Мучения одного девственника

Проснувшись утром во вторник, Германия сделал большую ошибку, решив, что ему предстоит всего-навсего мирный спокойный день, второй из его недельного отпуска. Ах, какой дурак. Если бы только он оставался в постели чуть дольше, может быть, еще полчаса, это могло бы изменить ход последующих событий. Но Германия был пунктуальным человеком, в своей повседневной жизни строго следующим плотно упорядоченному графику. Поэтому, когда его внутренний будильник велел ему встать, он встал. Да еще и подумал, что день сегодня будет хорошим. Какой дурак. Душ, восемь минут. Переодевание в штатское, две минуты. Чистка зубов, одна полная минута. Придание волосам приличного вида и закрепление их гелем, почти десять минут. Плюс еще несколько минут на всякие мелочи. Таким образом, примерно полчаса спустя, Германия спустился по лестнице и направился на кухню готовить себе завтрак. Не подозревая ничего плохого, он сел за стол, наслаждаясь скромной, но здоровой пищей. А если бы он остался в постели еще на полчаса, то сейчас все еще был бы в ванной. Увы, чему бывать, того не миновать. Он все-таки встал, и поэтому сейчас сидел за столом, представляя собой идеальную мишень для надвигающейся беды. Ах, какой же…ну, вы поняли. Пока он наслаждался полезным завтраком, не думая ни о чем, кроме того, каким же прекрасным и плодотворным будет сегодняшний день, через порог дома перевалился его брат, вернувшийся после ночной пьянки и других авантюр. Пруссия направился прямиком в свой подвальный этаж, проходя мимо стола, за которым сидел Германия. Если бы Германия в это время был наверху или вообще еще в постели, Пруссия бы просто прошел мимо. Но раз уж брат оказался за столом, Пруссия остановился и тоже сел напротив. И в этот момент девственность Германии была обречена. – Утречко, Вест! Только встал? А для меня это как бы еще ночь, хехе! – Пруссия хихикнул и вздрогнул от звука собственного смеха. – Вчера ночью было нечто. Тебе бы стоило поучаствовать. Германия слегка нахмурился, недовольный тем, что его мирное времяпрепровождение было ненадолго (ненадолго, ага, как же) нарушено. – Я не особо интересуюсь такими вещами, ты же знаешь. Предпочитаю пить в более спокойной обстановке. А ты вечно вляпываешься куда-нибудь. Что на этот раз? Впрочем, мне неинтересно. – О, нет, тебе будет интересно! Представь, мы замутили с одной компашкой парней, совсем еще зеленых. Юные личики там, ясные глазки и тэдэ. Короче, я с ними немного выпил, было более-менее прикольно, а потом выяснилось, что один из них все еще девственник! Ты можешь это представить? Так что мы приняли вызов и решили обеспечить пацана сексом. Это было что-то! Мы пошли в… Все еще хмурящийся Германия прервал поток идиотизма: – Нет ничего плохого в том, чтобы быть девственником. Остановившись, Пруссия замолчал, словно пытаясь осознать смысл фразы. Когда до него дошло, он ухмыльнулся. – Ну да, конечно, это нормально. Если тебе пять лет. Германия раздраженно вздохнул. – Хочешь сказать, надо терять невинность еще в детстве? – Ну, нет, но вообще, ты меня понял! От этого клейма надо избавляться как можно раньше, Вест. Да ладно тебе, лично я не знаю ни одного взрослого девственника. Германия нахмурился еще сильнее. – Я девственник, и я с тобой не согласен. Я считаю, что этому вообще придается слишком много значения… – Ты – что? – Пруссию как будто шарахнули по голове пыльным мешком. –Ты не знал? Я – девственник, Ост. И никогда не считал необходимым заняться сексом только ради самого проце… – О, Боже, Вест!– перебил его Пруссия. – Бедняжка! Почему ты мне не сказал, засранец этакий? Германия устало вздохнул, проигнорировав обращенный к нему эпитет. – Я сам так решил! И не говорил тебе, потому что знал, что ты можешь так отреагировать. Пруссия, потрясенно качая головой, продолжил, явно не слыша последней фразы Германии: – Я такой плохой брат… мой собственный братишка…девственник, и это в двадцать первом столетии! Через мгновение Пруссия оказался на столе и пополз по нему, остановившись на краю, нависая над Германией на расстоянии нескольких дюймов: – Позволь мне реабилитироваться! Отдай свою невинность мне! – …Что? В долю секунды Пруссия запрыгнул на него, опрокинув вместе со стулом. Они покатились по полу, а через миг перепуганный Германия был пригвожден к полу очень развратно ухмыляющимся Пруссией. – Не бойся, Вест, я нежно. Ну, вру, конечно, но тебе все равно понравится! Хихикнув, он склонился над жертвой. Германия поднял кулак и впечатал его точнехонько в челюсть брата. Как только хватка ослабла, Германия сбросил Пруссию на пол и неуклюже поднялся. – Это н-не см-мешно, брат! Прекрати сейчас же! Пруссия сел, вытирая рот. – Хочешь поиграть жестко? Погоди, Вест, ты у меня лишишься невинности, даже если это будет последним, что я сделаю в своей жизни! Германия поспешно покинул комнату. Зловещий хохот брата провожал его до самой спальни, где он и заперся. Пруссия