2 sides of Park Chanyeol

Бэкхён, если по совести, регистрируется в чате исключительно от крайней скуки. И того мрачного состояния души, когда от одиночества принято выть и лезть на стены, а всякого несчастного, рискнувшего вторгнуться в личное пространство Бэка с какими-нибудь чисто бытовыми проблемами вроде арендной платы за квартиру или закончившейся соли, прожигать отнюдь не счастливо-радостными взглядами. Ссылка попадается Бэкхёну на глаза чисто случайно: новостная лента, буквально сходящая с ума в преддверии Нового года, пестрит всевозможными фотографиями и бодрыми предпраздничными девизами вкупе с дешёвыми шуточками про прошлогодние продукты и студенческими стенаниями на почве грядущих экзаменов. Бэкхёну, по правде, уже порядком всё это осточертело, однако он с завидным упорством ежедневно продолжает часами серфинговать по интернету в слепой надежде, что попадётся хоть что-нибудь интересненькое. Ну, все же так делают, чем он хуже. И попадается, чёрт возьми. Вернее, сначала Бэкхён не придаёт скромному посту про только-только открывшийся на стороннем сайте чат никакого значения; ну, подумаешь, мало ли таких постоянно открывается и закрывается, какое тут его, Бён Бэкхёна, вообще дело. Но пальцы отчего-то вздрагивают на тачпаде, и курсор виртуальной мыши ловко щёлкает по аккуратной голубенькой ссылке. Бэкхён чертыхается и пытается закрыть моментально вылезшее на первый план окно браузера прежде, чем оно загрузится до конца... но то ли его старенький ноутбук и впрямь пора менять, то ли в этом чате установлена какая хитрая технология, не позволяющая из него слиться прежде, чем он откроется, — не это, в общем-то, важно. Важно то, что Бэкхёну приходится, скрипя зубами и нервно постукивая кончиками пальцев по столу, сосредоточенно наблюдать, как грузится светлый фон, элементарная панель навигации и приветственная табличка, расписывающая все прелести нового чата и любезно предлагающая свою помощь в процессе регистрации. Бэкхён думает. Усиленно думает. А этим он занимается не так-то часто, поэтому процесс непривычно затягивается... Но через пару-тройку секунд бессмысленного разглядывания экрана терпение его лопается, и он, вздохнув, с лёгкой руки отправляет курсор мыши на свидание с кнопкой регистрации. А всё оказывается не так уж плохо, как он ожидал. Даже, можно сказать, вполне прилично. Чат оказывается не просто чатом, а неким упрощённым подобием социальной сети: создавай себе профиль, делись новостями, впечатлениями, добавь себе блог, наполняй его всевозможной бесполезной, но притягивающей внимание информацией вроде статей про героическое спасение котиков, застрявших на деревьях, загружай красивые фотографии и, конечно же, общайся. Общайся со всеми, неважно, знаешь ты своих собеседников или видишь впервые в жизни, общайся так, как никогда раньше не общался, открывай для себя мир и людей, его заселяющих, заново! По крайней мере, именно так гласит новая всплывающая табличка, которая появляется, стоит Бэкхёну заполнить элементарную анкету и отправить на почтовый ящик письмо с подтверждением регистрации. Может, на самом деле во всём виновата судьба. Бэкхён бы не сказал, что так уж категорически в неё не верит. Естественно, он в этом ни за что не признается, но факт остаётся фактом: кроме как судьбу, винить в том, что он вышел на этот чат, некого. Хотя, конечно же, пока он заполняет свой новый профиль, ставит вместо аватара фотографию ночного города (кажется, это был Лос-Анджелес, но не суть), добавляет в плей-лист свои любимые песни и вписывает в избранные цитаты несколько пафосных фраз, судьбу он ещё не винит. Пока не за что. Беда приходит, откуда не ждали. Вообще Бэкхён не сказал бы, что у него такая уж насыщенная реальная жизнь. Именно по факту её, простите, практически полного отсутствия он сутками сидит в интернете, стирая буквы на клавиатуре ноутбука и пачкая сенсорный экран смартфона подушечками пальцев. Но одно дело — сидеть в социальных сетях