Я обязательно стану сильней!

Венди

«В груди было так холодно, Что больше уже не больно.»

— Давай теперь тоже самое, только без мата, — прошу я. — Я хотел отдать тебе растения, которые передала Полюшка, но мой мизинец встретился с ножкой этого «чудесного» стула! — шипит в ответ Ромео. Встреча с тем парнем не выходит у меня из головы. Вот я, как всегда общаюсь с Ромео, но мое сознание постоянно отвлекается на этого Рея. Он… В тот раз он сказал: «Разве ты не видишь, я — монстр». Но после он так улыбнулся. С этим парнем явно, что-то не то. Да и откуда он вообще такой взялся? Как будто с другой планеты. Я его прикончить хотела, а он взял и отпустил. Я, конечно, понимаю, что ему самому было выгодно, но, черт! Я не хочу о нем думать! Но это уже получается само собой. А его сердце?! Это же музейный экспонат! Я никогда не видела, чтоб люди с подобными ранами жили. Это же… Невозможно. Ох, Полюшке бы удалось это как-нибудь объяснить. Но сейчас она занята Эльзой. И если есть живой человек с такой серьезной раной, то должен быть и человек, что эту рану вылечил. Наверное, это потрясающий медик! Вот бы мне у него поучиться… — … вызывает планета земля. Венди, как слышишь? — произносит Ромео, щелкая пальцами возле моего носа. — А? Что? — переспрашиваю я, — Прости, я прослушала. — Где ты вообще находишься, Венди? Со вчерашнего дня с тобой что-то неладное твориться, — произносит он и дотрагивается ладонью до моего лба, — Ты не заболела случаем? Я краснею и резко делаю шаг назад. Ромео смутившись, опускает взгляд. Не то чтобы он мне нравился. Точнее сказать он совсем мне не нравился как парень, я боялась близости. Наплевать, кто это будет Ромео или кто-либо другой. Когда это началось? Я и сама не знаю. Да и вчера в том переулке, я чуть с ума не сошла, когда это темный маг меня к стене прижал. Но… Я слышала его стук сердца, удивительно, но оно билось не быстро в отличии от моего. Я чувствовала его приятное дыхание. Это было необычное ощущение. Я испугалась. Но потом отпустил меня и улыбнулся. Почему он убил того мальчика? Злость снова закипает во мне «Разве ты не видишь? Я — монстр!» Злость мгновенно исчезает. Блин, да я только о нем и думаю. Надо отвлечься. — Наверное, я и правду больна, — после минутного молчания говорю я, — Увидимся на совете. О'кей? — О'кей, — кивает он и выходит из моего дома. Я вздыхаю и сажусь на кресло. Разглядываю растения, что принес мне Ромео. Последние пять лет я хожу на задания с ним, он знает меня лучше всех. Мы все тогда оплакивали Хеппи и Люси. Интересно, почему я вспомнила об этом? Наверное, потому что после этого Нацу совсем замкнулся в себе. Он стал, как Гилдарц. Который, кстати, исчез года три назад. И никто не знает где его искать. Я достаю из шкафа толстую и старую тетрадь и начинаю зарисовывать растения. Описывать где они растут и чем полезны. Это уже вошло в привычку. Просто… Мне кажется… Это кому-то пригодится. Я уже давно хотела уйти из Хвоста Фей. Это не та гильдия, что была ранее. Хвост Фей больше не семья — теперь здесь каждый сам за себя. И все же, роднее их у меня никого нет. Я не успеваю оглянуться, как уже пролетел час, за тем второй. Третий… Совет! Как я могла забыть? Я обуваюсь из дома и бегу в гильдии. Как член совета я должна присутствовать на каждом собрании. Даже на бегу я не могу выкинуть его из головы. Вот я уже на месте. Залетаю в гильдию. На бегу здороваюсь со всеми и поднимаюсь на второй этаж. Стучусь в дверь. — Извините за опоздание! — выпаливаю я. Говорил… Жерар?! А он-то здесь откуда? Я оглядываю помещение и замечаю Эльзу, она мило улыбается и кивает мне в знак приветствия. Не так давно она постригла волосы. Жерар продолжает говорить, не обращая на меня внимания. Раз они тут, что-то стряслось. Надеюсь это не из-за того что я привела в город незнакомца. Из-за этого я очень нервничаю. Я занимаю место рядом с Ромео. Он пихает меня локтем мол: «Чего опоздала?» Я фыркаю. В воздухе царило напряжение. — … Совет богоизбранных ничего не знает о подобных вещах. Ну, или они, очень хорошо от нас это скрывают. Тем не менее, об этих близнецах найти информацию очень трудно… — …Но нам это удалось, — вступает Эльза, она в положении, живот уже очень хорошо виден, глядишь, через недели две — родит. Она светится от счастья. Жерар любезно уступает место супруге, и она встает в центре комнаты, — Они принадлежат к некому проекту, который, всячески пытались скрыть от глаз людей. Этот проект называется — «Сонохока». Что означает — «иные». Но много нам не удалось узнать, из хранилища мы вынесли лишь пару листочков. Если вы не против, я могу вам их зачитать. В ответ все одобрительно загудели. И Элзи продолжила: — «07. 