Поздравляю, теперь нас будет трое.

Арин что-то недовольно лопочет, лупася своими маленькими ручонками по моим плечам и груди. Я пытаюсь его успокоить, поглаживая по хрупкой спинке, но получается плохо. Я боюсь, что он упадет или вырвется, поэтому крепче прижимаю к себе, осторожно ступая по ступеням. Впереди меня идет Найт с коляской. Боже… — Постарайся не нервничать, Кристиан, — советует мне мужчина, вытащив коляску на улицу. Как только он берет малыша на руки, тот предательски замолкает. — Арин чувствует твой страх и впитывает его в себя. Если ты будешь расслаблен, то и он тоже. — Тебе легко говорить, — бурчу я. — На самом деле у меня тоже были с этим проблемы, — признается Найт, укладывая малыша в коляску. — Так, Кристиан, вот тут, — он показал на кармашек, — есть салфетки и бутылочка. Если он вдруг захочет есть, то покорми его. — П-покормить? — я растерянно смотрю на мужчину. Да я впервые с ребенком! Погулять я смогу, а вот покормить! — Он редко ест в это время, не волнуйся. Тоже мне оправдание. Как вообще можно понять, что он хочет есть? Да как вообще можно понять ребенка? Они все время орут. В большинство случаев даже без причин. — Просто будь уверен, Кристиан, — быстро проговаривает Найт, нервно взглянув на часы. — Боже, только не сейчас. Он нервно целует сына в лобик и меня! Пока я стою в ступоре от происходящего, Найт быстрым шагом направляется к машине. Нет, я конечно все понимаю, но поцеловать меня словно своего ребенка? Но с другой стороны — поцеловал же… Не успеваю я покраснеть, как в меня прилетает погремушка. Да, да, Арин, это только твой папа.

***

Я папа! Ладно, официально у меня нет детей и быть не может, но я все равно с важным видом хожу по парку с коляской. Хорошо, соглашусь, что когда в тебя бросают все, что есть в коляске, сохранить важный вид очень сложно, но разве это не мило? По крайне мере когда я прохожу мимо девушек примерно моего возраста, то слышу именно это. Но вот Арин издает вновь веселый звук и погремушка летит прямо в лицо! От неожиданности (раньше лишь до груди и живота доставал) я выпускаю из рук коляску, прижимая ладони к глазам. Как же больно, больно, больно. Черт возьми, да я с ним ослепну. — Арин, а можешь контрольный? Когда я с трудом, но все же открываю глаза, то замечаю рядом с собой светловолосого мужчину. Через несколько секунд я понимаю, что глаза его, да и немного лицо напоминают Найта, а еще через десять до меня доходит, что это его двойняшка. Арни, да? — Не надо контрольных, — недовольно бурчу, потирая ушибленный глаз. — Мне и этого хватило. — Не мне ж одному вечно от этого маленького диктатора получать, — с усмешкой замечает парень, протягивая мне холодную баночку Pepsi. — Приложи на всякий случай. — Спасибо… Арни берет коляску и плавно катит в сторону свободной скамьи у небольшого фонтанчика. Я следую за ним, не забыв приложить баночку к глазу. Она безумно холодная, поэтому время от времени я отодвигаю ее от кожи. Вскоре мы садимся на скамью. Я скромно на краешек, а мужчина расслабленно откидывается на спинку, закинув ногу на ногу. На нем черная футболка с абстракцией и такого же цвета джинсы. Я бы в таком на солнце не вышел… — Кстати, а где наш папочка? — интересуется мужчина, разглядывая немногочисленных прохожих. Большинство из них это такие же мамочки, как я. Как я сейчас себя назвал?.. — Найт отъехал ненадолго и попросил меня присмотреть за ребенком, — вру я, не желая, чтобы Арни узнал, что я живу у его брата. Мало ли как он к этому отнесется, да и может Найт не хочет афишировать. — Странно… Мне он не звонил… — Замотался наверное. Ложь наказуема, ибо с чего вдруг Арину вновь швыряться в меня погремушкой? Правда на этот раз я успеваю ее поймать, и, ради своей безопасности чтобы малыш не грыз игрушку с инфекцией, убираю ее в одно из отделений коляски. У Арни звонит телефон и он, извиняясь, отходит в сторону. Иди, иди. Не знаю почему, но мне не очень комфортно в его присутствии, в отличие от самого мужчины. Со мной, как кажется мне, он вполне расслаблен. — Арин, — я осторожно беру малыша и, пока он в шоке от моей инициативы, вытаскиваю его из коляски. — Может попробуем с тобой поладить? Мальчик молчит. На этот раз из интереса. Нет, а вдруг он все понимает? — Ты такой милый, — продолжаю я, надежно обхватив за подмышки тельце в голубом костюмчике. Его ножки неуверенно касаются моих, затем я плавно поднимаю его вверх, а затем обратно вниз. Мои руки напрягаются, но я стараюсь не обращать на это внимание. Арин молчит. Наверное думает, что будет дальше. — Прыг-скок. Прыг-скок. Через запад на восток. Прыг-скок. Прыг-скок. Арин вдруг засмеялся, весело замахав своими ручками. — Это кто тут у нас такой маленький, — начинаю сюсюкать я, за что практически сразу же получаю пяточкой в нос. Йопт! Я чуть не выронил ребенка! Арин чувствует это и начинает потихоньку орать, набирая обороты. — А мы летим, летим, летим, — выпаливаю я первую попавшую мысль, поднимая малыша, изображая самолетик. — Летим, летим, летим. — Какой милый папочка, — шепотом произносит одна из девушек второй, когда они проходят мимо меня. Я удивленно опускаю Арина на свои ноги и растерянно смотря на малыша, негромко произношу «папа». Медленно, словно пробуя вкус этого слова на языке. — Па-па, — теперь чуть быстрее, но по слогам — папа. Я улыбаюсь. Быть папой здорово и, кажется, малыш со мной согласен. Он ведь не зря молчит, да?