со своей настоящей страницы, на которой находится столько компромата, что твоя жалкая личность никого и не заинтересует, ведь интрига уже потеряна, а все твои косяки любезно освещены друзьями на твоей же стене. И совсем другое — использовать фальшивый аккаунт, с которого можно начать едва ли не новую жизнь. По крайней мере, Бэкхён рассуждает именно так. И, обставив себя кружками с чаем и тарелками с печеньем, принимается изучать список случайных пользователей на предмет более близкого знакомства в приватном чате. Один из них всё-таки привлекает его внимание, и, немного поломавшись, Бэкхён решается ему написать. В конце концов, что он теряет? Правильно, ничего. Зато, возможно, обретёт неплохого собеседника. Бэкхён привык использовать смайлики. Смайлики повсюду, смайлики везде, больше смайликов, больше улыбок в интернете, без них ведь предложения уже совсем не смотрятся, верно? Пользователю, представившемуся как ParkChan, он отправляет дружелюбное приветствие и ставит в конце смайлик чисто на автомате, даже не задумываясь. И хотя красиво оформленная страница Пакчана (к слову, без единой злополучной скобки, даже в шутливых текстах!) смутно наталкивает его на мысль, что, возможно, собеседник окажется чуть более серьёзным, чем он предполагал изначально, отступать уже некуда. Пакчан отвечает практически моментально. << Добрый день. >> Неплохо, думается Бэкхёну, а в этом что-то есть. Почему-то этот незнакомый парень (ну, хотелось бы надеяться, что это парень, девушки сейчас, конечно, внаглую злоупотребляют равноправием полов и любят создавать себе мужские страницы, но всё же мироздание не может быть к Бэкхёну так жестоко, верно?) без особых усилий привлекает его внимание. Манера его разговора, стиль общения — подчёркнуто вежливый, обходительный, корректный — всё это притягивает любящего загадки и интриги Бэкхёна, словно магнит железо. Пакчан оказывается на удивление многословным, не стесняется развёрнуто высказывать своё мнение по тем или иным вопросам, умело подбирает аргументы и ловко обходит Бэкхёна практически в каждом споре, которые боевой по характеру парень с ним затевает. Стрелки на наручных часах мирно ползают по кругу, отсчитывая уже который час подряд, а Бэкхён всё никак не может заставить себя отъехать на стуле подальше от ноутбука хоть на минуту, поскольку — нонсенс! — его собеседник пробуждает в нём всё больше и больше любопытства. Реальная личность Пакчана остаётся для Бэкхёна тайной за семью печатями. И, пожалуй, он уже давно не желал так сильно что-то разгадать. Ему неожиданно нравится, что собеседник оказывается, судя по всему, вполне серьёзным солидным человеком, который, быть может, тоже набрёл на этот чат-дробь-сайт чисто от скуки... Ну, судьба же, помним все? И, может, эта самая судьба решила хоть иногда быть благосклонной к нему, скромному и незаметному Бён Бэкхёну, и подарить ему человека, которому действительно хотелось бы открыть душу и многое-многое про себя рассказать. И хотя Пакчан отвечает сдержанно, осторожно, Бэкхёну отчего-то кажется, что он понимает всё и даже больше из того, что ему рассказывают. Ночь подкрадывается незаметно. От собеседника наконец приходит аккуратное и лаконичное << приятных снов >>, и Бэкхён думает, что ему определённо есть о чём поразмышлять перед тем, как отдаться в объятия Морфея. До нового года остаётся меньше двух недель. Кёнсу, не стесняясь, пинает Бэкхёна под зад, призывая хоть ненадолго вынырнуть из виртуальных миров в мир грешный и реальный, потому что отчётный концерт сам не подготовится и чертовски упрямо требует внимания одного из главных его представителей. Бэкхён хмуро бурчит что-то в ответ, быстро отправляет Пакчану сообщение про свой недолгий уход, а следом грустный смайлик, и откладывает телефон в сторону. Кёнсу удовлетворённо хмыкает и торжественно впихивает ему в руки ноты. До нового года неделя. Кёнсу, не стесняясь, пинает Бэкхёна под зад, призывая хоть ненадолго оставить чёртов