Будь моей горничной

Магнолия. Госпиталь Святого Лотоса. Легкий весенний ветер развевал полупрозрачные занавески, висевшие на больничном окне. Четыре голубых, холодных стены, окружали каждого, кто мог только попасть в эту палату, в прочем, как и все остальные. Белый, почти зеркальный кафель на полу отражал размытые пятна, которыми и были люди. Большое белое окно было широко раскрыто, оно впускало этот свежий ветерок последнего дня весны. Завтра наступит лето. Завтра детишки окутаются счастье, смехом и будут есть мороженное до упаду. Завтра они будут гулять, сколько им вдумается, бегать и играть, а под вечер зайдут домой, где их всегда ждут любящие родители и вкусный ужин, а может и верный друг - домашнее животное, тоже часть семьи. Ветер ворвался в комнату, резким движением, зацепив легкую ткань. В комнате было всего два койких места, пара тумбочек и ряд черных кресел, так схожих с теми, что стоят в кинотеатре. Одна койка уже была заправлена и ожидала нового посетителя, но тот не торопился. На противоположной кровати сидела блондинка с карамельными глазами. Она опустила взгляд и положила тонкую кисть руки на свой округлый живот. Легкий румянец заполнил нежную кожу, самая умиротворенная улыбка покоилась на пухлых губах обладательницы самой шикарной фигуры. На убранной койке, вместе с Люси, в палате была еще одна молодая мама. Высокая темноволосая девушка с немного вспыльчивым характером - Кагура. Она была приятельницей Эрзы и Жеррара. Люси сразу нашла с ней общий язык. Девушки сдружились за не очень долгий срок. За все это время новоиспеченная Драгнил узнала, что Кагуру бросил парень, как только узнал, что та беременна. Девушке было сложно, но если бы не ее брат – Симон, то она бы пропала. Отца ее ребенка посадили в тюрьму с полгода назад за убийство. Сложно поверить, что такая матерая девушка, которая выглядит немного грозно, на самом деле не такая уж и сильная как казалось. Она подавлена. Сложно представить каково ей, но Кагура держится, Симон помогает, чем может, он делает все. Эрза познакомилась с Жерраром благодаря Симону, он ее старый друг. Будучи еще малышами, именно он первый свел их. Лет через десять, они познакомились с его сестрой – Кагурой, когда та возвращалась из-за границы. Она долго училась в престижной академии «Пята русалки». Денег у них с братом было не так много. Девушка добилась всего сама. Она много работала и в итоге поступила на бюджетное отделение. Кагура с детства мечтала стать мечницей, как Эрза. Она прекрасно владела катаной, но учиться пошла на врача. Ей полюбилась эта профессия. Как жалко было, когда Кагуру выписали. Она родила прекрасную девочку и назвала ее – Миллианна. Чудный ребенок у прекрасной матери. Люси радовалась за нее всем сердцем. Молодая мама провела тонким пальчиком по легкой ткани ночной рубашки вдоль пупка. Живот зашевелился. Сквозь тонкую материю виделся отпечаток - маленькая стопа. Златовласая тихонько положила подушечки пальцев на отпечаток. Тепло. Сердце увеличило свое биение в несколько раз. Чувствовать части тела собственного ребенка, хоть даже через преграду, все равно чудесно. Этот восхитительный момент, когда понимаешь, что ты не одна, что в тебе бьется два сердца. Маленькая хрустальная слезинка счастья появилась в углу шоколадных глаз и так же быстро и почти не заметно растеклась по бархатной коже. Толчок. Ему явно не сидится на месте. Маленький сорванец стремиться вырваться и подарить свой первый крик слуху матери. Стук. Скрип двери. На пороге показалась юная девушка лет девятнадцати с синими, как океан глазами и чуть светлее оттенком волосами. Она обрадовалась застав подругу на месте. Уж очень она боялась прийти проведать мамашу, когда