просто обкурился, решил он. Проспится и до завтра уже забудет обо всей этой ерунде. А до этого времени…он пока посидит в своей комнате, пожалуй. Так что Германия расслабился и больше об этом не задумывался. Ну и дурак. Среда, утро. Проснувшись в обычное время, Германия оделся, умылся и спустился к завтраку. Посреди лестницы его поджидал сюрприз в виде подкравшегося сзади и запрыгнувшего на него брата. Сюрприз едва не закончился сломанными в результате двойного падения с последних ступенек ребрами. Борьба продолжалась в общей сложности около четверти часа и закончилась для Пруссии окровавленным носом, а для Германии наполовину стянутой одеждой и встрепанной шевелюрой. Но Пруссия поклялся идти до конца. А Германии еще предстояло узнать, как его брат умеет держать свои клятвы. Следующая атака имела место быть в душе. Занавеска была сорвана с колец, все, стоявшее на плоских поверхностях, разлетелось по сторонам, и не менее галлона воды оказалось на полу, когда Германия, наконец, смог вырваться и сбежать, прикрываясь сорванной занавеской. И вот тут он заподозрил, что, возможно, его брат вовсе не шутил, когда заявлял о своих намерениях. Четверг, незадолго до полуночи. На всякий случай Германия провел почти весь день в своей комнате. Наконец, посчитав, что брат либо ушел на очередную пьянку, либо заснул, он рискнул прокрасться на кухню раздобыть поесть. Дом казался пустым. Нифига. Когда Пруссия выскочил на него их темноты, он чуть не подавился своим бутербродом насмерть. Залапанный и затисканный, он умудрился отпихнуть брата и опять укрыться в спальне. Сердце чуть не выскакивало из груди. Он понял − пора сваливать. Только бы дожить до утра. Пятница, рассвет. Он проснулся от странного предчувствия. Что-то шуршало прямо над ухом. Едва он разлепил глаза, как в его штаны нырнула чья-то рука. − Сюрприииз! Как следует двинув локтем того, кто внаглую улегся сзади (Пруссия, понял он секундой позже), Германия ползком удрал с кровати. − Майн Готт, Ост, да что с тобой такое? Как ты вообще оказался в моей комнате? Лицо державшегося обеими руками за живот Пруссии перекосила полуулыбка-полугримаса. − Это было нетрудно. Я всего лишь взломал замок. А теперь…почему бы тебе не раздеться и не позволить старшему братику показать тебе, как становятся мужчинами? Отчаянно краснеющий Германия поднялся на ноги. – Абсолютно исключено! Что на тебя вообще нашло? Я же твой брат! – Ну и кого это раньше останавливало? Я хотя бы не гоняюсь за тобой с ножом, заставляя на себе жениться, как эта психованная Белоруссия. Я просто хочу, чтобы ты познал все прелести жизни. Пруссия подобрался на постели, готовый ринуться вперед. Германия попятился. – Ты всего-навсего бесстыжий извращенец! Сейчас же прекрати. Я не буду с тобой спать! – Давай поспорим? За миг до прыжка Пруссии Германия развернулся и вылетел из спальни. Пронесшись по дому на весьма впечатляющей скорости, он потратил несколько бесценных мгновений на обувание, панически прислушиваясь при этом к приближающемуся топоту Пруссии. На адреналиновой волне вылетел за дверь, попутно чуть не снеся ее, и с грохотом захлопнул за собой. Мчась вниз по дороге, он слышал доносящиеся из дома крики: – Вест, ты не можешь вечно оставаться девственником! Пятница, поздний вечер. Было поздно. Германия едва держался на ногах. Помятая одежда, торчащие во все стороны волосы и ссутуленные плечи свидетельствовали об уровне пережитого им стресса. Тоже мне, отпуск называется. А теперь он еще и стоял перед домом, в который ему совершенно не хотелось заходить. Но ничего другого, что могло бы остановить Пруссию, он выдумать не смог. Германия нуждался в помощи. Поэтому он решил обратиться к одному из…гм, ну, из тех персон, что считались друзьями Пруссии. А поскольку Франция жил ближе Испании... С превеликой неохотой Германия постучал в дверь. Последовало долгое молчание, он почти решил было, что дома никого нет, и уже занес руку постучать на всякий случай еще, как дверь открылась. Держа в одной руке бокал вина, Франция окинул Германию удивленным и оценивающим взглядом. – Надо же, какой сюрприз! Как поживаешь? Германия внезапно осознал, что разговор может получиться весьма неловким. – Эмм, ну, вообще-то не очень… М-можно войти на минутку? Я…эээ, хотел бы обсудить кое-что личное. Франция, похоже, был весьма удивлен, судя по тому, как он молча уставился на него. Спустя несколько мгновений, овладев собой, он со смехом отступил, пропуская Германию вперед. – Ну, разумеется! Должен сказать, мне не терпится узнать, что же такое личное Германия хочет обсудить именно со мной. В его голосе Германии почудились нотки беспокойства. Может, только почудились. Тем не менее, Франция провел его в гостиную и даже предложил бокал вина, от которого тот вежливо отказался. Усадив гостя на диван, сев напротив и глотнув вина, Франция продолжил: – А теперь, когда мы так уютно устроились, поведай мне секрет, не дающий тебе покоя.