Поздравляю, теперь нас будет трое.

— Слушай, Арин, — я задумчиво наблюдаю за тем, как малыш пытается ходить с помощью моих рук. Хотя «пытается» слишком тихо сказано! Я не удивлюсь, если он, втихаря от нас, бегает по всей квартире. Эта мысль заставила меня нервно сглотнуть. Я до сих пор помню тот испуг, что испытал, когда увидел темноволосую макушку, выглядывающую из-за угла. С тех пор я убрал ходунки подальше. Просто это реально пугает! — А ты чего не ходишь? Я тут вспомнил, мне говорили, что я пошел очень рано. В месяцев десять, вроде, — я нахмурился, пытаясь вспомнить более точный возраст. — Бабушка говорила, что не просто пошел, а побежал. Меня тогда вечно ловили на углах. Хотя заговорил я очень поздно. У меня был скудный запас слов для моего возраста. Другие дети уже давно болтали. А ты когда будешь? Думаю, твоему отцу понравилось, если бы ты назвал его по имени. Тот взгляд, которым на меня посмотрел малыш, явно говорил: «Молчи, холоп, царь сам поймет, когда захочет слово молвить». Надеюсь, он не расскажет Найту обо всем, что слышал от меня. А какая память у детей? От размышлений меня отвлекли шаги. Я хотел взять Арина и посмотреть, но, вспомнив про простуду, малыша оставил на игровом коврике, которому он сразу же нашел применение. Что тут говорить. Мне и самому нравилось дубасить плитки, вызывая этим разноцветные огоньки и музыку. — Найт? В коридоре нашелся сам хозяин квартиры с полотенцем наперевес. — Ты это куда? — В ванную. Температуры пока нет, а ко мне сейчас… — Никакой ванной! — перебил я мужчину, с силой толкая его обратно в комнату. Это было довольно комично. — Ты должен лежать! Я и так из-за тебя всю квартиру проветриваю! А вот если бы у Арина не стоял кондиционер? Мужчина фыркнул. — Я не позволю ему заболеть. — А мне? Мужчина остановился и недоуменно посмотрел на меня. — Мне ты позволишь? — Кристиан, — Найт вздохнул. — Я не хочу, чтобы ты заболел, но как это относится к душу? — Просто иди и спи. — Ко мне сейчас придут. — Кто? — Мэтью. Точно, его друг. Тогда может взять Лори и погулять с малышом? Ой, я не спросил вернется ли ко мне друг после учебы. Нужно будет спросить. — Ты обиделся? Я поднимаю взгляд на мужчину в то время, как он сгребает меня в охапку. — Я правда не хочу, чтобы ты заболел. Прости. Мне… непривычно заботиться о ком-то, кроме сына, но я же пытаюсь. Стоп. Кажется, я слоупок. Подождите, подождите. Только что… сейчас… мы пара?! Нет, я понимаю, что ему симпатичен и тот поцелуй в лоб это доказывает, но мой поцелуй это провокация! Чтобы не думал, что я ребенок, а тут… — Что-то не так? Найт как-то резко выпускает меня из объятий. Черт. — Нет, нет, просто… — я замялся, думая, стоит ли говорить правду или придумать нечто другое. Но я же обещал себе не лгать ему! — Просто… Стук в дверь прервал мои мысли. Может нахождение тут Лоренса намного полезнее, чем я думаю? Первым делом, что замечает друг, войдя в квартиру, это полотенце на мужских плечах. — Нет, ну ты явно мазохист. Ты стал нарываться еще тогда, когда приперся среди ночи в комнату. Хочешь