смартфон и вспомнить, наконец-то, про отчётный концерт, сценарий к которому они с Чондэ всю ночь перекраивали и составляли заново, и даже пытается вырвать у друга телефон из рук, но Бэкхён делает страшные глаза, угрожающе сдвигает брови на переносице (при этом он выглядит весьма забавно, отчего болтающийся рядом Чондэ, не удержавшись, хихикает, но только тсс, это секрет, Бэкхён ведь крут и... крут, и всё такое), и Кёнсу ограничивается лишь недовольным поджиманием губ. Заметив перемены в его мимике, спешно активизируется вечно спящий Чонин с хореографического, и зад Бэкхёна терпит уже второй по счёту пинок (и плевать, что Чонин младше, Бён Бэкхён, возьми себя в руки, у нас есть только шесть дней, чтобы подготовиться!). Бэк фырчит, но покорно откладывает смартфон в сторону и принимает обновлённый вариант нот от довольного Кёнсу (разумеется, предварительно быстренько черкнув пару строк Пакчану). До нового года три дня. Кёнсу, не стесняясь, громко жалуется Чонину, что они ни черта не успевают, а Чонин успокаивающе похлопывает его по плечу и всячески пытается убедить его полежать у себя на коленях, мол, это отличный способ расслабиться и восстановить нервы, и когда Кёнсу практически соглашается, проходящий мимо Чондэ ехидно напоминает, что нервные клетки не восстанавливаются в принципе и никакие коленки этому процессу поспособствовать не могут, даже коленки лучшего студента с факультета хореографии. Кёнсу моментально приходит в себя и отвешивает Чонину подзатыльник, Чонин сверлит макушку ухмыляющегося и разумно отошедшего подальше врага злобным взглядом, а Бэкхён, похихикав в стороне, тут же принимается подробно расписывать обстановку в сообщении сами-знаете-кому (у Пакчана только что загорелся значок online, верный знак, что до него можно сейчас достучаться). До нового года чуть больше суток. Кёнсу, не стесняясь, валяется у Чонина на коленях, а тот заботливо смахивает чёлку с его глаз, поскольку после удачно отпетого отчётного концерта и получения заветной подписи в зачётке Кёнсу слегка перебрал на праздничной вечеринке и ему ощутимо требовался отдых. Чондэ лениво посвистывает в стороне, периодически прикладываясь к полупустой бутылке с импортным вином, и вполуха слушает болтовню Исина и Сехуна, имевших счастье получить автоматы по технике эстрадного вокала чисто за компанию с отчётниками, поскольку преподавателю в общей куче зачёток очень сложно сориентироваться, кто участвовал в концерте, а кто якобы "помогал за сценой". Бэкхён, тоскливо вздыхая в стороне, думает, что ему как-то ощутимо не хватает одного конкретного собеседника, который целый день где-то пропадает. До нового года два часа. Кёнсу, не стесняясь, обнимается с Чонином, который слегка не в себе от такого прилива доверия со стороны хрупкого, но очень боевого и оттого столь симпатичного ему паренька, Чондэ радостно пропагандирует алкоголь в массы, его не менее радостно поддерживает Сехун (и Исин, который вообще-то спит, но он ведь не возражает, значит, тоже согласен, верно?). Бэкхён мрачно рассматривает свой бокал с шампанским и думает, что, чёрт побери, он бы не отказался встретить новый год совсем иначе, в совсем другой компании. Нет, он любит своих друзей, его друзья его тоже вроде бы любят, все друг друга любят, все счастливы, просто... просто какого чёрта Пакчан появляется всего на пять минут и пропадает на несколько часов, и так целый день?! До нового года 364 дня. Бэкхён немало удивляется, когда Пакчан предлагает встретиться. Конечно же, предложение имеет всего один-единственный логичный ответ, который Бэкхён способен выдать, и его пальцы чуть дрожат, пока он вбивает многообещающее << ДА, чёрт возьми, ДА, ДА, ДАВАЙ ВСТРЕТИМСЯ! >>, после чего стирает и меняет на скромное << Это было бы здорово! >>. На самом деле он, кажется, уже давно успел едва ли не влюбиться в этого человека, и поэтому буквально расцветает на глазах, что неплохо стандемившиеся Чондэ и Сехун обозначивают как "страшную