03. **80 Ашия Рендэлс — подопытная номер один. Ее кодовое имя - А.Р. Э1. Первый день испытаний. Устойчивая нервная система. Но ведет она себя крайне не стандартно. Использует странный сленг для общения с окружающими. Возраст — пять лет. Предпочитает — одиночество. Изначально пугалась шприцов и людей. При виде красного цвета — у нее начиналась истерика. Хозяин настаивает на ее участии в эксперименте. 14.03.**80 Прошла неделя с того времени, как начался эксперимент. Сегодня она убила еще пять охранников. Нервные срывы стали происходить чаще. При виде иглы — паника. Видит красный цвет — свирепеет. Проводить опыты над ней становиться всё опасней. 13.04.**80 Это больше не человек. Она ест сырое мясо. МЯСО ЛЮДЕЙ. Но мозговая активность выросла в пять раз! Еще совсем чуть-чуть… 17.04.**80 Надежды не оправдались. Хозяин решил не подвергать здоровье малышки опасности. Ровно в 14:00 ей вколет последнюю дозу анаболиков…» — На этом описание опытов закачивается. Кто скажет, что это напоминает? — спрашивает Эльза. Она стоит ко мне спиной, в основном обращаясь к Лексусу и Нацу. Но они молчат. А у меня так и чешется язык. — Обращение со скатом, — произношу я во весь голос. Эльза поворачивается ко мне, вид у нее такой будто я только что сделала какое-то важное открытие. — Именно, — говорит она. — Но как это связанно с теми близнецами? — спрашивает Лексус. — А причем здесь близнецы? — вставляю я. Лексус одаривает меня ледяным взглядом. И я спешу оправиться: — Ту заклинательницу убили не они. Ее убила девушка в плаще. — Венди, — начинает Нацу, — Близнецы единственные кого мы видели. Это наш шанс найти убийцу. Я замолкаю и смотрю в пол. Мне стыдно, я чувствую, что Ромео пилит меня взглядом. — С близнецами это связанно напрямую. Я сказала, что нам удалось найти несколько листов. Эльза достает еще один лист, в папке остаётся только один, и зачитывает: «13.04.**80 Подопытные номер одиннадцать и двенадцать — связанны кровно. Кодовые имена В. В. Э11 и Н.В. Э12… Н.В.Э12 бесполезен днем и очень уязвим, но В.В.Э11 легко манипулирует своим братом опсалютно бесполезен ночью. Хозяин дал согласие на операцию… Близнецы впадают в бешенство, когда их разделяют, но их разрушительную мощь не сдерживает не чего. Эксперименты над людьми. Эти двое идеальные — Сонохока. 22.04.**80 Операция прошла успешно. При операции погибло больше двадцати восьми человек. Это только начало. В результате: разрушительная мощь близнецов упала в несколько раз. Оба могут находиться в одинаковых условиях и ночью и днем. Но пока они остаются сильнейшими ИНЫМИ. Психика после операции сломалась у обоих, они уже некогда не смогут жить нормальной жизнью. Господин Вайт очень был разгневан этим фактом. Но остался доволен тем, что его сыновья теперь не зависят друг для друга.» 25.04**80 Хозяин запретил проводить эксперименты. При последнем из них пострадало свыше ста двадцати человек. Принято решение разлучить близнецов для блага окружающих. 29.04**80 Вчера в результате разлучения подопытных, погибла моя сестра. Она была последней живой из тех, кто МОГ проводить опыты над близнецами. Хозяин в ярости. Был отдан приказ найти нового врача. Он хочет заставить близнецов познать боль. Увидеть ту боль, что они причинили другим…» — Проведя не большое расследование, я нашла кое-что на этого Вайта. Это богатый дворянин, который родился в **30 году. — То есть он, прожил больше ста лет? — непонимающе, произносит Ромео. — Вовсе нет, в **55 году у него умерла жена, а в **56 двое из его детей пропали не известным образом. После чего в **57 году он совершил самоубийство. В своем завещании он написал: «…Сию усадьбу завещаю сыновьям моим…» Усадьба до сих пор стоит на том же самом месте, что и пол столетия