чтобы я связал тебя и оставил на весь день наедине с «Дом-2»? Кристиан, у твоего парня явно склонности к этому, будь осторожен. — Хе-хе. Это все, что я смог выдавить из себя. Черт, Найт не нравится Лоренсу и, судя по выражению лица брюнета, это взаимно… — П-пойдем, — я неуверенно беру любимого за руку и веду его в спальню. Найт неохотно, но все же ложится в постель. Весь его вид так и говорит: «Ты даже не представляешь чего это тебе будет стоить». Жаль, конечно, что мысли его не так пошлы, как мои. Раздался звонок. — Это Мэтью, приведи его сюда, пожалуйста. Когда я выхожу в коридор, то вижу, как с невозмутимой моськой открывает дверь Лоренс: — Квартира мазохиста к вашим услугам. На мгновенье он замирает, уставившись на пепельноволосого парня, а затем резким движением захлопывает перед его носом дверь. — Эм, Лоренс? — я неуверенно гляжу на парня, но тот всячески делает вид, что ничего не произошло. — Это… — Слушай, Крис, а может позже прогуляемся с мелким? Я только один слышу как в дверь стучат? Почему Лори так правдоподобно делает вид, что там никого нет? — Кис, кис, кис, — раздается тем временем за дверью. — Будь хорошим котиком, открой дядечке дверь. — Гори в аду, тварь! Чего? — Мне нравится твой дерзкий ротик. Хочешь мы найдем ему еще одно применение? — Только приблизься, — Лоренс вдруг с силой пинает дверь. — Я вспорю твой живот и раскидаю по всей квартире твои внутренности! — Оу… Так, успокойтесь. Вам нужна психологическая помощь. Вы просто не представляете, как вам повезло. — Иди нахуй! — Лори, тут ребенок! — Оу, распределение ролей? Давайте найдем компромисс. — Послушай, — я впервые вижу насколько злым может стать мой друг. Не понимаю. Лоренс всегда так спокойно ко всему относится, а тут… Мне становится страшно. Ненавижу шум… Ненавижу ссоры… Пожалуйста… — Молчать! — Найт рявкнул это так громко, что возражений никаких не было. — Кристиан, Арин сейчас заплачет. Я сразу же вбежал в детскую. Пусть я и сам волнуюсь, но малыш увидел во мне капли силы, потому что сразу же вцепился в меня своими лапками и спокойно начал поглядывать в дверной проем. Ну конечно, там же его отец. Когда мы выходим в коридор, Мэтью уже стоит в коридоре. — О, еще один? Он что, забыл меня? — Меня зовут Мэтью, — вдруг представляется он и, пока Лоренс не видит, подмигивает мне. — Друг Найта. Сам Найт тяжело вздыхает, хватает парня за шкирку и тащит в свою комнату: — Идем, идиот. У меня постельный режим. — П.р? — Мэтью выглядит воодушевленным. — Эй, Лоренс, а не хочешь… Ай! — подзатыльник от Найта не позволил ему договорить. — Какой ты злой. Сам-то небось… Ай! Брюнет залепляет ему еще одну затрещину, прежде чем они скрываются за дверью. — Лоренс? — Ничего не спрашивай, Крис. И снова его спокойное выражение лица. Почему Лори так злился? Я хочу спросить, но прекрасно знаю, что он не ответит. — Пчхи, — малыш Арин чихает, привлекая к себе всеобщее внимание. — Будь здоров, мелкий. Крис, одевай его. Сейчас пойдем гулять. Делать нечего. Может, хоть там я смогу разузнать, что произошло с моим другом?

