Грешники. Святые.

Дин и слова не успел сказать — тут же отлетел к противоположной стене, больно ударяясь об нее спиной, да так, что, кажется, хрустнули два ребра. Его человеческое тело все еще не закрепилось за новым амплуа — оно повреждалось и даже болело. Дин едва сдержал мученический стон, кряхтя и поднимаясь на ноги. Он ощутил, как внутри все переворачивается и замирает от острой боли, такой, что и вздох сделать — страшная мука. Кастиэль стоял по другую сторону комнаты, выпрямившись и гордо приподняв подбородок. Дин хихикнул, сплюнув кровавый сгусток на грязный бетонный пол, и, приложив руку к животу, постарался незаметно залечиться. Вышло плохо: только он начал чувствовать, что боль проходит, как Кастиэль вновь приподнял его над полом и отбросил в сторону. Все просто: Дин — всего-навсего демон, пешка в руках Короля, он даже не рыцарь, несмотря на метку Каина, и он еще не достиг того состояния, в котором сможет одолеть ангела вроде Каса или хотя бы вступить с ним в бой. Поэтому всякий раз, когда Кастиэль показывал, кто здесь главный, Дин на части распадался. Будь он человеком, давно бы умер от травм, несовместимых с жизнью. Но благодаря его перерождению, если это можно так назвать, он стал куда более выносливым. И, кажется, Кастиэль выбрал его грушей для битья. — Хорошо, хорошо, большой босс, — прохрипел он, поднимая руки в примирительном жесте. — Ты опять победил. — Он широко ухмыльнулся, и Кас, не выдержав его издевки, кинул его в стену справа от себя. Дин крякнул, ударяясь об нее. — Вновь ты ослушался меня, — констатировал он, голосом, от которого у Дина по телу пробежала предвкушающая волна мурашек. Он сглотнул, смотря на Каса снизу вверх. — Вновь ты пошел против меня. — О, да брось, Кас, — усмехнулся Дин, сидя около стены. Он ощутил, как внутри него полилась кровь — началось внутреннее кровотечение от сильного удара — но это его мало волновало. — Мы это уже проходили. Кастиэль изучал его леденящим душу взглядом — таким, какой был у него тогда, семь лет назад, в их первую встречу. Дин явственно почувствовал прилив горячего возбуждения, внизу живота приятно защекотало, волосы по всему телу встали дыбом. Кастиэль подошел к нему и, сжав руку на шее, поднял над землей. Дин сдержал в себе вскрик — тело его восстанавливалось медленнее, чем у других демонов, и потому все еще болело. От мысли, что эту боль подарил ему Кастиэль, такой сильный и мощный по сравнению с ним, внутри холодное мертвое сердце сжалось в комок. Кастиэль сдавил горло, сверля Дина взглядом. — Сколько нужно мне тебя учить, чтобы ты усвоил урок? — прорычал — действительно прорычал — Кастиэль, и, кажется, слова его шли изнутри, из его увядающей, но все еще дающей силы благодати, и от тона его у Дина дрожь пошла по всему телу. — О да, профессор, научите меня, — Дин простонал это со всей похотью и всем развратом, что в нем хранились, и подался бедрами вперед, к Кастиэлю, показывая ему свои черные демонские глаза. Он, язвительно дразня, застонал, как шлюха: — Ох, профессор... — Заткнись! — Кастиэль так припечатал его о бетонную стену, что Дин всерьез подумал, будто та обвалилась. Перед взглядом его все сбилось и потемнело, и Дин даже увидел серо-белые пятна, скачущие туда-сюда по комнате. — Ты не Дин. — О-о-о, — протянул Дин, кончиком языка слизывая с раны на нижней губе соленую кровь. — Кас, уже неинтересно. — Он продолжал нахально ухмыляться, не обращая внимания на то, как властная рука стальной хваткой стискивает его горло. — Что