Поздравляю, теперь нас будет трое.

— А кто это меня тут игнорирует? Головка малыша дергается на звук, он сразу же улыбается Найту и нетерпеливо тянется к нему ручонками. — Папа! Папа! Папа! Наверное, стоит упомянуть, что наш малыш что-то переосмыслил. Нет, Арин не перестал нас вдруг ревновать друг к дружке, но некие вольности позволял, а самое главное — он начал оттаивать и, конечно же, все его тепло в большую сторону направлялось именно на отца. Я совсем не ревную, а, наоборот, с счастливой улыбкой наблюдаю за тем, как маленькие ножки дрожат с трудом удерживая вес тела. Маленький шажок, затем еще один, но чуть быстрее в забавную перевалочку и заключительный, прежде чем Арин падает в надежные ладони отца. Нам еще сложно ходить, но мы явно стараемся, радуясь вызываемой реакции. Я усмехнулся. Когда я начал употреблять такие местоимения как «мы» и «нас»? Пусть мы вместе не так давно, но мне кажется, что это были просто проверки судьбы. Я нашел свое место. Я нашел свою семью… — Я проголодался, — признается мужчина, поцеловав меня в плечо. — Но больше соскучился. Я чуть поворачиваюсь, целуя его в слегка колючую щеку. Кое-кто проспал и не успел побриться. — Идемте, накормлю обоих, — я поднимаюсь с пола, бросая пару игрушек в детский манеж. — Кстати, Найт, можно твой телефон? Мужчина перехватывает сына одной рукой и пока тот довольно болтает всеми конечностями, изображая из себя самолет, достает телефон из кармана домашних штанов. — Спасибо. Отправив мужчин на кухню, я остался один в детской. Как я и думал, как бы эти двое не ссорились, телефон мистера Джеймса находился среди контактов. Выбрав значок сообщений, я решил избавиться от недоразумений. «Вы ошиблись. Простите, что не поправил Вас сразу, я действительно люблю Вашего сына, но Найта. Не хочу влиять на Ваше решению ложью. Извините.» Не подписываясь, я отправил сообщение, а после и вовсе стер его среди исходящих. Я хочу, чтобы семья Найта пришла, но не с помощью обмана. Хватит. Я и так слишком много воротил, не хочу, чтобы из-за очередной лжи у нас снова были проблемы. — Кристиан? — Иду, любимые, иду.