назад, но только вот она вовсе не заброшена, слуги присматривают за усадьбой в надежде, что Сыновья Графа вернуться. Но это не то о чем я хотела вам рассказать. Ходят слухи, что слуги в этом замке не стареют. Это всего лишь слухи, но стоит проверить. Венди? Ромео? — Да, конечно — за нас двоих отвечаю я. — И я забыла еще кое о чем. У графа были не только два сына, но и дочь. — Дочь? То есть она тоже… это, как там? Сонохока — говорит Ромео. — Нет, — отвечает Эльза, — скорее всего она уже умерла. Но если в той усадьбе и в правду не стареет, то она до сих пор живет там. — Знаешь ли, Эльза, близнецы вовсе не похожи на пятидесяти летних стариков. Скорее дети, — мягко говорит Нацу — Игра времени? — спрашивает Лексус. Нацу кивает, — Значит, у них есть маг времени, который и манипулирует их возрастом. Это плохо. Я бы сказал очень плохо. — Они видали друг друга первый раз, — начинает Нацу, — Судя по их выражению лица. Или думаете, они это подстроили? Я сомневаюсь. Ник, звездный дух заказчицы, продолжал сражаться даже, когда увидел лицо своего врага. Я думаю, эти двое были удивлены не меньше нашего. — Что ты хочешь сказать, Нацу? — не сдерживается Лексус — У них есть маг забвения. — Твою мать… — начал Лексус, но тут же оправился: — Извините. — Маг чего? — переспрашивает Ромео — Это такой маг, — начинает Жерар, — который может манипулировать воспоминаниями и в общем памятью. Может так порыться в мозгах, что с легкостью переставит врага с близкими местами. Забытая магия. Сама себя и изничтожила. — Эльза, у тебя всё? — спрашивает Макаров, который до сих пор хранил молчание. — Нет, вот последний, но не по важности, лист, — говорит Эльза и достаёт из папки алый листок. Я, Нацу, Лексус затыкаем носы. Отвратительный запах! Кровь. Весь лист окрашен в кровь. — Это последний из эксперимента «Иные». Самый опасный как видите. И я начну: » 13.03.**80       Кодовое имя П.Ф.Э13. Самый никчемный из всех выбранных Хозяином. Он не может убить человека. Но Хозяин настаивал на его участие в эксперименте, так же как настаивал на участии — Ашии… Анаболики на него действуют не правильно, он становиться более сонным, и рассеянным. Хозяин продолжает настаивать на его участие в эксперименте. За свои способности его прозвали — Кукловодом… очень интересный вид магии. Любит сладкое. Читает много книг. По его манере общения нельзя сказать, что ему шесть лет. Очень сообразительный малый. Он бы понравился моей сестре… 30.04.**80       Эксперимент начался три часа назад. Что-то пошло не так. Это катастрофа, мальчик должен был находиться в тринадцатых вратах не больше часа! Чем все это может закончиться?! Катастрофа. Сонохока — чистые души, спасители, они должны защищать людей, что же из этого выйдет… 31.04.**80       Я пишу эти строки, дрожащей рукой. Мальчик… Его вызволили из врат спустя восемнадцать часов ада! Он убил Создателей, меня ранил. Серьезно. Так что думаю это моя последняя запись. Хозяин успел скрыться. Я хочу, чтобы он простил меня. Нашу ошибку не исправить. Мы создали монстра, от которого теперь не можем избавиться. Мальчик изменился кардинально цвет волос, кожи и глаз… Прости… Я задыхаюсь, вот и конец моего дневн…» — Он не дописал. Последние буквы расплываются в строке, что говорит о том, что хозяин этих записей давно мертв. — Вот, — начинает Жерар, — что нас зацепило: Кого они называют Создателями? Кто такой Хозяин? Зачем выбравшись, мальчик убил всех? Зачем вообще создавались чистые души? И почему в последние минуты жизни он пытался извиниться перед ним? Как этот дневник был доставлен в совет? Кто и зачем скрывает прошлое и бедующие эксперимента «Иные»? — Немного нам все же узнать удалось, — снова подхватывает Эльза — «Иные» создавались для борьбы с драконами. Да-да. То есть их создали во время войны драконов и драконов-людоедов. Они такие же убийцы драконов как Лексус или Нацу, только накаченные анаболиками… Они еще говорили о чем-то, но это было не так важно. Выйдя из «зала заседаний». Я вздохнула полной грудью. Теперь надо ехать куда-то, что бы найти усадьбу близнецов. Вообще я очень встревожена. Мне жалко всех детей, что приняли участие в эксперименте «Иные». Без согласия на то родственников. А были ли у