New year. New life.

Город постепенно наряжался к Новому году. Узкие улочки были увиты разноцветными огнями, а витрины магазинов манили пушистыми елками и горами подарков. Везде чувствовался праздник, и даже городская больница облачилась в новогоднее убранство, скрыв серые стены за резными снежинками и мишурой. Хуан Цзытао, ведущий хирург-травматолог, не верил в чудеса на Новый год, да и вообще. Он флегматично пил кофе, разглядывая, как город покрывается первым снегом, и единственным его желанием было, чтобы дежурство в новогоднюю ночь прошло спокойно. День и так выдался на редкость тяжелым. Люди все поступали и поступали, словно решили выполнить всю годовую норму больницы сразу. Отделение было забито до отказа. Белый халат китайца нещадно помялся, а смоляные волосы в беспорядке обрамляли необычное лицо с тонкой оправой очков на носу. - Тао, еще поступление. Срочно! – запыхавшись, оповестил Ким Чондэ, врываясь в ординаторскую, - Мы уже развернули экстренную операционную. - Кто на этот раз, Чен? – мужчина на ходу завязывал шапочку и одевал маску. - О Сехун, шок*. Сбила машина, - отрывисто докладывал, анестезиолог по пути. - Ясно. Его привезли, когда часы пробили одиннадцать. Свежий снег красиво лежал мелкими хлопьями в смятой одежде и чуть мокрых волосах такого же цвета, как насмешка над поломанным телом. Парень оказался еще по-детски красив, и можно было бы полюбоваться, если бы не мертвенная бледность лица и лента бешеной кривой ЭКГ** на мониторе, не предвещающая ничего хорошего. - Тао, надо стабилизировать, иначе я не смогу дать ему наркоз, – сказал Чондэ. - Я понял, но мы не успеем и потеряем его. Рискнем, - командует хирург, выходя из моечной. Он держит руки на весу, пока сестра надевает перчатки и стерильный халат. Глаза невольно цепляются за мальчишку, безжизненно лежащего на столе, и в первый раз китайцу становится не по себе. Тонкие запястья, прозрачная кожа, алые обветренные губы. Кажется, что он просто спит в каком-то сюрреалистичном фильме, где надрываются медицинские приборы, а за окном в желтом свете горящих окон очередные семьи ждут очередной новый год. Жизнь все же чудная штука, в независимости от того, где ставить ударение. - Скальпель, - в руку приятной тяжестью ложится знакомый предмет, – Приступим. Цзытао работает уверенно и быстро, только собственные чувства обострены, как в первый раз. Будто он какой-то практикант. Слой за слоем. Потянуть, зажать, освободить, отодвинуть, обнажив поврежденные ткани. Ушить, откачать кровь, затянуть узел. Все последовательно и напряженно. - Давление падает, - оповещает анестезиолог, пуская очередное лекарство по вене, - Он где-то теряет кровь. Тао забирается глубже, ища слабое место. Хочется до одури спасти этого незнакомого парня, что хирург уже готов поверить в новогоднее чудо, пока надежда не разбивается о прямую полосу, режущую глаза на стеклянном экране. Без пятнадцати двенадцать. Чудес не бывает. - Чондэ! Реанимируем! – кричит Цзытао, - Я сделаю открытый массаж.*** Рука китайца уверенно сжимает обездвиженный орган. Сжатие, еще и еще. Сердце Сехуна идеально помещается в ладони. Нажать, отпустить, нажать, отпустить. Пальцы судорожно ждут ответного сокращения, но… - Тао! Тао, - врач слышит, будто сквозь вату, - Оставь. Мы потеряли его. - Нет, - твердо отвечает хирург, - Еще есть время. Продолжаем. Мне нужен шприц с адреналином. Без пяти двенадцать. Игла вонзается в мягкий миокард****, впрыскивая вещество как можно глубже. «Заводись. Заводись же!» - думает китаец, продолжая массаж. - Почему, даже в чертов Новый год не бывает чудес! – срывается мужчина, - Почему мы не можем спасти жизнь этому мальчишке?! Четыре минуты до полуночи, руку сводит от напряжения и монотонности движений. Упрямый орган не желает сокращаться и Тао кажется, что воздух в операционной загустел и с трудом проталкивается в легкие. Три минуты. Глаза наполняются злобой. А что если? Две минуты. Хирург, в который раз убеждается, он не Бог, но так хотелось бы. Одна минута. Хватит. Пальцы не слушаются, а собственное сердце глухо стучит в ушах, гоняя кровь. Тао так горько, как только может быть врачу, потерявшего пациента. У китайского мальчика из провинции никогда не сбывались желания, и новогоднее чудо обошло стороной и на этот раз. «О Сехун, живи», - как заклинание, вертятся в голове пустые слова. Двенадцать. Ладонь, туго обтянутая резиной перчатки, дергается на гладком основании сердца, а на экране ползут слабые волны после долгого штиля. Чондэ проносится мимо в подозрительно приподнятом настроении, несмотря на бессонную ночь. Неизменный стаканчик кофе в руках. - С Новым годом! – весело кричит он на весь коридор, скрываясь за поворотом. Тао улыбается, думая о своем. Впервые он действительно рад этому празднику, когда больничная дверь с легким скрипом пускает его в палату. За окном идет мягкий пушистый снег, даря безмятежность и какое-то спокойствие. Приборы шуршат, а на широкой многофункциональной кровати лежит О Сехун, первое чудо Хуана Цзытао за тридцать лет. Лежит и мягко улыбается искусанными, но ярко-розовыми живыми губами. - Спасибо, доктор. Мне сказали, что вы держали мое сердце в руках, - еще слишком слабо, зато уверенно шепчет парень. - Можно просто Тао. Да. - Теперь оно видимо ваше, - выдает Сехун, своими непостижимым ртом без тени смущения и стыда. «Чем черт не шутит», - думает Цзытао. Тем более, когда так предлагают. Почему бы и нет? Ведь Новый год. Новая жизнь. Во всех смыслах. * срыв компенсаторных реакций организма в ответ на повреждение, сопровождающийся прогрессивным нарушением жизненно важных функций нервной системы, кровообращения, дыхания, обмена веществ и некоторых других функций. ** имеется ввиду фибрилля́ция предсе́рдий (ФП, синоним: мерцательная аритмия) — разновидность наджелудочковой тахиаритмии с хаотической электрической активностью предсердий с частотой импульсов 350—700 в минуту, что исключает возможность их координированного сокращения. *** прямой массаж сердца - выполняется хирургом путём сжатия рукой непосредственно сердца при остановке во время проведения хирургической операции на внутренних органах грудной клетки. **** название мышечного среднего слоя сердца, составляющего основную часть его массы.