***

Так, овощи уже на подходе, а как же мясо? Я быстро заглядываю в духовку, отскакиваю, когда поток теплого воздуха резко надвигается в мою сторону, успеваю не только разглядеть степень готовности блюда, но и снести со стола вилку. Лоренс смеется, удерживая малыша в самом углу стола, да Арин и не сопротивляется. Мальчишка весело смеется, бросаясь в меня рваными салфетками. — Умница, мелкий, подбадривай своего отца! — Может ты посидишь с ребенком в другой комнате? — с надеждой спрашиваю я, вновь возвращаясь к готовке. — О, да, да, — я подскакиваю к радио, когда начинает играть моя любимая песня, увеличив звук, пританцовывая, вновь возвращаюсь к овощам. Мое тихое подпевание и качание головой не мешает ножу ровно и четко стучать по досточке. — Нее, — Лори усмехается. — Мы тут клоуна заказывали, знаешь ли, классное зрелище. — Прикрой Арину глазки. — Зачем? — Фак хочу тебе показать. — Крис. Я оборачиваюсь к другу, тот, подняв руку за спиной малыша, с довольной моськой показывает мне фак. На его действия я лишь закатил глаза, позволяя себе показать ему язык. — Па, пфа! — Арин, смеясь, копирует мое действие, вот только детское пюре вытекает на подбородок. Я рассмеялся. — Нам поросеночка подсунули, а? Я подошел к ребенку и стер большим пальцем лишнее пюре. Облизнув, убедился, что оно все-таки вкусное. — А ты ведь даже булочку не можешь есть, если ее кто-то кусал. Я замер, а ведь если подумать, то это правда. Не скажу, что я брезгливый, но есть то, что кто-то кусал, мне неприятно. Я либо выбрасываю такую еду, либо ножиком отрезаю ту часть, которой касались губы другого человека. Интересно, повлиял на это рассказ Найта про Джуви, которая просто брезговала сыном, или это связано с тем, что я вечно таскал еду у него? Его вечное: «Будешь бутерброд?», мое упрямое: «На ночь не ем», а в итоге половину, но стащу. — Эй, Крис, у тебя овощи закипели. — Ой, — я резко подскакиваю к кастрюлям. — Прости, просто я не замечал этого. На столе заиграл мобильник, Лори быстрее дотянулся. — Квартира извращенцев слушает. Значит, Найт звонит. Я хочу забрать трубку, но меня вновь отвлекают овощи, которые нужно остудить, а еще порезать эти чертовы яйца! — Ох, простите, милостивый государь, ваш верный раб, друг парня-извращенца Вас слушает. Пф, Крис, возьми своего невеселого. — Да, любимый, — я прижимаю трубку плечом к уху, не отрываясь от нарезки. — Не волнуйся, все в порядке. С Арином погуляли, а сейчас готовим. К двум, как и обещал, успею. — Нож замирает так и не коснувшись досточки. Я нервно сглатываю, прижимая трубку поплотнее к уху, будто это изменит слышимость его слов. — Прости, ты сказал еще два прибора? — Спиной я почувствовал любопытный взгляд Лори. — К нам кто-то еще придет? — Его нейтральное: «Возможно», не дает никакой информации, но вряд ли он так о родителях… — Хорошо, мне не сложно. Да, и я тебя. Я откладываю телефон на тумбу и тяжело вздыхаю, упираясь о нее же руками. — Крис? — К нам кто-то придет. Боже, Лори, а если он узнал о родителях? А вдруг он разозлится? — Что именно он сказал? — Лоренс, как обычно, собран и спокоен. Вот как он так спокойно может переключиться из раздолбая, каким он становится, находясь со мной, в спокойного и серьезного парня? — Ничего конкретного. Сказал, что если получится, то придет еще двое гостей. — Успокойся, это не предки, иначе бы он ответил по-другому. По крайне мере, я так думаю. В любом случае советую заняться готовкой. Осталось не так много времени и благо лишь салаты. Идем, мелкий, — он встает вместе с Арином. — Пора лошадке в манеж, а дядя Лоренс поможет папе Крису с готовкой. Я улыбнулся. Только у меня может быть такой самый лучший в мире друг. — Я люблю тебя, Лоренс. — Даже так, — парень хохотнул. — Я сообщу извращенцу, что ты на меня покушался. — Идиот. Кинутое мной полотенце, с нарисованной на нем широкой улыбкой, долетело лишь до пола подле друга. С каким-то непередаваемым звуком и детским смехом эти двое покинули комнату. Люблю свою семью. * * * — Крис, солнышко мое, котик ты мой ручной, войди в комнатку. Вот так выльешь другу сок на джинсы, а он тебя потом не матами, а разными ласковыми словечками называет. Вот только все равно в гостиную идти боязно. — Кастрирую. Аргумент весомый, не правда ли? Моя светлая макушка боязно заглядывает в комнату. В глаза сразу же бросаются разноцветные шары, которых тут действительно много. Часть из них валяются по углам комнаты, на шкафах и на спинке дивана, остальные же, гелевые, гордо висят в воздухе. Лоренс специально подрезал ленты, чтобы они не особо мешались. Плакат занял свое гордое место возле дивана, где было больше открытого места на стене. Господи, а реально шикарно получилось. Я тихонько посмеялся. Лоренс в одной футболке и черных боксерах — в виде бонуса. Ну вот кто виноват, что на него мои брюки не налезли, а вещи Найта надеть не решился. Говорит, боится заразиться. — Здорово, Лори. — Да ладно, — он взъерошил свои волосы. — Готовка — это не мое, а вот украшать могу. Кстати, осталось не больше часа. Как там мои джинсы, котик? Смотри, ты стол можешь тащить и один. — Мр, а меня возьмете в котики? Я вздрагиваю от голоса Арни, а после тишину комнаты разрывает охренительный шлепок. Именно шлепок, ведь этот камикадзе неплохо приложился к пятой точке офигевшего «котика». Затрещина. — Не дорос ты до котика, — грубо заявляет Мэтью после того, как отвесил отличный подзатыльник удивленному брюнету. — М-мэтти, ты чего? — Стол взял и понес, — уже спокойно говорил светловолосый, направляясь к двери. Арни не спешил. — Чего? — На кухню, говорю, пошли, придурок. Эти двое покидают комнату. Я оборачиваюсь на парня, чьи руки крепко сжаты в кулаки. Плотно сжав веки, Лори делает быстрые мелкие вдохи, которые обычно успокаивали его в любой ситуации. — Л-Лоренс, — я-то привык к шуткам Арни, а вот друг… Я касаюсь его плеча, но парень передергивается, скидывая мою ладонь. — Простите меня, но быть с подобными пидорасами мне отвратно. Он разворачивается и уходит вслед за парнями. Вот только точно, чтобы не вернуться. Ну, блин, сегодня же праздник! Я направляюсь, чтобы остановить друга, но это за меня делает Найт. Мужчина без особого интереса осматривает Лоренса, а после бросает взгляд на мою обеспокоенную мордашку. — Вряд ли старики оценят твой наряд, Лоренс. Не знаю, что с твоими брюками, но пойдем я дам тебе свои. Нельзя ходить так на дне рождения. Мы с другом удивленно смотрим на Найта, но тот, поставив два пакета на пуфик, без пояснений идет в нашу спальню. Так он и Лори пригласил? Люблю свою семью. * * * — Кристиан, а это куда? Я ударяю себя по лбу, когда Арни притащил в гостиную кастрюлю салата. Стол эти двое уже принесли, а Найт спустился к старичку за стульями. Если он и заметил, что лишних приборов не на два человека, а на четыре, то промолчал. Мэтью и Лоренс сидели по разным углам дивана, старательно делая вид, что друг друга не замечают. Вообще-то его Арни шлепнул, ну да ладно. — Арни, милый, тебя ничего не смущает? — Кроме того, что ты не добавил такие слова, как: котик, солнышко, «Вау, вот это размер!» — Это кастрюля, дубина! Кастрюля салата! Взял и поставил, где взял! Не видишь, что все тут по тарелочкам и красивым вазочкам? Арни недовольно заворчал, но гостиную покинул. Гости должны были вот-вот подойти. Думаю, стоит разрешить войти Найту и Арину. Специальный детский стульчик, который оказался подарком Мэтью и Арни, мы уже установили во главе стола. Звонок. Ну вот. Первые гости уже пришли.