них родственники? Чем больше об этом думаю, тем больше начинаю их жалеть. Но что исправит моя жалость? Ничего. Это не вернёт время. Время… Близнецы и усадьба, в которой никто не стареет. Черт возьми, не знаю как, но это все связанно. Разгадка близка, но, кажется, не хватает одного кусочка пазла. Может, мы сможем найти этот кусочек в усадьбе. Я полностью занятая своими мыслями даже и не замечаю, как меня догоняет Ромео и поэтому, когда его рука ложиться мне на плечо я вскрикиваю. — Ради всего святого! Не пугай меня так, — я вдыхаю и выдыхаю, чтобы успокоить пульс. — Да ладно тебе… И вообще я не такой страшный, — с наигранной обидой произносит Ромео — Когда отправляемся? — Мы вдвоем? — спрашиваю я. — Ну, да. Разве мы плохая команда? Или ты хотела взять кого-то ещё? — Нет-нет. Оправляемся сейчас. Меня бесит это чувство. — Какое? — Чувство некой недосказанности. Мы что-то упускаем. Нечто очень важное. — А мне кажется, что все по-детски просто, — медленно произносит Ромео — Ну и с чего ты это взял? Почему их отец отдал их, а потом покончил с собой?! По-твоему это просто? — с некоторой злостью спрашиваю я. — Да. Мне кажется, он не отдал их. Этих детей у него забрали. А он не хотел их отдавать и как обезумивший от горя отец покончил со своим горем и с жизнью. — Это просто теория, — фыркаю я. — Это правдоподобная теория, — парирует он. — Ну, тогда нечего ждать. Отправляемся прямо сейчас, проверим твою «правдоподобную» теорию. — О'кей- пожимает плечами он, — Тебе нужно что-нибудь брать из дома? Или пойдем налегке. — Налегке. — О'кей, — снова говорит он — О'кей, — отвечаю я — О'кей! — О'кей!!! Это продолжается довольно долго. Весь наш путь по дороге к вокзалу. У меня с собой вообще ничего не было. У Ромео тоже, кроме карты, на которой отмечен путь к усадьбе. Нас с Ромео довольно часто спрашивают, не встречаемся ли мы, но мы не встречаемся. Так что на такие вопросы ответ один: Нет! Ромео, конечно, признавался, что я ему нравлюсь, но это было год назад и я думаю, он уже забыл. Да и я не особо вспоминаю тот день. На вокзале мы поели. И сели на один из поездов. Дорогу я полностью доверяю Ромео. Он в картах лучше меня разбирается. Ехали в вагоне. Это в трех чесах езды от Магнолии. Так как поезд скоростной, то это афигеть как долго от дома. Я устроилась возле окна. Обожаю смотреть в окно во время путешествий. Это всегда так увлекательно. Леса, пастбища и тому подобное. Это — круто. Ромео предпочитает все время — читать. Но сейчас у него с собой книги нет. Так что он внимательно разглядывает карту. Оказалось, что мы едим в снежное место! Ромео это знал, зараза и не сказал мне! Когда приехали, купили теплые вещи. Пурга здесь — обычное явление. А вот нам, тем, кто живет в теплых странах, это очень не обычно. Сказочно, но Ромео идет и ворчит. Еще оказалось, что близ усадьбы есть огромный ров и еще есть деревня. Маленькая такая деревушка. Говорят люди сюда едут, что бы послушать волшебную песню, которая якобы лечит и омолаживает. Люди, живущие тут, и в правду выглядят молодо. Мы остановились в одном из кабаков, чтобы узнать побольше. Кабак — очень приличный. Работает здесь бабушка и готовит тоже она. Ромео заказал нам поесть. Внук, бабушки принес нам грибной суп, который мы с радостью съели. Что могу еще сказать? Внук — у нее довольно симпатичный. Зовут — Кагуха, но сокращенно просто — Кагу. У него болотного цвета глаза, бледная кожа и каштановые волосы. — Кагуха, можешь нам рассказать про усадьбу? — спрашивает Ромео, у Кагу на лице появляется улыбка. — Да, а что вы хотите знать? — спрашивает он. — Что это за песня такая волшебная? — с недоверием спрашивает Ромео. — А это. Песня, из-за которой я остался в этом захолустье. Не сказал бы, что песня такая волшебная… она скорее… прекрасная. Каждый день ровно в полдень, она поет эту песню и ее слышно в каждом уголке деревни! — А почему ты остался? Тоже грезишь вечной молодостью? — снова задает вопрос мой товарищ. — Я влюбился. Влюбился в это место, в эту песню. Я столько раз пытался пробраться в усадьбу и посмотреть, кто же поет эту песню. — А какие слова в песни? — спрашиваю я, Кагу смотрит на часы. — Сейчас сами услышите, — с улыбкой отвечает он. И уже через секунду нежный голос разноситься на всю деревню:

