, и вытащил пистолет. Выстрелил в замок и толкнул дверь. Кларк зашёл на несколько секунд позже, когда эффект неожиданности для тех, кто внутри, уже рассеялся, но и без того картина была... Кларк не мог точно подобрать подходящего слова. В происходящем не было ничего живописного, красочного, но и слова «тошнотворно», «ужасно» и любое подобное не передавали того, что тут творилось. Это было так похоже на фотографию, присланную по е-мэйлу. Привязанный к штырю Дик в точно таком же платье, Дик, у которого в глазах стоял непередаваемый ужас. А ещё там был человек, безумный человек, по его взгляду другое и не скажешь. – Нет, ты рано, рано, Брюс. Нарушаешь сценарий. Эта игрушка ещё моя! – взвизгнул человек. Брюс, сейчас в мыслях Кларка это было именно Брюс – человек, отец – перевёл взгляд на стоящего перед ним, а потом поднял пистолет и выстрелил. Вот так, без слов, просто выстрелил. – Ты говорил, что он мёртв! Ты обещал! – крикнул Дик. Тот был в истерике, по-другому и не назовёшь, всё ещё беспорядочно дёргался в своих путах, губы кусал, дрожал от страха. – Я думал, что мёртв, – Брюс опустился на колени рядом с сыном, занялся верёвкой. – Он упал с моста с пулей в груди, почти никто не выживает. Я не хотел пугать тебя мизерными шансами. – Но он выжил, выжил! Ты не хотел пугать, а он пришёл за мной! – Брюс, наконец, разрезал верёвки и удержал рванувшегося было в сторону Дика, прижал к себе. – Он все эти годы хотел мне отомстить, разрушить мне жизнь! Ты не хотел пугать, а он выжил! – Теперь он точно мёртв, – Брюс сильнее обнял сына, то пытающегося вырваться и бьющего кулаками по его груди, то наоборот, прижимающегося сильнее. – Он, он... И ты! – Дик наконец заметил Кларка и вперил в него взгляд. Злой взгляд покрасневших, но сухих глаз. – Работал на него! Помогал ему! Хотел разрушить мою жизнь! – Я не... – получается, что фотографии были от этого мерзавца? От того, кто своё преступление старался свалить на другого? От мерзавца, который хотел разрушить жизнь мальчишки, которому уже навредил, и человеку, спасшего этого мальчишку? – Ты, как и этот гад! Ты тоже думал, что меня могут взять в чей-то дом только как шлюху, так?! – Нет, я... Я не считал, – мысли под таким взглядом собрать в кучку практически не удавалось. Это был взгляд обиженного ребёнка. Ребёнка, который разочаровался, которому больно, который хочет ударить в ответ, вырвать из чужого горла кусок, лишь бы заглушить собственный крик. – Поэтому я проверял, я – журналист, я следую этике, я бы никогда не отправил в печать такие обвинение, если бы не имел всех фактов. – Допроверялся? Достаточно фактов для крутой статьи? – Не будет статьи, – твёрдо ответил Кларк. – Настоящий журналист не будет публиковать статью, которая будет только рушить жизни. Я узнал, что факты были ложными, на этом моя работа закончена. – Сними это с меня! – этот крик уже был не Кларку. – Хватит меня держать! Убери с меня эти тряпки! – Дик вцепился в тонкую ткань чулок, платья, разрывая её, при этом, наверняка, делая и себе больно. Кларк молча снял с себя и протянул свой длинный плащ. Самому он был по колено, но с учётом того, что Кларк выше Дика головы на две, его можно будет укрыть полностью. – Можете забрать свою коллегу из лечебницы, мистер Кент, никто не будет вам мешать, – сухо бросил Брюс, заворачивая сына в плащ. – Но если вы кому-нибудь расскажете о том, что здесь было, или же попытаетесь вновь копать под мою семью, пеняйте на себя. Пошли домой, Дик. Кларк вышел первым и не оборачивался. Этот вечер, как и просто наблюдение за Уэйном и его деятельностью, многое поменяли с самого приезда. В какой-то мере Брюс Уэйн начал напоминать ему Лекса: Кларк не был согласен с его методами, но понимал их корень, понимал, чего Брюс добивается. Брюс Уэйн защищал свою семью