поделать — мне приходится поработать, чтобы ты наконец меня проведал. — Кастиэль прожигал в нем гневным взглядом огромную пропасть. — Ну давай, — Дин показал белые зубы, — скажи, какой я плохой мальчик. Кастиэль явно хотел пробить им дыру в стене, и тогда Дину правда не поздоровилось бы, однако он не стал этого делать. Кажется, он был в ярости, но ярость эта была направлена не на Дина, а скорее на него самого: Дин-то видел, что Кастиэль винил себя во всем, что с ним стало. Разумеется, он был неправ, и было бы неплохо утешить его, убедить, что он просто накручивал себя, однако сейчас Дин был не в том положении, чтобы кого-либо утешать. Его задачей было делать все, чтобы Кас и правда чувствовал себя виновным. — Ну давай же, Ка-а-а-ас... — Дин набрался наглости потереться стояком о его напряженное бедро, оживляя Кастиэля, и тут же получил со всего размаху по лицу каменным ангельским кулаком. Шея хрустнула, но выдержала. — Обожаю, когда ты такой. Так и жаждешь вытрясти из меня душу. О, погоди-ка, а души-то и нет. Ну, большой босс, что мне еще нужно сделать, чтобы ты меня трахнул? — с издевкой поинтересовался он. — Давай, я чувствую, как ты хочешь. Ну же, ты наверняка вечность мечтал, чтобы я стонал под тобой. Аллилуйя, сейчас я весь твой, и ты не представляешь, как я хочу твой член. Я был очень плохим мальчиком, верно? Кастиэль излучал такой гнев, что Дин почти поверил в его желание убить. Но Кастиэль, конечно же, всегда блефовал — он избивал Дина до полусмерти, трахал так, что, кажется, просто жаждал порвать, но никогда не намеревался убить. Даже если хотел бы — не смог, и Дин этим нахально пользовался. Он звал его почти каждый день, но приходил Кас лишь тогда, когда Дин убивал людей. Сегодня он убил парня, вырвав его печень, и не успели стрелки часов перевалить за двенадцать, как вот он, Кас: явился во всей красе, с жадным желанием вытрясти из Дина все дерьмо. Кас пялился на него еще несколько секунд, а потом подался вперед, и они стукнулись зубами. Его рука все еще стальной хваткой удерживала Дина за шею, который крупно вздрогнул от болезненного укуса в разбитую губу. Кастиэль, кажется, хотел высосать из него все демонское начало, яростно его кусая. Дин не стал ждать — обвил ногами его талию и крепко сжал это кольцо, прижимая стояк Кастиэля к своему. — Я убью тебя, — пообещал Кастиэль, наверное, в сотый раз, и это вызвало в Дине лишь смех. — О, да, — усмехнулся он. — Обещаниями кормишь? Кастиэль с силой подался на него, до хруста в костях вжимая его в стену. Дин прогнулся в пояснице, подставляясь под него, и жалобно заскулил, когда Кас толкнулся отвердевшим членом меж его бедер. Чего тут врать: он жаждал этого мгновения, думал о нем каждую секунду, он даже устроил для Каса небольшое представление: встал на колени, раздвинул ноги и, зовя его, трахнул себя пальцами, имитируя его член. Он звал его и звал, виляя бедрами, рассчитывая, что Кастиэль появится за его спиной и, откинув его влажную от слюны руку в сторону, заменит ее собой. Однако ничего не произошло — Дин, сколько себя ни сдерживал, кончил, так и не дождавшись Каса, хотя знал — чувствовал нутром — что тот все слышал и, может быть, даже видел. Как ни странно, это только распаляло Дина: с наступлением новой, демонской жизни, все его тайные страсти и желания выбрались наружу, оголяясь перед Кастиэлем. — В коленно-локтевую, — отдал Кастиэль короткий приказ и отошел на шаг. Дин, едва удержавшись на ногах, облизнул губы в предвкушении. Он стянул