Далеко за вечерним облаком Сокол парит одинокий, Я слышу его грустный крик, В безмолвном ветре он один летит. Рассекает небо крыльями, И нет ему отдыха там никогда… Никто не знает, что в сердце моем, В сердце как у этого сокола, Никто не знает, что в сердце моем, Одиноко соколу в небе… По полевой дороге иду я И друг идет рядом со мной. Мы с тобой всегда одни. На лугу цикады стрекочут где-то, Мы смотрим друг на друга, и что-то… Я никак не могу тебе сказать. Никто не знает, что в сердце моем, Я одинока на свете этом. Никто не знает, что в сердце моем, Я и мой пустой дом…

Это очень красивая песня, которая трогает, прямо задушу. Она, как сокол, который парит в небе, и если он не будет летать, он умрет. Так и она, если не будет петь — умрет от одиночества. Но если ей одиноко, почему бы, она не уйдет из усадьбы. Или она не может? — Я не понимаю… — тихо начинаю я, в моей голове все еще звучит грустная мелодия. — Местные называют песню: «Новый день». Правда, красивая песня о свободе? — Она о заточении, — поправляю я — Она сравнивает себя с соколом. А сокол вольная птица, — настаивает Кагу — Вот именно, а сокол в заточении не может быть вольным, — злюсь я -Тише девочки, не ссорьтесь, — говорит Ромео, — как можно попасть в усадьбу? — Никак, — пожимает плечами Кагу, — я же говорил, что много раз пытался пробраться туда. У меня ничего не вышло. — Мы из Хвоста Фей, Кагуха, мы сможем. Кагу рассказывает Ромео как туда добраться. Через час мы уже стоим возле этой бездны. Мост через глубокий ров, конечно же, имеется, но он старый и очень хлипкий. Ромео идет первым, приговаривая: «не бойся!» или «смотри, он же меня выдержал!». Я следую за ним. Не то чтобы я боялась. Я просто не понимала, почему Кагуха просто не прошел по мостику? Я уже почти дошла до конца, но старая деревяшка не выдерживает и одна моя нога проваливается. Я вскрикиваю. Стараюсь не шевелиться. Ромео протягивает мне руку. Я хочу принять его помощь… И в этот самый момент вторая деревяшка ломается у меня под ногами. Теперь обе мои руки заняты моим же спасением. Я хрипло дышу, Ромео в панике. — Я больше не могу! — кричу я Ромео пытается дотянуться до меня, но у него не выходит. — Продержись ещё чуть-чуть! — в ответ кричит он, — Я что-нибудь придумаю! Но уже поздно. Внизу бездна. Мои пальцы коченеют, холодно. Я их разжимаю. Еще минута и я кочусь, как на санках, только на жопе, по склону. Наконец мне удается остановиться. Я оказываюсь на ледяном уступе. Спиной прижимаюсь к ледяной стене. Откуда-то сверху я слышу голос Ромео: — Венди ты как?! — По уши в дерьме! — кричу я, смотря вниз. — Никуда оттуда не уходи! — А я только собиралась пойти погулять!!! — с зашкаливавшим уровнем адреналина в крови кричу я. Ромео не слышно. Я пытаюсь рассмотреть, что там внизу, но кроме острых пик изо льда я ничего не вижу. Маленький ледяной выступ, на котором я стою, начинает крошиться. Каждый раз, когда от него отламывается кусочек, мое сердце замирает. Я смотрю на противоположную сторону бездны. Там туннель. Такой огромный, что неизвестно кто или что его прорыл. Еще секунда и я замечаю человека. Теперь все мое внимание сконцентрировано на нем. Когда ты на волосок от смерти, невольно начинаешь думать, какую херовую жизнь ты прожил. Он стоит в центре туннеля, точно на том же уровне что и я, только его жизни ничего не угрожает. Он не очень высокого роста, но по росту очень трудно определить, сколько ему лет. Лица его я не могу рассмотреть, на человеке накидка с капюшоном. Капюшон закрывает верхнюю часть лица. Так что мне видно лишь его подбородок. Человек протягивает мне руку, будто он хочет мне помочь, но не может. Я улыбаюсь. Да, именно, улыбаюсь! Меня он развеселил. Глупо. Нет, мне не весело… У меня истерика. Я в панике. В ответ протягиваю ему руку. Он наклоняет голову набок. У меня такое ощущение, что это Кагу, и он просто разыгрывает нас. Уступ обламывается. Я падаю. Но я еще в сознании. Чувствую, меня кто-то поддерживает, чтобы я не упала. Ромео? — Отпусти её, ублюдок! — слышен крик Ромео. Значит это точно не он. Тогда кто?! Я чувствую чужой запах. Успеваю испугаться прежде, чем потерять сознание.