болезнь" и "грядущий апокалипсис". Но Бэкхён радостно посылает их к чертям и принимается продумывать образ, в котором он предстанет перед Пакчаном и которым просто обязан его покорить. День, обозначенный как час икс, всё-таки настаёт. Пожалуй, первый день в новом году, который Бэкхён может гордо назвать хорошим. Бэкхён переминается с ноги на ногу возле входа в торговый центр, который Пакчан выбрал как место встречи, и ждёт. Правда, сам не знает, чего конкретно: чуда, эффектности, трепета или всего сразу. Но определённо что-то приятное. Но Пакчан бессовестно опаздывает, чем ощутимо пошатывает одухотворённое бэкхёновское настроение. Что странно, учитывая, что сам же попросил прийти вовремя... Бэкхён нервно косится на наручные часы и дует на замерзающие от холодного ветра пальцы, думая, что же такого сверхъестественного могло случится, что его, хм, д р у г так задерживается. И когда он готов уже плюнуть на встречу и, зарывшись в пушистый шарф по самые глаза, гордо удалиться в сторону родного дома, кто-то осторожно трогает его за плечо. — Извини за опоздание. Я в пробку попал. Вообще хотел поехать на метро, но в последний момент передумал и решил на автобусе, а на мосту из-за снегопада все стоят... Сущий дурдом! Я думал, свихнусь, пока мы ехали... Черепахи и то быстрее передвигаются, причём морские и по суше! Бэкхён не успевает до конца обернуться, как на него обрушивается мощный словесный поток оправданий, перемешанных с сетованиями на общественный транспорт, и даже приятный низкий голос, которым всё это озвучивается, не помогает ему справиться с откровенным изумлением. Он уже думает, может, этот незнакомец (который, к слову, оказывается довольно высоким, Бэкхёну приходится приподнимать голову, чтобы заглянуть ему в глаза) ошибся и принял его за кого-то другого, но тут странный парень отходит на шаг назад, позволяя себя рассмотреть получше, и, загадочно улыбаясь и чуть склоняя голову набок, наконец-то догадывается спросить: — Ты ведь Бэк, верно? Бэкхён озадаченно кивает и моргает несколько раз подряд, пытаясь вникнуть в суть происходящего. Это... нет, этот... вот э_т_о_т — он что, к нему, что ли? Этот странный высокий (боже, да он выше Сехуна... чёрт возьми, он даже выше Сехуна — это возмутительно, Бэкхён и к той башне долго привыкал, всё же комплексы маленького роста и все дела, а тут ещё один такой же нарисовался) парень — господи прости... это Пакчан? Мда, к такому его жизнь не готовила. Ох уж эта коварная штука судьба. Бэкхён совсем не ожидал, что обворожительный серьёзный джентльмен из интернета, который с лёгкостью покорил его придирчивое сердце и на встречу к которому он шёл с твёрдым намерением влюбить его в себя, — это вот этот вот неуёмный барашек-энерджайзер со странным юмором и накрепко прикрученной к губам ослепительной улыбкой. Да, Пакчан продолжает улыбаться во все тридцать два, и улыбка у него очень красивая, трудно не признать, хотя он по-прежнему выглядит странно. В расслабленных тёмных кудрях запутались снежинки, щёки и кончики ушей покраснели (и господи боже, какие у него странные уши... так и хочется подёргать и понаблюдать за реакцией), глаза чуть сощурены — и тоже, зараза, красивые до неприличия. Но даже такой, казалось бы, приятный в целом образ никак не вяжется у Бэкхёна с образом спокойного и терпеливого парня из интернета. Да, виртуальные и реальные миры определённо имеют массу отличий... — А меня Чанёль зовут, — не выдержав молчания, первым сдаётся барашек и, как-то странно подпрыгнув (ну, точно батарейка где-то в организме имеется), склоняется в шутливом полупоклоне. — Пак Чанёль. А ты... — Бэ-эк...