ее не будет на месте. Резво соскочив с места, девушка кинулась на златовласую и заключила ту в крепкие объятия. Обе были счастливы. Молча, не проронив ни одного слова, девушки сидели в полной тишине. Спокойствие и умиротворенность. Синевласая выпустила подругу из своих объятий и тихо сидела рядом, вслушиваясь в тишину. В палате не было ни одного звука, только иногда слышны звонкие крики детворы из окна. Так вышло, что палата Люси расположена естественно в родильном отделении, а то в свою очередь под детским. Под окном расположилась небольшая площадка для детей с милым прудиком и множеством разных цветов. В детском отделении лежат детки больные самыми разными болезнями, от ветрянки до туберкулеза. Страшное зрелище. Люси очень жалко этих деток, но каждый раз, когда они гуляют, Люси видит их искренние улыбки и звонкий смех. Настоящее сокровище для каждой женщины. В гости к молодой маме приходили все ее новые друзья. В тесной палате успели побывать: Эрза и Жеррар, которые назначили дату свадьбы на осень; все семейство Штраус вместе с Бикслоу; Леви и Гажил, их объединил Лилейный; Грей и Джувия, которая все-таки смогла раскрыть свои чувства и добилась взаимности, и многие другие, которые искренне радовались их с Нацу счастью. Комната всегда набивалась толпою людей, которые хотели пожелать счастья, здоровья и удачи, а так же потрогать внушающих размеров животик. Из этой палаты всегда доносился громкий смех. Сегодня вот пришла Джувия и как то подозрительно молчит. Девушка все-таки вышла из оцепенения и медленно, почти невесомо положила фарфоровую ладонь на упругий живот. Синие очи заблестели искрами. Розовый румянец покрыл светлую кожу. Из чудесных глаз потекли миловидные капельки слез. - Джувия? – Люси нарушила тишину, испугавшись за подругу. - Я так счастлива, за тебя, - это были слезы счастья и радости. - Ты мне чего-то не договариваешь. Мое сердце чувствует подвох. Маленький думает, что ты что-то скрываешь. - Блондинка уперлась руками в бока и покосилась на синеокую. - Да, - Джу опустила голову. – Скоро я сама буду так же счастлива как ты! – Почти прокричав, Локсар посмотрела на златовласую самым радостным взором, из которого будто сыпались яркие звезды. - Ты хочешь сказать… - Я беременна, - продолжила фразу девушка, бросаясь в объятия подруги. Обе долго сидели, обнявшись, и плакали от переизбытка эмоций. - А Грей знает? – Люси отпустила Локсар. - Я боюсь ему говорить, - по девушке было видно, что она переживает. - Ничего страшного. Каждый мужчина будет рад такому подарку. Я уверенна, он обрадуется. – Подбадривала кареглазая. Тишина в палате. Девушки успокоились и обсуждали самые разные вещи: от пеленок и смесей, до садиков и школ. Они старались подготовить будущих детей к их жизни. - Ай, - Мисс Драгнил скорчила болезненную гримасу, положив руку на живот. - Что? – будущая Фуллбастер не на шутку испугалась. - Воды! ВОДЫ! – Люси запрокинула голову и истошно прокричала. Бедная Джувия, окутанная паникой и неведением, что делать в таких ситуациях, выбежала из палаты и прокричала во весь голос: -У нас тут воды отходят!!! На помощь крикливой девушке направились врач и медсестра. - Господи, Боже мой, - у Стинга раньше не было практики, он всего лишь в этом году окончил университет и начал проходить интернатуру, с родами он сталкивался впервые. - Быстрее, ее нужно в родовую, - скомандовала Юкино, видя, что твориться с Эклифом. В палату забежали двое санитаров с носилками и быстро погрузили в них роженицу. - Нацу, он должен знать, - напоследок прокричала Люси. Дрожащими пальцами, все еще, Локсар набрала номер телефона Драгнила. Гудки не заставили себя долго ждать. - Джувия? – в конце трубки послышался