***

Первое что приходит мне в голову, что я еще жива. И, слава богу. Понимаю, что лежу в вообще не удобной позе, открываю глаза и тут же их закрываю. Голова кружиться ужасно и нога от чего-то болит. Снова открываю глаза. Что-то белое. Это первое что я увидела. Неужели я все-таки умерла? Осознаю, что это «что-то мягкое» — снег. То, что я вижу прямо перед своим носом — снег. Но он не холодный. Этот снег, словно, пух. Мягкий, теплый пух… Но… Откуда он здесь взялся? — Очнулась? — слышеться мужской голос откуда-то из-за спины. Я мгновенно подскакиваю. Сердце колотиться как барабан. Голова снова начинает кружиться, но я нахожу в себе силы, что бы обернуться. Это он. Тот человек, который стоял на той стороне бездны. Выходит, он все-таки спас меня? Незнакомец сидит на сером, каменно-ледяном полу, склонив голову, и прислонившись к одной из серых стен. А лицо заслонял капюшон. — Большое спасибо, что спасли меня! — на одном дыхании произношу я. В ответ слышу хриплый смех. Он смеётся достаточно долго. — Прости, прости… Знал бы, что ты одна из фей, не спасал бы. — И все равно вы спасли меня… спасибо, — отвечаю я, не обращая внимания на грубость с его стороны. — Сколько любезности, — снова смеётся он, — будешь ли ты и дальше столь любезна, когда узнаешь кто я?! Тут мне его слова начинают казаться очень подозрительными. Я приглядываюсь к нему, но знакомым мне он не кажется. — Мы знакомы? — осторожно спрашиваю я, стараясь не обращать на тупую боль в ноге. — Нет, скорее всего, нет. Я даже имени твоего не знаю. А вот ты успела узнать обо мне достаточно, фея. — Кто ты? — настойчиво спрашиваю я. — Я? Ледышка. Обычная ледышка. Очень холодная, я полагаю, — рассуждает незнакомец, — Я не могу… Нет, я не умею чувствовать. Я окоченел от холода. И только смерть может сделать меня, еще холодней… Только сейчас я обращаю внимание, что в руках он держит полумаску. Она похожа не на месяц. И тут в мое сознание врезаются воспоминания. Где, когда и почему я видела эту маску. — И да, для тебя я не больше чем загнанный в тупик зверь. Это один из близнецов! Не могу поверить. Он спас меня! Мое сердце уходит в пятки. То самое, ужасное чувство, когда не знаешь, как тебе поступить. Безысходность ситуации раздражает. Один из близнецов, но это точно не Ник. Значит второй. Смотря на него, понимаю: он ранен. Я должна помочь. Первый закон медика: «Неважно кто, друг или враг, если человек нуждается в помощи, медик обязан помочь». Этому меня учила Грандина. А что если когда я его вылечу, он нападет на меня? Возможно. Мне страшно. И руки дрожат. Я сжимаю руки в кулаки. Мне страшно, как тогда на мосту, когда моя жизнь зависела только от меня самой. Страшно… Чувство страха исчезает полностью, когда я вспоминаю слова Эльзы о близнецах. Над ними издевались, а потом выкинули за ненадобностью. Да и что они получили за свои страдания? Ненависть окружающих — вот что они получили. Это отвратительно. Я направляюсь прямо к нему. — Не приближайся, — с угрозой в голосе произносит он, но я продолжаю идти — Не шагу больше! Не подходи!!! Кричит он и закашливается, капюшон по-прежнему закрывает лицо, но я вижу, как по подбородку стекает кровь. Скорее всего, у него сломаны парочка ребёр. Я не стану спрашивать, что он сделал, чтобы спасти меня и как мы тут оказались, я вылечу его. Просто вылечу. Бескорыстно. Я продолжаю подходить, и тут он поднимает одну руку, направляя ее на меня. В руке у него образуется ледяной меч. — Еще шаг и тебе конец, — рычит он, — Я прибью тебя и глазом не моргну. Уж поверь… Я останавливаюсь. Не знаю, сколько времени прошло несколько минут или секунд, но мы оба не двигались. Еще секунда и его рука дергается, и меч со звоном падает на каменный пол. Он тяжело дышит, руки трясутся. Всё? — Ну вот, — разочарованно произносит он, — Хотел как лучше, но только получилось как всегда. Сейчас я потеряю сознание… Черт… И тогда ты сделаешь все что захочешь… И все сначала, лаборатория, операции… как же я ненавижу… Тишина. Он действительно потерял сознание. И я сделаю с ним все, что захочу? Да. Я быстро подхожу к нему. Снимаю накидку с него. Не могу ни обратить внимание на то Он очень симпатичный. Нет, не как Кагу. Он Красивее. Старше меня, наверное, года на два, может, меньше, но точно не больше. Беру накидку, кладу на нее «снег». Его снег. Я делаю подушку. Привожу близнеца в горизонтальное положение, головой на самодельную подушку. На нем рубашка, светло зеленого цвета, без рукавов. И брюки, похожие на те, что всегда носит Грей. Я начинаю