Долорес

Она немолода, седина на висках блестит, как утренний иней, В глазах усталость и дрожь в руках, уставших быть крыльями. Долорес уже почти стучит шестьдесят шестой год, Но все еще хоть как-то кривит улыбка ее рот. Она немолода, но жизнь потрепала и сóздала много историй, Хотя, если честно, историй - одна, несущая много крови, Достойная авторского пера и разных газетных вырезок, Того, чтоб сочувствием в сердце дыра была безжалостно выгрызена. Звонки по ночам, трехэтажная ругань вместо спокойного сна, Невкусное пиво на старой кухне не выпить до самого дна, Ну что ж за проклятье? Ни спиться, ни сдохнуть, А слышать лишь сотни речей. Под ливнем тяжелым до нитки промокнуть не как от обычных дождей, Не как от обычной воды и насквозь, а так, от словесных потоков, И быть осужденной вкривь и вкось, оббив болевые пороги. Долорес встречает новые дни и слушает новые сплетни Про старую дуру, убившую летом папашу зеленой Селены, Младшего Джо, что в школе отличник, и малыша Питта. Долорес глотает эти стычки. Уставшие глаза закрыты. Она открывает помутневший кран, смывает с рук своих кровь, Нежданно ровен немолодой стан, горделиво вздернута бровь. Долорес смотрит - багровые струи ползут в зевающий сток. Сент-Джордж позади, мисс Клейборн отныне несет на себе этот рок. Ей снится теперь ежевика ночами, и ранки саднят на руках, Ей снится, что комбинацию рвали колючки в безжизненный хлам, Ей снится зрачок небольшого колодца, а там - ненавистная рожа. Трехэтажная ругань. Давайте, скажите, а вы бы не сделали то же?..