Любовь считается чудом

Взросление… это такой важный период, наверное, самый важный в нашей жизни. В этот момент мы все меняемся, становимся более правильными, более решительными, более спокойными, более совершенными. Но остаёмся ли после всего этого мы сами собой? Или каждое это «более» превращает нас в новых людей? Нам все твердят, что нужно думать о будущем, учиться, чтобы получить высокооплачиваемую работу. Но что потом? Пахать пять дней в неделю круглый год с утра до вечера? И быть дома только ночью, в лучшем случае? Думать только о том, как бы хватило на все денег? И ездить в отпуск на неделю летом? А что если все это неправильно? Вернее, нет, учиться, конечно, надо, ведь, быть необразованным в наши дни смерти подобно, тебя никто нигде не примет, и ты станешь изгоем общества. Но… разве это нормально предать все свои детские мечты ради… ради них – денег? Взросление – это неконтролируемый процесс, но иногда бывают сбои, и тогда, даже в тридцать лет ты можешь остаться пятнадцатилетним подростком, и также радоваться жизни и окружающему миру. Не просто так же говорят, что дети видят намного ярче, и дело даже не в том, что с возрастом зрение становится хуже, просто малыши еще не знают, как жесток этот мир, поэтому для них даже тучи – это прекрасное природное явление, которым можно восхищаться. Да, когда ты становишься старше, то твои проблемы тоже растут, причем, иногда даже быстрее, чем ты сам. Казалось бы, тебе только восемнадцать, а ты скоро станешь мамой. Причем, матерью-одиночкой. Но сама виновата, все же было: и парень любящий, и счастье, и подруги. А потом… потом все в один миг рухнуло, как карточный домик. Захотелось разнообразия, удовольствия, сомнительного, к слову говоря, но удовольствия. И что теперь? Осталась совсем одна. Нет ни работы, ни любящего мужа под боком. Я сама, а нет, еще есть этот чертов ребенок, который родится через несколько месяцев, и почему я так его ненавижу? Может, потому что он испортил мне жизнь? Как я умудрилась прозевать срок, чтобы сделать аборт? Черт. Во всем виновата моя невнимательность. Иду по улице и пинаю листья. Осень. Но еще довольно тепло. Вижу знакомый силуэт на ступеньках Ледового дворца. Не была там с их последней игры. Тогда, кажется, нам было всего пару месяцев. Берусь рукой за живот. А мне ведь только восемнадцать, совсем еще девчонка, но пришлось быстро повзрослеть. -Отдам его в детский дом, сама уеду. – Тихо шепчу я себе под нос, а сердце в груди сжимается от этих слов. Дура! Поверила этому кретину, даже жениться не предложил. Хотя к чему все это привело бы? Ну, хотя бы к тому, что у этого, вновь невольно касаюсь живота, все было бы хорошо: квартира, машина, дорогая одежда. -Господи, прости. Говорю о своем ребенке, как о вещи. Отдам, продам, куплю. Ненавижу свою жизнь. – Я оглянулась. Никого. Кругом одиночество, которое буквально съедает изнутри. Хочу плакать. Не получается. Слишком много слез было пролито до этого. Что случилось с прежней Мариной Касаткиной? В какую пропасть она спрыгнула? Как мне ей помочь? Как мне ее вернуть? Никак. Слишком многое теперь изменилось. Слишком… Поднимаюсь по ступенькам. У «Медведей» сегодня игра, не помню с кем, теперь мне все равно победят они или выиграют, я хожу туда только ради себя, ради сына… Не один из них, ни Егор, ни Андрей, не знают, что я бываю на каждой игре. Назову сына Егором и отдам его в хоккей. Почему не в честь Кисляка? Он не достоин этого! Он всего лишь донор генов моему малышу, такому нежеланному и такому… такому опротивевшему за последнее время. Сильно сжимаю ладонь в кулак, ногти впиваются в кожу. Плевать. Но почему-то не становится легче от того, что вижу сына прокурора рядом с этой смазливой Самойловой. Мальчик добился, чего желал, она ему ровня, она, как и он, любит лишь деньги, на остальное плевать. Отворачиваюсь. Нет больше сил. На игре первую шайбу забивает Щукин. Малыш пинается, словно чувствует, что мама любит именно игрока под номером десять и больше никого. А вот при ударе шайбы папочкой сынок спокоен, как никогда. Невольно вспоминаю тот вечер, когда Егор все узнал. Жмурюсь. Хватаюсь за край сидения. Они победили. Но счета я не помню, да и не важен он для меня. Пытаюсь быстро пробраться к выходу, чтобы никто не заметил, но в глазах темнеет. -Марина, - слышу злой голос Кислого позади себя. Парень резким рывком поворачивает меня к себе лицом. Сперва внимательно смотрит, а потом спрашивает. -Когда рожать? -Не твое дело, - буквально выплевываю ему