расстегивать рубашку, я краснею. Приступаю к лечению. Это моя работа. Нет, дело не только в этом. Мне кажется, что я знаю его очень давно. Как будто сейчас я лечу брата. Или кого-то столь же близкого. Он дышит очень медленно. Так медленно, что я даже успеваю испугаться, не остановиться ли его пульс совсем? Чего я вообще его переживаю? Использую зрение дракона, что бы точнее определить, какие из рёбер покалечены. Но в этот момент я замечаю некий скачёк пульса и его дыхание становиться прерывистым. Он резко открывает глаза, и я смотрю прямо в них. Они разного цвета и многие, наверно, сочли бы это уродством, Но не я. По его взгляду ясно, что он возмущен и не понимает, что происходит. Мне определенно нравятся его разные глаза, это необычно. — Что…- хрипит он. — Не говори, — приказываю я, — Хуже станет. Он молчит, я продолжаю лечить. Смотрю на его сломанные ребра, но чувствую его взгляд на себе. — Меня зовут Венди Марвелл, я хочу тебе помочь, — произношу я, в ответ слышу хриплый смех. — Где-то я уже это слышал, — произносит он, - Ах, да, подобное говорила ОНА, перед операцией. Знаешь, я убил ее. Увы, все кто хочет мне помочь, плохо заканчивают… — Не говори, — приказываю я, немного испугавшись его слов. — …Ты первая кому я это сказал, — ни обращая на меня внимание, продолжает он, — Раньше, просто, не хотел это признавать. Помню, еще отец сказал: «выживи любой ценой». Я и выжил, но разве я все ещё жив? Разве это жизнь? Я молчу. Что могут значить эти слова? «Я выжил, но разве я всё ещё жив?» это значит, что его жизнь его не устраивает. Иногда жалею, что я такая поверхностная. Я не могу понять таких как он, потому что я не пережила то, что пережил он. Я продолжаю, молча лечить. Что я могу сказать? Ничего! — Вилл Вайт, — наконец говорит он. — Что? — спрашиваю я. — Меня зовут — Вилл Вайт. Ты же хотела это знать, не так ли? — Как… Как ты это узнал? — Интуиция, — холодно произносит Вилл и закрывает глаза, сразу ясно- разговор закончен. Я смотрю на его торс. Медленно виду взглядом по его телу. И замечаю надпись на ключице В.В.Э11. Кодовое имя. — Это что татуировка? — спрашиваю я. Он открывает один глаз и смотрит на меня. Его зрачок узкий, значит, он вглядывается в меня. — Подай мне мою маску, — просит он. Я оглядываюсь, она осталась там где он сидел изначально, нахожу маску и отдаю ему ее. В пещере становиться все темнее. Наверху слышно как воет ветер. Где сейчас Ромео? Вилл одевает маску, на голубой глаз, так что фиолетовый остается открытым. Он облегченно вздыхает. — Это клеймо, — говорит Вилл, — Они не могли запомнить наши имена, поэтому клеймили нас. Как скот. — Кто они? — спрашиваю я. — Ты думаешь я идиот? Я знаю, что вы нашли дневник. — Откуда знаешь? — допытываюсь я — Интуиция. А если быть совсем точным, то если бы ОН не позволил, вы бы не нашли информацию на нас. Он это специально сделал, только вот, даже я не знаю зачем. — Кто он? — спрашиваю я, наклоняя голову на бок — Я думал ты умнее, — медленно говорит он. Я ничего не понимаю. Может я и правда тупая? Он так говорит, будто я не могу додуматься до чего-то очевидного. Я молчу. Молчит и он. — Прости, я сглупил, — вдруг оправдывается он. Просит прощения?! Блин, и как часто у него будет меняться настроение? — Ты знаешь как можно отсюда выбраться? — спрашиваю я -Да я в детстве все тут облазил, — с озорной, как у ребенка, улыбкой произносит он, но потом спешит оправиться и с серьёзным лицом произносит: -Э-э-э… То есть я знаю, где здесь выход. Он ребенок, который хочет быть серьезным. Я не могу подавить улыбку. Но улыбка быстро пропадает. Зачем он здесь? Что бы получить наследство. А что будет, когда он узнает, что я иду туда же? Будет плохо. Я перестала его лечить. Вылечила не до конца, оставила в себе силы, что бы я потом смогла защититься, если вдруг Вилл захочет на меня напасть. Садиться, слегка поморщившись. Мне становиться его жалко. Вилл поднимает на меня взгляд. — Ты жалеешь меня, Венди Марвелл? — Возможно. — Жалеют только слабых, — говорит он — Ты считаешь себя слабым? — спрашиваю я. — Возможно. Я улыбаюсь. Забавный, он. Его манера общения… Я где-то уже слышала. Одна мысль что нам придется сражаться… Я не знаю, на что он способен, но у меня чувство, что он определенно победит. Застегнув рубашку, он поднимает свою накидку. — Идем? — спрашивает он — Да, — киваю я. Вилл идет впереди я за ним. Нога болит, но самую малость. — Ты не знаешь, где может быть… — Твой парень остался на верху — перебивает меня Вилл. — Он не мой парень — краснею