с себя рубашку, футболку и джинсы, под которыми не было белья, оставаясь обнаженным. Он, конечно же, хотел сразу выполнить указ, но, увидев, как Кастиэль стягивает плащ и спокойными размеренными движениями расстегивает ширинку, все-таки согласился на внутренние уговоры: встал на колени перед ним, с жадностью глядя на бугорок на штанах. — Давай я отсосу? — предложил он, звонко сглатывая. — Давай, я так хочу, о, черт. Разрешу кончить мне в рот. Давай? Кастиэль хмыкнул и, потянувшись к своим запястьям, расстегнул маленькие пуговички. — Я сказал: в коленно-локтевую, — невозмутимо отозвался он, закатывая рукава до локтей. — Я здесь разрешаю, не ты. Дин усмехнулся, голодным взглядом окидывая топырящуюся ширинку в последний раз: кому как не ему знать, какой у Каса большой и красивый член, и как он идеально Дина заполняет. Дин никогда не измерял, но предполагал, что в длину у него сантиметра двадцать три, может, даже побольше. Дин повиновался, опускаясь и упираясь локтями в голый пол. Кастиэль обошел его стороной, становясь позади, и огладил руками стройные бедра. — Только не тяни, — тихо пробормотал Дин. — Хочу твой член черт знает как. В доказательство собственных слов Дин расставил ноги еще шире, демонстрируя, что уже растянут — и все благодаря упертости Кастиэля. Он наверняка не шел на его зов чисто из принципа, но после гибели человека считал своим долгом прийти к Дину и пригрозить ему смертью. Мол, еще раз так сделаешь — лишишься головы, но Дин-то знал, что все это — пустые угрозы. Как-то раз, может, пару недель назад, Дин убил шлюху из бара в Коннектикуте, так Кастиэль явился спустя пару часов после первого же упоминания его имени, кинул на кровать и трахнул так, что порвал. Тогда Дин еще не научился восстанавливаться хотя бы так, как сейчас, и провалялся пару дней, пока Кроули не явился и не помог ему излечиться: щелкнул пальцами, назвал полным кретином и кинулся парой советов концентрации способностей для быстрой регенерации. «Допрыгаешь ты со своим ангелочком», — заявил он, но Дин, уже здоровый, только махнул рукой в его сторону. — Ты совсем не учишься на своих ошибках, — проговорил Кас, видимо, прочитав его мысли. Теперь, когда Дин был демоном, Кас делал это, обманывая себя, будто перед ним — лишь подделка, ненастоящий Дин, а настоящий упрятан где-то в укромном месте Метатроном или Кроули с целью ослабить его сопротивление. Но Кастиэль прекращать сопротивление не собирался. — Боже, избавь меня от... — едко начал Дин, но заткнулся, когда в него вставили сразу три пальца, толкая их до третьей фаланги. Если бы он не был опытен в этом плане, его давно бы порвали. — Ох... Наконец-то... Да, вот так... Кастиэль не собирался слушать его мольб или следовать его указаниям — он начал быстрые движения пальцами внутри, разводя их в стороны и проникая так глубоко, как только мог, а пальцы у него были достаточно длинные, чтобы заставить Дина жалобно вскрикнуть. Он подумал о том, как было бы здорово, разреши Кас оседлать его — тогда Дин скакал бы на его члене очень-очень долго, чувствуя максимальное проникновение. Еще он бы хотел, чтобы Кастиэль каким-нибудь образом клонировал себя и трахнул Дина спереди и сзади: член во рту, член в заднице. Дин уверен: он кончил бы без рук. — Не смей думать об этой грязи, — резко оборвал его Кас и так же резко толкнулся внутрь своим членом, выбивая из Дина удивленный вскрик, словно они занимались этим впервые. — Чува-а-ах-ак, я сейчас стою на коленях, в то время как ты трахаешь