Моя идеальная смерть

Я вижу в зеркале лик, Очи прячут погоду в отчаянии. Взгляд упал, разбился, погиб Между строк многоточий и опечаток. Мне хочется выжечь нефть, Что сквозит из моей груди. Чьи-то пальцы все «круть-верть» В свалку мысли, мечты, пути. Она смотрит утратив спесь, Чуть жива, исчерпав смысл всех переводов, Лишь ничтожная жидкая смесь Из сотней кусков водорода. И так хочется в давке включить Сборник знаковых элементов, Я сверлю взглядом диким ключи В зазеркалье. Коих за мной на столе, черт, нету. Сука. Она падает на пол, разодрав себе пальцы в кровь. Сука шкребет паркет, Сука скудно мычит разбираясь, после в ломке собравшись вновь. Выжимая из рёбер, как тряпку, эндоста и хрящей Пантомимы прогнивший свод, Тело ищет язык у запуганных орхидей, Но в крапивном ожоге сбегает мимо, до гортани заткнув их бутонами рот. Сука ноет, скулит, Ранив пальцы о собственны скулы. Нефти скважина нудно зудит, У поэта содрав из тетради хорей не дописанный, судный. Скудный, Сдобный, Утопший в чужих извращениях. Талый, Но с чертовской, редкой породой. В её ободе стайных ресниц плодятся, как крысы, болезнь и лечение. Я хватаю мандраж, как утопленник в судороге круг. Ей здесь в прихоть открыть шантаны. Я хватаю, держу, позабыв, потеряв напрочь тень обескровленных рук, Коронованных обломанными заборами-ногтями. Я сметаю тетради, обложки, стакан, Кипы книг со стола прямо в бездну, Все исчезло, венчав курган, А значит и там изведётся, исчезнет. Сука пачкает стол и книги, опрокинув на пол горсти клюквы побитой, Зажигалка шпарит ладонь, Словно речи девиц инфантильных. Сука заносит худое запястье, и в стыд Я бросаю огонь прямо в зеркало, в то, что за ним безвозмездно. Нефть дрожит и приняв для себя суицид, Клетки рёбер коснулась поспешно. И из пляски искрой огневой Трель не сгинувшего ответа. Непроизвольно ладонь поглощает сквозь боль Осадки чужого привета. Тишина покорила пик, Вся комната утопилась в молчании. Я не вижу в зеркале лик, С пустым взглядом отразивший моё отчаяние. Я кинула суке огня, Не болело в груди и не дрогнули руки. Прям в дыру вместо сердца, сведя Её стоны убогие в тонущем инфразвуке. Я кинула ей столь властно зажигалки глухое молчанье, Схоронив её образ в ночи. А она мне последним билетом в прощанье... Со стола подарила ключи. Пустота. Может мир тот и вовсе не дальний? Может там первородной меня пепел мертво развеялся в муке? Ну, а мир... Этот мир, что моя сторона - зазеркалье. Такой же прогнившей, но уже настоящей суки.