хён. — Бэкхён незаметно облизывает пересохшие губы (потому что нечего стоять на улице с открытым ртом и бесстыже пялиться на человека, это выглядит очень подозрительно) и, закашлявшись, выдавливает из себя сдержанную улыбку. — Я Бэкхён. Гм... Приятно познакомиться? — Взаимно, — парень, в реальности оказавшийся Чанёлем, отходит ещё на несколько шагов и, раскинув руки в стороны, смеётся, пытаясь словить падающие снежинки ладонями. — Ну что, Бэкхён, готов прогуляться и посмотреть со мной на все потаённые прелести Сеула? Бэкхён не готов. Вообще не готов. Вернее, не к такому он изначально готовился! Это ж второй Чондэ. Только с ростом Сехуна. И отчасти характером Чонина (учитывая, что Пакчан... м, нет, простите, Чанёль просто обожает спать. Много спать. Очень много. Серьёзно). И, может быть, если приглядеться, в нём можно найти даже немножечко Кёнсу (ведь в интернете-то он кажется ответственным представительным человеком!). Вот же ж подстава. Зачем Бэкхёну сдался полный набор всех своих друзей по второму кругу? Ему и по отдельности их с головой хватает, нет уж, спасибо. Но отказываться как-то неприлично, а потому, вздохнув, он всё же позволяет чересчур активному и радостному Чанёлю повести себя куда-то неизвестно куда. И, как оказывается, не зря он принимает решение согласиться. С Чанёлем бесполезно спорить. Это Бэкхён уяснил уже давно. Если Чанёль вбил себе что-то в голову, то не откажется от задуманного, даже если это задуманное имеет отношение к нарушению закона. К счастью, сейчас Чанёль с законом явно связываться не собирается, ведь он всего лишь затаскивает Бэкхёна на какую-то рождественскую ярмарку и громогласно восторгается всевозможным ярким гирляндам и красивым ёлочным игрушкам. Скажите, какой это, к чёрту, идеал мужчины? Детский сад, Бэкхён не устаёт удивляться этой мысли. Не так он представлял себе Чанёля в реальности. Совсем не так. Впрочем, может, его безграничный оптимизм заразен, потому что уже менее чем через полчаса общения с ним Бэкхён обнаруживает, что и сам начинает невольно улыбаться. И совсем не натянуто. Чанёль смеётся. Чанёль много смеётся. И очень красиво. Бэкхён — положа руку на сердце — мысленно признаётся себе, что ему нравится этот смех. Чанёль говорит. Чанёль много говорит. Очень забавные, а порой и удивительно важные и серьёзные вещи. Бэкхён — положа руку на сердце — мысленно признаётся себе, что ему нравится его слушать и даже высказывать своё мнение в ответ. Чанёль красивый. Чанёль очень красивый. Чанёль настолько красивый, несмотря на несовершенства в виде странно торчащих ушей, слишком широкой улыбки, кудрей как у барашка, снег в которых уже растаял, что буквально очаровывает, намертво приковывая к себе всё внимание. Бэкхён — положа руку на сердце — мысленно признаётся, что да, чёрт возьми, он действительно очарован этим парнем. Чанёль добрый. Чанёль очень добрый. Чанёль покупает Бэкхёну ароматный капучино, заставляет нацепить на себя смешные оленьи рога, которые добывает ему всё на той же ярмарке, на себя напяливает шапку Санта Клауса и, легко притянув к себе Бэкхёна за плечи, фотографирует их обоих на свой смартфон. Бэкхён пробует возмутиться, но Чанёль снова смеётся своим до одури красивым бархатным смехом и, шкодливо щуря глаза, спрашивает, правда ли ему стоит удалить фотографию. Бэкхён отчего-то отводит взгляд в сторону и хмыкает с независимым видом, мол, ну и делай что хочешь. Фотография, естественно, навечно остаётся покоиться в архивах чанёлевского смартфона. Когда Чанёль под вечер затаскивает Бэкхёна на набережную и, вытащив из кармана куртки упаковку бенгальских огней, предлагает немного полюбоваться на прекрасное, Бэкхён уже совсем не возражает против его общества. Чанёль чиркает зажигалкой, которую, как он позже признаётся, носит только на всякий случай, мало ли — пригодится, как сейчас, и торжественно вручает Бэкхёну тоненькую серую палочку, которая спустя пару секунд разгорается яркими блестящими искрами. Бэкхён заворожённо смотрит, как искры игриво скачут вниз, прямо к его пальцам, а Чанёль где-то совсем рядом снова смеётся, уже привычно, тепло и уютно. Бэкхён думает, что, может быть, не так уж плохо, что Пакчан оказался вовсе не таким, каким он его себе представлял. — Это был потрясающий день, — весело объявляет Чанёль, когда