меня сзади, о какой грязи может идти ре-ах-речь? — усмехнулся Дин, прогибаясь в спине до тихого хруста. — Ты еще больше грязен, чем я, верно? Кастиэль... — Дин соблазнительно повилял бедрами, насаживаясь на толстый член еще и еще, и Кас, не выдержав, больно ударил его по бедру. — Закрой рот, — велел он, больно стиснул волосы на его макушке и уткнул его голову в его же руки. — Я не давал тебе права голоса. — Как скажешь, босс, — протянул Дин, но Кас не поддался на провокацию. Он только сильнее вбился в него, и из горла Дина вырвался громкий стон. Кастиэль до красных следов сжал его мокрое от пота бедро и трахал мощно, молча, властно, так, что Дин готов был кончить от первого же удара по простате. Но он стойко держался, специально гортанно стонал и кричал, стараясь раздразнить до предела. Он прекрасно помнил острую боль, пронзавшую его, когда Кастиэль порвал его впервые, но сейчас все больше и больше нарывался, видимо, надеясь, что Кас снова спустит вожжи. Но тот упрямо держался, игнорируя его мысли и его охи. — Да, вот так, да, сильнее, сильнее, да, трахай меня, боже, трахай меня... Кастиэль всерьез задумался над тем, чтобы зажать его рот, лишь бы не слышать его провокационные стоны, но те были слишком приятны его слуху, и в этом Кас никогда себе не признается. Он поддался минутному порыву и сильно укусил Дина в плечо, оставляя глубокий белый след. Дин подавался навстречу каждому его толчку, каждому его проклятью. Он выгибался и подставлялся, как мог, на задворках подсознания опасаясь, что сломает собственный позвоночник. Дин потянулся к своему каменному стояку, предвкушая, как огладит его ладонью и мягко сожмет в кулак. Он был готов кончить — Кас попадал по простате каждый раз, вытрахивая из него мольбы, но, стоило его руке потянуться к промежности, Кас властно сжал запястье. — Кончишь так, — зло рыкнул он, откидывая руку Дина. Дин взвыл, почти плача, показал черные глаза, но повиновался: Кас никогда не дал бы ему больше, чем он сможет вынести. Тот прекрасно знал, что Дин мог кончить без рук, иначе не просил бы. А Дин мог. Кастиэль выписал бедрами последнюю восьмерку, последний раз толкнулся так, что Дин ушибся о пол лбом, и кончил длинными белыми струями прямо внутрь его тела. К влажному от пота лбу прилипли темные волосы, да и у Дина они на макушке встали дыбом от влажности. Кастиэль уперся одной рукой в пол рядом с Дином, другой удерживал его за бедро. Дин сжал его почти до боли и последовал за ним, пачкая пол. Кастиэль был еще в нем, падая на его спину. Они замолчали, и даже Дин ни о чем не думал. Кас заворочался, намереваясь покинуть его, и Дин тихо сказал, не успев подумать: — Погоди, мне еще не больно, — и прикусил язык. Кастиэль замер, облокотившись на свой локоть, но согласился. Они полежали еще какое-то время, пока Дин не заерзал от неприятных ощущений, и только тогда Кастиэль вышел из него. Он поднялся, натянул брюки, спавшие до лодыжек, и застегнул рубашку, липшую к телу. Дин сел, морщась от спазма боли в пояснице, и стер с себя сперму своей рубашкой. Кастиэль замер, когда натягивал плащ, и посмотрел на него долгим, нечитаемым взглядом. — Я обязательно спасу тебя, — проговорил он тихо. — Чего бы мне это ни стоило. Дин хмыкнул и поднялся на ноги, едва способный свести колени. — Ты уж постарайся, босс, — хотел съязвить он, но получилось совсем иначе. Кас кивнул и подошел к нему в порыве поцеловать, но, будто передумав, отвернулся. Дин моргнул, желая сказать что-то еще, но он уже исчез.