Моя идеальная смерть

Я все помню, едва ли вчера Брошенная каюта свистела водою объятая, И все наши стены без десяти семь утра, С верой воздвигнутые, в пене пошли на попятную. В кармане крышка, Разве что не такая помятая, Как наши жизни, Тишь, но Вряд ли могли толковать им, Что это слишком. С такими успехами едва ли не досчитав десяток Наша "Жемчужина чёрная" наградила собой берег ватный на дне океана. В моей ванной Тесно, как в черепной коробке Мыслям. Лестно, Что мы не строили даже подлодки. И вся команда, убив в себе грезы рванные, Спасалась бегством по паузам морзе и точкам Браиля, Но точки стали последним символом в их эпитафии. Ветер пал На колени и, если честно, Взорвав шквал, Было бы здорово в обломках системы найти ему место. Нас выплюнул вал, Пасть монстра сомкнулась в нейтральной зоне, Оставив зал, Он пал в пучины стянув пару жизней в зыбучем стоне, Как скатерть с потертой столешницы прытко. В его глазах ровно та же Что и в моем сердце дырка. Выжженна углем и мелом, раскурочена И может зыбко мне кто-то скажет, что по заслугам схлопочена. И может прав этот кто-то С хриплым от жизни голосом. Он появился там, Чтобы у волн я рвался, метался и корчился. И потеряв пол состава, И засолив вдоволь рану Я был рождён чтобы ввек не носить капитана. Колят и ноют шрамы и двое спасённых В попытках вернуть мои ноги и сердце казённое Падают прямо в дыру меж рёбер моих, и мана Косит нас к волнам, как подать к порогу храма. И, знаешь, странно, Но нет уже нити тугой меж легких, Нет голоса мамы, нет стержня в суставах ломких. Так громко Кричат голоса, мне бы ствол, Чтоб не пачкать собою песок, не искать, как ребёнку, подол. Больше нет чертежей. Крен. Меня двое поднимут с колен, Как товарища доброго. Средь обрушенных стен, как они я едва ли бы смог, Хоть и мрачным типом мне казался тот кок Хоть и ветрен был юнга, вернее была, Расплела колоса ей морская вода. И берет бескозырный средь диких тех волн Был последним к обеду живым кораблем