все до одного бенгальские огни сожжены, а их остатки в виде обгоревших палочек аккуратно сложены обратно в коробочку и телепортированы в ближайшую мусорную корзину. Бэкхён усмехается себе под нос и лишь кивает в ответ. Да, день и впрямь оказался намного лучше, чем он думал поначалу. И Пак Чанёль оказался... хорошим. Очень даже хорошим. — Знаешь, я точно знаю, что многим нравлюсь, — внезапно заявляет Чанёль, и Бэкхён едва не закашливается от неожиданности. Но собеседник словно не замечает его реакции и спокойно продолжает: — Именно в интернете. Ты ведь понял, я совсем другой в жизни, не так ли? Я не похож на того, кем предстаю в сети. Но, что странно, — Чанёль усмехается и, чуть вскидывая брови, ловит вопросительный взгляд Бэкхёна, — и в сети, и в жизни — это всё я. Я не могу сказать, что всё это время ты общался с кем-то другим, не со мной. Я разный, и мне это нравится, — он легко пожимает плечами и чуть заметно улыбается одними кончиками губ, а у Бэкхёна от такого его выражения лица сердце забивается куда-то под горло, отчаянно бьётся об тонкие ключицы. — Но далеко не все готовы это принимать. Трудно привыкать к человеку, когда в нём живут настолько разные личности. Я не уверен, что ты привыкнешь... — Привыкну. — Бэкхён сам не знает, отчего перебивает, и, судя по моментально взметнувшимся вверх бровям собеседника, Чанёль тоже не ожидал такого резкого ответа. Бэкхён тушуется и отводит взгляд в сторону, чуть закусывая губу. — Хм, извини. — Ничего, — немного озадаченно произносит Чанёль и, задумавшись, добавляет лишь спустя несколько секунд: — Я к чему. Было бы отлично, если бы ты привык, но это сложно, я знаю. Кроме того, многие перенимают мой стиль общения, и мне это не нравится. А ты всё это время был собой, это здорово. Поэтому я бы хотел дружить с тобой, ты не против? В реальном мире. Конечно же, предложение имеет всего один-единственный логичный ответ, который Бэкхён способен выдать, и его голос чуть дрожит, пока он взволнованно проговаривает: — Нет, конечно, не против. Чанёль моментально расслабляется и снова становится тем самым странным улыбчивым парнем, который так ошарашил Бэкхёна в самом начале их личного знакомства. Вот только остаётся кое-что, что по-прежнему немало волнует бэкхёновскую скептичную душу. Потому что, господи прости, влюбиться в человека однажды — простительно. Влюбиться в него дважды, причём в совершенно разные его стороны, учитывая, что чересчур активные и позитивные люди Бэкхёна никогда особо не привлекали, — вот это уже заставляет насторожиться. Бэкхён совсем не ожидал, что обворожительный серьёзный джентльмен из интернета, который с лёгкостью покорил его придирчивое сердце, — это вот этот вот неуёмный барашек-энерджайзер со странным юмором и накрепко прикрученной к губам ослепительной улыбкой. И тем более не ожидал, что этот самый барашек-энерджайзер покорит его придирчивое сердце повторно, с помощью и странного юмора, и ослепительной улыбки, и голоса, и роста, и характера, и много-много чего ещё. Отпустить барашку грех? Вот ещё. Пусть страдает теперь, нечего было его, Бён Бэкхёна, в себя влюблять. — Чанёль. — М? — Чанёль, успевший уже увлечься наблюдением за ярко сияющими с того берега реки огнями гирлянд, поворачивается на голос и снова улыбается одними кончиками губ, так изящно и аккуратно, что Бэкхёну хочется просто взять и сойти с ума. Потому что не сможет он такую улыбку терпеть исключительно как дружескую. Он не мазохист по природе и не Ким Чонин, который действует исключительно завуалированно. Бён Бэкхён либо идёт напролом, либо не связывается вообще. В случае с Чанёлем... Бэкхён выбирает первый вариант. — А что, если бы я хотел с тобой... не дружить? Чанёль чуть хмурится, пытаясь понять суть вопроса, а Бэкхён мысленно отсчитывает начало своего конца. Ну, вот, теперь Чанёль точно засмеётся, в своих лучших традициях, скажет, что Бэкхён такой же, как и все остальные, которые его ничуть не интересуют, влюбляется