***

— Кстати, зачем ты купил эту книжку? Лоренс недовольно перелистывает страницы, в то время как я придерживаю Арина при ходьбе. Каждый раз он делает это все увереннее и увереннее, но почему еще не ходит? Мы сидим в небольшой аллейке на солнечной стороне. Октябрь выдался теплым, но вот к ноябрю начинает холодать. Солнце уже не греет как раньше, а ветер, что гоняет листья, порой заставляет поежиться и меня. Хорошо, что у малыша есть теплые комбинезончики. — Я подумал, что если буду проделывать с ним какие-то упражнения, то малыш заговорит раньше. Лоренс фыркнул. Нет, вы не подумайте, обычно он всегда поддерживает мой выбор, но сейчас… Его явно напрягает наличие Арина. — Ты думаешь, Найт это оценит? — Конечно, — я засмеялся, когда ножка малыша соскользнула и он гневно посмотрел на меня. — Кроме того, я и сам хочу услышать его голос. Тут дело не только в его отце. — Этот придурок разбудил меня, — раздраженно отзывается друг, зацепившись взглядом за одного прохожего. Молодой мужчина, согнувшись в три погибели, вел за руку довольного полуторагодовалого малыша. — Приперся в два часа ночи и стащил с меня одеяло! Потом не сразу нашел тебя, надо же было додуматься лечь у батареи, и перетащил к себе. Между вами что-то есть? — Моя провокация и его старания. Я нравлюсь ему, но он не уверен, что это надолго. С моей стороны… — Я бы тоже о мелком думал. Кстати, — он вдруг указал пальцем на ту парочку. — Нравится? Я улыбнулся. — Это мило. Думаю, Найт бы и не так жертвовал собой, лишь бы Арину было приятно. А что? — Да вот, — Лоренс нахмурился. — Я вот думаю, может причина в твоем детстве? Отец не часто заботился о тебе, да и рос ты в большинстве случаев под наблюдением бабушки, может… — Нет у меня никакой психологической травмы! Более того, меня раздражает, когда Найт заботится обо мне, потому что я не хочу, чтобы он видел во мне ребенка! Что плохого в том, что я люблю мужчину так же сильно, как и его ребенка?! — Женатого. — А? Я удивленно взглянул на Лоренса и только тогда вспомнил, что у Найта и правда есть кольцо на пальце. Я обычно не обращаю внимание на подобные мелочи, да и старался не думать об этом, не удивительно, что в итоге все это вылетело из моей головы. — Что, если его мать захочет вернуться? Как думаешь, человек, что живет счастьем своего сына, не переступит через себя? Арин недовольно заагукал, когда его маленькая ходьба прекратилась. Я знаю, что вероятность подобного мала, но… если на маленький миг, но мы представим, что такое произошло… Что будет со мной? — Слушай, а может мелкий заговорить и сделать первый шаг одновременно? Я бы про это такую статью написал! Так, я тоже буду заниматься его воспитанием! Кристиан? Я молча встал, забрав ребенка к себе на руки. Почему я должен буду их кому-то отдавать? Разве я не обещал, что теперь буду заботиться о них? Нас ведь теперь трое! — Кристиан? — Мне нужно поговорить с Найтом, идем. — Сейчас? — Лоренс испуганно взглянул в сторону дома. — Там же… Может, лучше погуляем? Точно-точно, тут написано, что для быстрого говорения детям нужен свежий воздух! — Там нет такого бреда. Идем. По-хорошему, я должен был не думать об этом. Забыть, как делал это раньше. Но… Мысль о том, что меня вышвырнут, не давала мне покоя. В какой-то миг в голове мелькнуло: «Когда любишь не сомневаешься», но почему тогда я сомневаюсь?..

***

— Я подожду тебя здесь, — заявляет Лоренс, усевшись на скамью у подъезда. — Меня жутко раздражают некоторые особи в вашей мазохистской квартире. Позвонишь, если его не будет, ок? Я просто кивнул. Наличие или отсутствие Мэтью меня не особо волнует. Поднявшись, я так и оставил одетого малыша в детской, не запуская в манеж. Сам же направился в комнату Найта, где, судя по голосам, велся ожесточенный спор. — О, Кристиан, — увидев меня Мэт хотел улыбнуться, но осекся. — Все… в порядке? — Не мог бы ты выйти на минутку? — спокойно спрашиваю я, не сводя с глаз Найта. — У меня есть очень важный вопрос. — Мы заняты, Кристиан, — в отличие от друга мой взгляд не пугает брюнета. Скорее интересует, но, видимо, не так сильно. — Это может подождать. — Нет, не может. Найт приподнимает бровь и, вздохнув, переводит взгляд на Мэтью. — Сделай тогда хоть чай. — Хорошо, — парень бросает на меня еще один взгляд, прежде чем уйти. — Послушай, Кристиан, мы