удивленный голос Нацу. - Я не знаю, как правильно сказать, но Люси рожает. – По голосу видно, что девушка переживает. В ответ не послышалось ничего кроме длинных гудков. Он едет к ним. К своей жене и ребенку, который вот-вот увидит белый свет. В родовой. - Тужься! Тужься! – кричал седовласый мужчина лет сорока пяти. Сегодня роды принимает он. - Аааа, - протяжный крик сменил тяжелое дыхание. Снова и снова, раз за разом, Люси терпела невыносимую боль. Все ее тело будто разрывали изнутри. Каждая ее клеточка чувствовала адские муки. Пройти через такое испытание, чтобы дать жизнь новому человеку, разве, что только ради этого стоит терпеть непередаваемую боль. Комнату заполнили тяжелые вздохи и громкие выдохи, за которыми следовал громкий и пронизывающий вопль. Стены сотрясались от непереносимой боли. Крики, вздохи и выдохи. Это продолжалось очень долго. Вокруг кабинета столпились все друзья роженицы. Толпа зевак с замиранием сердца ждали уже не первый час. Главой толпы стал сам отец ребенка. Нацу не находил места. Он нервничал и одновременно радовался больше всех. Снова крики пронзили стены холла. Бедная мужская часть ждущих мигом побелела. Они, разинув рты, стояли в оцепенении. Женская часть не отставала. Вся толпа с букетами самых разных цветов стояли с широко раскрытыми глазами в ожидании новых криков. - Что ж с ней там делают? – не выдержал шокированный Фуллбастер. - И такое предстоит всем девушкам? – Лексус повернулся и посмотрел на побледневших девушек. Все мигом сглотнули стоявший в горле ком. Снова истошный крик пронзил слух зевак. Все стараются держаться, но некоторые не выдерживают и просто высовываются в окно. Так Эвагрин запаниковала и пыталась выйти в окно с криками «Не буду я рожать! Я мужик!». Эльфман пытался остановить свою девушку, но попытки увенчались крахом, поэтому оба вышли на свежий воздух. Жеррар крепко сжимал руку возлюбленной и пытался сконцентрироваться на чем угодно, кроме криков. Эрза в свою очередь уже представляла, как ее супруг будет так же держать ее за руку при ее родах. Лисанна вцепилась в рубашку шокированного Бикслоу и не хотела отцепляться от не никогда. Грей не знал куда деться, а Джувия не знала, как ему сказать, что через месяцев девять ему придется не просто слушать, но еще и участвовать в родах его собственного ребенка. Все ждали чудо, когда уже, наконец, закончатся мучения их подруги. Прошло порядка трех часов. Все устали. За это время Нацу все-таки впустили внутрь, но ему скорее сочувствовали, чем завидовали. Бедный Нацу, внутри оказалось еще хуже. Лучше уж слушать роды, чем их видеть. Это зрелище папаша запомнит надолго. Нацу держался стойко, он видел то, как появляется на свет его ребенок и старался держать себя в руках. Последний крик Люси и маленькое чудо покорно лежит в руках доктора. Через минуту новорожденного поднесли к отцу. - Прекрасный мальчик! Поздравляю! А теперь будьте добры примите участие, обрежьте пуповину! С самым каменным лицом Нацу с великой аккуратностью, не торопясь, старался сделать все самым наилучшим способом. Покончив с этим, он облегченно вздохнул. Чувство будто ты собственноручно обезвреживаешь самую опасную бомбу, и от этого зависит множество жизней. - А вы на редкость умело справились. – Врач был приятно удивлен. Последний крик. Около палаты. Слыша самый громкий крик из всех предыдущих, все замерли в ожидании, что это все. Шесть часов они слышали душераздирающие крики и покорно ждали, когда можно поздравить родителей. - О Господи, и это ждет меня через девять месяцев? – Джувия не выдержала. Услышав собственные слова в тишине, она осознала, что натворила и прикрыла ладошками рот. Молчаливые и удивленные лица смотрели на бедную