только в оболочку... И новый год начнётся отнюдь не с приятных мелочей. — Что тогда, если не дружить? Бэкхён забирает свои слова назад. В Чанёле куча минусов, ни черта он не идеальный. Например, Чанёль — непроходимый тормоз. Хуже Кёнсу, вот правда — хотя куда, казалось бы, хуже. Но Бэкхёну терять нечего, в конце концов. Зато как итог он может получить... — Ну, не знаю. Встречаться. Парень чувствует, как у него горят щёки. Зачем, спрашивается, он вообще начал этот разговор? Вряд ли Чанёлю это надо. Если б было надо, он бы, наверно, как-то намекнул, предпринял что-то... Зря Бэкхён всё это затеял. Ой, зря. Пауза. И до чёрта серьёзный голос. — Мне показалось, я не настолько тебе симпатичен, чтобы рассматривать вариант более близких отношений, чем обычная дружба. Ты был сильно разочарован, когда увидел меня, разве не так? Бэкхён невольно поднимает глаза (конечно, изучать свои заснеженные ботинки — очень увлекательно, но бросить на собеседника возмущённый взгляд всё-таки надо). — С чего ты взял? — Ты очень много хмурился, — просто поясняет Чанёль и снова улыбается (чёрт бы побрал эту улыбку, на которую просто невозможно обижаться). — Ты явно ждал что-то другое. — Вовсе нет, — пытается поспорить Бэкхён, но Чанёль многозначительно покашливает: спорить — бес.по.лез.но. Бэкхён скептично вздыхает. — Ну, может быть. Но это было давно. Сейчас всё по-другому. Чанёль, кажется, всерьёз задумывается над этим вопросом. Даже перестаёт мягко улыбаться, отчего Бэкхён внезапно чувствует себя неуютно. Будто бы у него отняли что-то жизненно важное, приносящее ему покой и тепло. Это чувство... настораживает. Чанёль неожиданно щёлкает пальцами и принимается рыться по карманам, чем немало Бэкхёна интригует; спустя полминуты на свет божий вытаскивается последняя палочка бенгальского огня, чуть поцарапанная и явно хранящаяся без коробки (факт чанёлевской бестолковости в вопросах элементарной безопасности уже упоминался, нет?) — Смотри, — спокойно говорит Чанёль и снова чиркает зажигалкой, отводя руку чуть в сторону и убеждаясь, что взгляд Бэкхёна прикован к разгорающимся искоркам. А Бэкхён думает, что вот сейчас, прямо сейчас Чанёль перед ним — уже не барашек-энержайзер. Пожалуй, сейчас перед ним тот самый обворожительный джентльмен, на которого его вывела коварная штука судьба. Есть вещи, на которые можно смотреть вечно. И искры бенгальского огня, несмотря на то, что это не совсем огонь, пожалуй, тоже относятся к этому списку. Бэкхён бездумно смотрит на них, как они освещают светлую кожу чанёлевских пальцев, как медленно отклоняются в сторону, буквально утягивая его взгляд за собой... А потом огни внезапно пропадают, а Бэкхён чувствует, что Чанёль — неожиданно близко, и его дыхание мягко щекочет подбородок. И становится как-то сразу наплевать, что искры не догорели до конца, а были бессердечно выброшены в ближайший сугроб с лёгкой руки их владельца, потому что тёплые чанёлевские губы разом компенсируют все неудобства и неловкость, совсем недавно повисшую в прохладном январском воздухе. Может, на самом деле во всём виновата судьба. Бэкхён бы не сказал, что так уж категорически в неё не верит. Естественно, он в этом ни за что не признается, но факт остаётся фактом: кроме как судьбу, винить в том, что Пак Чанёль, Пак действительно Чанёль его сейчас осторожно целует, аккуратно поглаживая подушечками больших пальцев по покрасневшим щекам, некого. И то, что Бэкхён неосознанно цепляется за его холодную куртку, пряча руки в широких карманах, чтобы совсем не замёрзнуть, — тоже судьба. Всё, что происходит, абсолютно всё — исключительно её проделки. Вот только... судьбу можно менять, главное — набраться достаточно смелости. Бэкхён набрался. Чанёль набрался. А яркая гирлянда по ту сторону реки, кажется, начала сиять ещё ярче. Счастливого нового года?..

Cause I am not a perfect human being But I know one thing: I'm right about this feeling. (c) dead by april — let the world know