это не обговаривали, но есть еще одно правило. — Он поднимает свой взгляд на меня. — Если дело не касается Арина, то не стоит отвлекать меня от работы. В нашем мире деньги очень важны и раз я потратил большую часть на твое обучение, то… — Где твоя жена? Кажется, вопрос прозвучал грубо и с упреком, но я должен знать ответ прямо сейчас! Правда за правду! На миг Найт кажется вполне удивленным и растерянным, но затем спокойствие берет свое. — Это все? — Найт, ответь! Это очень важно! — Это тебя не касается! — мужчина резко встает и раздраженно смотрит на меня. — Какого черта, Кристиан?! Сначала родители, теперь Джуви. Какая разница?! Прошлое есть прошлое! — Почему ты до сих пор носишь кольцо? Найт с непониманием смотрит на руку, будто видит его (кольцо) впервые или же не замечает вовсе. Делает глубокий вдох и, возвратив спокойствие, смотрит на меня. — Я делаю то, что хочу, — холодно начинает он. — И объясняться ни перед кем не собираюсь. Я вообще не понимаю, с чего такой разговор и пыл с твоей стороны. — Мы строим отношения, а она нам мешает! — Раньше не мешала, а тут на тебе, — Найт вновь начал раздражаться. — С чего такие вопросы, Кристиан? — С того, что я хочу нормальных отношений, а не тупое использование! — Использование? Нормальных отношений? Что творится в твоей голове, Кристиан? Мы просто пытаемся. Кто сказал, что это не пройдет у тебя через месяц или два или же не остыну я? — Если она вернется, ты же ее простишь?! Эту фразу я выкрикиваю, не смотря на Найта. Последние его слова делают больно, но сейчас мне важнее знать это. Ведь ответ на этот вопрос значимее, чем наше остывание друг к другу. Которого, кстати, не будет! Устав от тишины, я поднимаю взгляд на Найта и… Он… Думает?.. Почему? Мои глаза наполняет влага и самая крупная капля, дрогнув, скатилась по щеке. Эта девушка оставила его, у него появился я, а он, смотря в пустоту, растерянно думает? Чтобы я ни сделал… Как бы ни привязал его к себе… Как бы ни полюбил… Стоит этой девушке переступить порог этой квартиры, как меня вычеркнут из жизни этой семьи. Где вероятность того, что она не вернется завтра? А какая вообще вероятность! Разве можно думать о таком! «Прости. Мне… непривычно заботиться о ком-то кроме сына, но я же пытаюсь.» Значит ли это, что он не любит, а просто пытается? Но когда появляется любовь? Почему я влюбился сразу, но получил лишь интерес и симпатию в ответ? Это потому, что я странный? Или это нормально? Но почему я тогда влюбился сразу? — Кристиан… Этим голосом… не опровергают слова… — Лори был прав… — мой голос звучит тихо, а по щеке одна за одной стекают слезы. — Знаешь, я уже давно должен был привыкнуть, что Лоренс никогда не ошибается. Но даже так… Какого черта я встретил вас тогда в парке, Найт?! Дамба рухнула. Последнюю фразу я буквально проорал, захлебываясь слезами. Не могу больше… Хватит с меня мазохизма! Я выбегаю из комнаты, натыкаясь на стоящего у двери Мэтью, парень роняет поднос и вся обжигающая жидкость летит на нас двоих. Он кричит, а мне не больно. Просто не чувствуется. Я вбегаю в свою комнату, хватаю только ноутбук и, вернувшись в коридор, быстро натягиваю обувь. За спиной раздается детский плач. Я впервые игнорирую хныканье, хоть до боли в сердце хочу оглянуться. Занявшись последней частью — поиском мобильного, я не замечаю, как малыш, захлебываясь слезами, притягивает крохотную ручку из-за приоткрытой щелки двери, стараясь дотянуться до меня. Тщетно, маленькие пальцы цепляют лишь воздух, а сумка, что мешает двери открыться, не позволяет приблизиться к нему. Он снова ревет, пытается раз за разом открыть ее лбом или коснуться меня пальцами. Маленький ротик широко раскрывается, он замолкает. Арин пытается сказать нечто важное, но не получается! Он плачет, злится, пробует снова и снова, но звуки такие сложные! Нашел! Я хватаю телефон и открываю себе дверь. — П-па, — тихий, почти неслышимый, выдох. — Па! — Смело. Уверенно. Но отчаянно. — Папа! Он встает, падает на дверь, больно ударяется, но открывает ее. — Па! — маленькая головка с трудом отрывается от пола, он пытается снова встать, добежать до меня. Но сквозь пелену слез ребенок видит только распахнутую дверь. Что-то гаснет в нем. Что-то необходимое. Важное. Светлое. С его уходом он больше не мог ходить и разговаривать…