девушку, которая не знала куда податься, сгорая от стыда. Медленно Грей повернулся к своей девушке и увидел ее лицо, полное слез. Правый глаз нервно задергался. Тишина продлилась с минуту. После, уже были слышны громкие поздравления со стороны девушек. Мужская же половина, молча, отходили от шока, лишь глаз Грея продолжал дергаться. - Сочувствую, - Лексус положил мощную руку на плечо друга. – И поздравляю. Грей нервно сглотнул и двинулся навстречу своей будущей жены. Конечно, Джувия подходила на роль жены и матери как никто лучше, для Грея, естественно. Она прилежная, заботливая и очень хозяйственная. С такой женой всегда будешь сыт. Фуллбастер не раз задумывался об этом, но все же его страшило само кольцо. Хотя, если такой бабник как Драгнил смог остепениться, почему бы и ему не попробовать? Около кабинета появились Эвагрин и Эльфман. Девушке явно стало лучше, но они не понимали общего веселья. Вот так вот, пропустишь немного и ничего не поймешь, будто за это время поменялась целая цивилизация (Автор: прям, как я на математике). В кабинет открылись двери, и все друзья разом завалились внутрь, ошарашивая доктора. Кто бы мог подумать, что так много народу сможет поместиться в такой маленькой комнатке, половину которой заняли только букеты, но кажется, им всем плевать. Они счастливы. Столько новых лиц появилось перед маленьким чудом, но ему все равно, ведь он их пока не видит. Он спокойно спит и видит яркие сны. - Вот это чудо, - умилялась Эрза. – По круче тортиков. Комнатка залилась звонким смехом. - Это твой личный сорт «тортика», - смеялся Грей. - Точно, - обрадовалась Лисс. – Маленький «Тортик». - А как вы его назвали-то хоть? – единственный серьезный вопрос прозвучал от не очень серьезного человека. Эльфман не мог подумать ни о чем кроме имени. - Мы пока не знаем, - почесал затылок Нацу. - Как? – хором крикнули все. - Тише, - успокаивала Люси, - разбудите.

***

Все тот же особняк. Как Люси отвыкла от него за два месяца, что провела в больнице. Все осталось таким же, как и было. Нацу в последнее время много работал вместе с отцом, заключали разные сделки, ездили на встречи, но он каждый день находил время, чтобы побыть с женой. Запах свежих цветов и фруктов каждый день наполнял маленькую палату. Бывало, Кагура завидовала, но она искренне радовалась за них, а взамен Нацу не обделял вниманием и ее. Он знал, каково ей, розоволосый пытался помочь и подбадривал свежими цитрусами, словно летнее солнце. Люси уложила спящего малыша в заранее приготовленную алую кроватку, стараясь не потревожить его детский сон. Медленно и устало постепенно снимала с себя ситцевую ткань пока не осталась полностью нагой. В комнате не было никого, Нацу вызвали на работу под предлогом «Сделка века!» и тот ненадолго оставил родных: сына и законную жену. На часах было девять вечера. Окно в комнате пропускало прохладный ветерок через тонкую ткань занавеси. Свет немного приглушен и напротив большого зеркала стоит шикарная блондинка с пышной грудью, конечно теперь молочные железы стали больше и ходить, естественно, тяжелее. Светло-шоколадные глаза изучающее бродили по зеркальной поверхности, желая разглядеть в ней каждый изъян собственного тела. После родов прошло полтора месяца. Фигура Люси почти не изменилась, только грудь приобрела больший размер, чем раньше, а талия осталась прежней, но даже теперь фигура осталась столь желанной. Из-за нового размера груди казалось, будто плавнее стали переходы линий от груди до округлых бедер. Кожа по-прежнему мягкая и гладкая, как ни странно, растяжек не было. Будто это юное тело и не рожало вовсе. Такое нежное и трепетное от каждого касания подушечками пальцев к хрупкой коже. После