я. Вилл оборачивается. Маска закрывает половину его лица, но сразу ясно, что его веселит данная ситуация. — Ммм… Да? — Да! — твердо говорю я. Он останавливается, так резко, что я натыкаюсь на его спину. Я выглядываю из-за него, что бы понять, что стало причиной остановки. — Вау, — произносит Вилл. — Это стена изо льда? — спрашиваю я — Это сосулька, — восхищенно говорит он, — раньше ее тут не было. Видно выросла, пока меня не было. — И что в этом хорошего? Из-за нее мы не сможем здесь пройти. Сейчас я ее… Рев небесного… — Не смей! — кричит Вилл и встает прямо передо мной, чтобы я не смогла сделать того, что хотела. — Но, почему? — спрашиваю я. — Эти ледяные стены, видели больше искренних слов, чем больницы и церкви, нельзя их просто так уничтожать! — произносит он, видно, что Вилл - зол. — Я… Вилл, это просто ледышки они нечего не… — начинаю оправдываться я. — Просто ледышки, — медленно произносит он опуская голову, — Но ведь я, тоже ледышка, тогда почему… Почему так больно! Ты не права, я люблю эти стены, только они могут понять, каково это… Я часто разговаривал с ними, когда был маленьким. Ты слишком… Ты не видишь всей сути. Он глубоко вздыхает. — Тебе не понять, — с этими словами он разворачивается к сосульке. Подходит впритык к ней. Протягивает обе руки и ладонями дотрагивается до нее. — Что бы понять, о чем они хотят тебе сказать, надо просто уметь слушать — поясняет Вилл, он начал, что-то шептать, но… Этот не тот язык на котором говорим все мы. Это что-то очень древнее. Спустя секунду понимаю: это язык драконов. И я его знаю. Вот, что он прошептал: — Туман стелется по камням, Закрывая небесный свод Поцелуи даря земле, превращается в хрупкий лед Холодный ручей Наших надежд, Который навеки Растопит лед Не касаясь Ажурной глади воды Он растаял Легким шепотом тишины Время бежит, А он каждый раз Топит лед В наших сердцах. Сосулька начинает расти обратно. Нет-нет я в порядке, она просто растет обратно! В потолок! У меня, буквально, отвисает челюсть. Просто «уметь слушать»? Вряд ли этого хватит. — Что ты сделал? — Знаешь ли, — фыркает Вилл, — ледышки любят, когда с ними разговаривают. Я молчу. И теперь просто топаю следом за ним. Черт возьми. — Что будешь делать, когда выберемся отсюда? — спрашивает он, не оборачиваясь. — Вернусь в гильдию, — вру я. — Ты считаешь меня идиотом? — так же, не оборачиваясь, спокойно произносит он, — Лучше не лги. Итак, я повторю свой вопрос: Что будешь делать, когда выберемся отсюда? — Для начала найду своего друга, а там решим. — Ты замерзнешь. Сейчас ты находишься под действием моей магии, поэтому до сих пор не окоченела. Твой друг, там наверху, или умер уже, или вернулся обратно в деревушку. — Чего ты от меня хочешь? — начинаю психовать я, — говоришь тут загадками. А потом спрашиваешь, что я буду делать дальше. Я путаюсь, ясно? Я не могу понять чего ты от меня хочешь. Может быть, я через, чур, простая и поверхностная, но мне плевать, сейчас мне важно найти своего друга и вернуться домой, это все чего я хочу! — Не такая ты и поверхностная. Мне тоже… важно… вернуться домой. Так что, прошу, не мешай мне. — Хорошо, — произношу я. — Я нашел его. — Что? — переспрашиваю я. — Твоего любовника, я нашел его… — Вовсе он не… — Неважно. Ты уж прости, но мой братишка скоро его прикончит. Сердце уходит в пятке. Ромео против Ника. Это не его уровень! Он не сможет победить. — Прошу не надо, — выдавливаю я. Глаза печет. Ромео. Вилл оборачивается. — Я… попробую, черт… — говорит он и глубоко вздохнув, закрывает глаза, — Ник не смей убивать парнишку, он еще нужен. Да не мне, он нужен Рею… Ты же знаешь его лучше не сердить… Рею?! Черт возьми! Да как я сразу-то не догадалась, что они заодно. Рей, Ник, Вилл — очень сильные маги, что же смогло собрать такую команду. Для чего это было нужно? Чувствую, что-то неладное твориться. Наращивание военной мощи, а это ведет к одному — войне. Но ведь война магов — это катастрофа. — Можешь не беспокоиться, он не станет его убивать. После этого на душе становиться немного спокойней. Мы продолжаем свой путь. Я раза три поскальзываюсь, но мне удается удержать равновесие. Вскоре мы выберемся из переплетения ледяных коридоров, и оказываемся в подвале какого-то здания. Здесь есть лестница. Поднявшись по ней мы упираемся в старую дубовую дверь. Она покрыта толстым слоем пыли и сразу видно, что здесь давно никого не было. Вилл останавливается перед ней, глубоко вздыхает и дергает ручку на себя…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…