и свой город всеми доступными средствами. Да, они были, порой, жестокими и во многом неправильными, но Брюс видел результат, а не средства. Кларк мог быть честен с собой хотя бы в своих мыслях: он читал статьи, сводки, исследования. С приходом Уэйна к власти Готэм начал излечиваться, Готэм становился куда лучшим местом для жизни, чем был раньше. Скорее всего, Брюс был даже хорошим человеком, просто ему приходилось носить маску жестокого преступника, чтобы делать своё дело. И за это он был достоин уважения. Джейсону удалось вырваться из больницы без особых проблем, но только на следующий день. До утра он вообще не мог встать из-за лекарств, которыми его накачали. А Тим согласился подбросить его до поместья, только вкратце сказав, что Дик тоже там, что Брюс сам вытащил Дика, что с Диком всё должно быть хорошо. Ходить и вообще двигаться было ещё несколько больно, но Джейсон не собирался останавливаться. Он должен идти к Дику, он должен сам его увидеть. – Джейсон, – на пути в комнату его перехватил Уэйн. – Да, босс? – на самом деле Джейсону было стыдно за своё вчерашнее поведение. Он никогда в жизни так не перечил Уэйну, никогда не вёл себя таким ужасным образом, но тогда Дик был в опасности, а это... – Твоё вчерашнее поведение было неприемлемо. – Я... – Замолчи и послушай. Я понимаю, что мой сын тебе дорог, что тебе было сложно просто лежать и не принимать участия, но твои действия были недостойны взрослого адекватного человека. Ты привык полагаться лишь на себя, но ты должен научиться слушаться приказов и сдерживать эго. Я знаю, что ты хотел помочь, но вёл себя как неразумный мальчишка, ты лишь задерживал меня, потакал своим эмоциям, а не рассудку. Я дал тебе должность, рассчитывая на твой ум и профессионализм: больше никогда не заставляй меня усомниться в этом решении, ты меня понял? – Да, босс, – Джейсон сейчас чувствовал себя, как школьник, которого отчитывает в кабинете директора весь педагогический состав, да ещё и в присутствии родителей. – Я больше не хочу возвращаться к этому разговору. Научись себя контролировать, и я, тем более, не хочу разговаривать о том, что будет в случае «или», – Уэйн ещё раз серьёзно посмотрел, а потом ушёл в противоположную сторону. Так стыдно Джейсону уже не было давно. Он ведь и правда подверг Дика лишней опасности из-за своего самомнения, мол, только он и может всех спасти. Глупый ребёнок – вот кто он. – Дик? Можно мне?.. Ты в порядке? – Джейсон постучал в дверь и аккуратно заглянул. Обычно он просто в эту дверь заходил, но сейчас... Джейсон понятия не имел, что происходит с этим «сейчас». – Джейс, – Дик слабо улыбнулся и поманил к себе. – Что случилось? – Джейсон точно так же аккуратно присел рядом и сжал его пальцы своими. – Тони Зукко. Оказался жив, слетел с катушек, зациклился на мне, обвиняя во всех грехах, – Дик сказал это так беззаботно, будто о походе в магазин рассказывал. – Что?! Дик, ты... я... ты... Ты в порядке? – Джейсон сказал и тут же прикусил себе язык. Какой тут может быть порядок? – Как ни странно, в порядке, – Дик вновь улыбнулся. – Знаешь, когда я вернулся, успокоился, выспался... Мне стало легче, правда, легче. Я словно вышел, наконец, из замкнутого круга. Все эти годы я чувствовал какую-то незавершённость, я знал, что Зукко мёртв, верил в это, но, наверное, чувствовал, что что-то осталось. А теперь, когда всё произошедшее почти в точности переиграли, когда Брюс на этот раз успел меня спасти, когда я своими глазами видел смерть ублюдка... Мне легче, как будто книгу закрыл. Хотя, может, Брюс меня тайком накачал успокоительными, но так легко мне не было уже много лет. – Надеюсь, с новой «книгой» тебя вдруг не переключит на девчонок? – Джейсон не знал, что ещё сказать, кроме шутки. Дик в ответ просто рассмеялся. Легко и звонко.