это. – Это не твой сын. -Я заберу его у тебя, как только он родится, я же говорил тебе это не один раз. -Толькой посмей. Я лучше убью его и себя, чем отдам такому чудовищу, как ты. -Подумай, дура. Он будет обеспечен на всю жизнь. А что дашь ему ты и твоя семья? Хотя нет, постой, не отвечай. Я сам знаю, ничего. – Последнее слово он произносит отчетливо и по слогам, наслаждаясь сложившейся ситуацией. -Он хотя бы не вырастет самовлюбленным эгоистом, как ты. -Ты так не говорила, когда прыгала ко мне в койку. – Он довольно улыбается. -Это была самая огромная моя ошибка в жизни, Андрей. И если бы ты знал, как я себя за это виню. Но ребенка ты никогда не получишь. Прощай. – Я медленно разворачиваюсь и ухожу, хоккеист остается на месте, понимая, что будет выглядеть глупо, догоняя беременную девушку. Сердце не прекращает бешено биться, в глазах темно, но я не перестаю плакать. -Девушка, с вами все в порядке? – Ко мне подходит женщина лет сорока. -Все нормально. – И дальше я ничего не помню. Как порою трудно вернуть собственную жизнь в правильное русло. Но ты упорно стараешься, бьешься изо всех сил, но ничего не получается. Руки начинают опускаться от безысходности, а что с этим делать, ты не знаешь. Это как в школе на контрольной, ответ правильный у тебя есть, а решение под него подогнать не можешь. Да, жизнь сплошная школа, которая учит нас, что не всегда знание конечного результата позволяет избежать ошибки в процессе. Но все это делает нас сильнее. Внезапно я открываю глаза и невольно хватаюсь за живот. Резкая боль и паника пронзает мое тело. -Ребенок, ребенок, - шепчу я, потому что сил на крик нет. – Где он? Встаю с кровати, осмотревшись, понимаю, что нахожусь в больничной палате. Пытаюсь бежать, но ноги не слушаются, я слишком слаба для такого забега. -Где мой сын? – Я все-таки смогла закричать. Вновь поднимаюсь, рывок вперед, но меня кто-то остановил за локоть. Я падаю в объятия. Но мне не до этого теперь. Бью человека в грудь со всей силы и останавливаюсь лишь после того, как слышу голос. -Марина, успокойся, пожалуйста. Он принадлежит Щукину. Такому родному Щукину. -Где мой ребенок? – Все не унимаюсь я. -Врачи пытались… - Он замолкает. – Но, - тянет время, - Они не смогли его спасти. Чувствую, как после этих слов силы покидают меня, но не надолго. Через минуту я отталкиваю парня, и откуда только столько мощи в такой хрупкой мне, у меня начинается истерика. Падаю на кровать и сворачиваюсь калачиком. -За что? За что? – Спрашиваю я у Бога. И с каких пор такой нежеланный ребенок стал вдруг любимым? Чувствую, как Егор проводит пальцем по моей щеке, стирая слезу. А меня бьет мелкая дрожь. -Марина, я прошу тебя, посмотри на меня. -Прости меня, прости, пожалуйста. Я не знала, не знала, что так будет. Нет, черт, что я несу? Конечно же я знала о последствиях. Я предала тебя. Умоляю, извини. – Я плачу и сквозь мой дикий вопль сложно что-то услышать. В комнату внезапно врывается врач. -Она в сознании? –Спрашивает он у Щукина. Тот лишь кивает головой. -Девушка, вы извините, но я должен вам это сообщить. – Чувствую, как хоккеист берет меня за руку и крепко сжимает мою ладонь в своей. – Мне очень жаль, но вы не сможете больше иметь детей. -А… - Я попыталась что-то сказать. -Нет. В вашем случаем может помочь только чудо. Мне жаль. -А любовь считается чудом? – Резко спрашивает Егор и смотрит внимательно на меня, а затем переводит взгляд на доктора. -Думаю, да. – Мужчина выходит также быстро, как и зашел. Даже врачам неприятно каждый раз произносить эти слова молодым девушкам. -Может, тогда стоит поверить в это чудо? Марин, как думаешь? – Я вытираю слезу и сажусь на кровати, парень оказывается рядом. -Я люблю тебя. И никакой Кисляк мне не нужен, ты же знаешь. -Знаю, поэтому верю в наше маленькое чудо и в нашу огромную любовь. Кстати, если у нас родится мальчик, отдадим его в хоккей. На моем лице невольно расцветает улыбка, а в душе становится на капельку теплее. Потерять сына – больно, но, возможно, это лучше для него, чем жить на этом свете без любви. Любовь – это то, что можно назвать чудом, то, что можно считать маяком для каждого из нас. Именно любовь заставляет нас чувствовать вкус жизни, и очень жаль, что многие, как и я, это чувство предают. Но, наверное, главное вовремя понять, что сошел с дороги. -Я скучала по тебе, Щука. – Я целую парня в щеку, а потом опускаю голову ему на плечо. Как же хорошо иметь рядом близкого человека. И как хорошо, что этот человек за все смог меня простить.