рождения малыша кожа стала чувствительнее. Накинув розовую полупрозрачную ночную, Люси почувствовала голод, неприятно заурчало. Медленно и нехотя, даже немного сонно, Драгнил спускалась с лестницы, и хотела было направиться в сторону кухни, но ей помешали. Неизвестная помеха придавила ее грудью к холодной стене и легким касанием мокрых губ прошлась по оголенному плечу. Сама не ведая, блондинка громко вздохнула, выпуская тихий стон. Мощная рука ласково пробралась под невесомую ткань и опустилась на теплое бедро, в него будто отдавало теплом от костра. Легкими движения, массируя на пути, рука поднималась выше к талии. Все те же губы коснулись кожи за ухом, и мягкий баритон прошептал самые заветные три слова, спускаясь к мочке уха. Стон. Громче прежнего. Она поняла, кто это и расслабилась, доверяясь ласковым ладоням своего мужа. Драгнил укусил мочку уха и спустился к шее, вырисовывая языком неведомые узоры, что заставляло его любимую томно вздыхать. Люси давно уже закрыла глаза, чувствуя эйфорию. Крепкие руки законного мужа ухватились за края ткани и резко дернули ее вверх, освобождая желанное тело от ненужной материи. Нежно и аккуратно, Нацу касался каждой клеточки своей возлюбленной, массируя нежную кожу подушечками пальцев. Особого внимания груди он уделить не мог, по крайней мере, как раньше. Быстро развернув златовласую к себе лицом, Драгнил склонил голову на бок и жадно вцепился в розовые губу, безжалостно терзая их. Люси стонала и извивалась под мощным телом Нацу. Она старалась уцепиться за что-нибудь, неважно за что, лишь бы не упасть от насаждения. Так она быстрым движением лишила розоволосого футболки. Футболка? На «сделку века» в футболке? Ноги подкашивали. Розоволосый чувствовал вожделение жены, но сам был не в силах терпеть уже очень давно, но остался верен ей, верен как никогда в жизни. Кто бы мог подумать, что именно с ним судьба сыграла в рулетку, поставив на кон семейное счастье, и проиграла обычному человеку, со своими переживаниями и заботами. Не смея терпеть больше не минуты, Драгнил вцепился руками в лакомую попку бывшей Хартфилии и приподнял ее, пока девушка не обхватила стройными ножками его талию. Медленно и аккуратно, в тоже время, сгорая от желания, Нацу погружался в любимую. С каждой секундой он будто сходил с ума. Он словно дикий зверь готов был сорваться и разорвать свою жертву на кусочки, но терпел. Терпел ради своей жены. Спешить не куда, он знал, что получит намного больше, если проявит терпение, даже в таком деле, как секс. Нежно и плавно он двигался в желанном теле, стараясь причинить как можно меньше неудобств. От этих действий у парня вскружило голову, он готов был давно уже погрузиться в бездну вожделения и страсти, но терпел и ждал нужного времени. С каждым толчком путь ему становился легче. Нежное тело любимой плотно обволакивало плоть розоволосого, и тот еле сдерживался, но все же помимо стонов, можно было разобрать приглушенный рык. Напряжение накалялось. Стиснув зубы, Нацу сжал попку своей жены и ускорил темп. Громкий стон последовал в ответ на действия розоволосого, но тот лишь накрыл ее истерзанные губы своими. Жаркий, жадный поцелуй обволакивал нежные губы. Влажный язык буйствовал в ротике златовласой. Окно, что было в паре метров от них, постепенно запотевало. Стоны становились громче, изредка переходя на крик. Радовало, что Нацу успел сделать ремонт в новой комнате, где сейчас лежит малыш. Теперь ни что не могло потревожить его сон. Два тела, липких, потных и вплотную прижатых к стене. Стоны не унимались. Люси крепко сжала стан парня, и тот звонко зарычал, давая понять, что скоро их накроет сладкая нега, долгожданная эйфория. Оба двигались в бешенном буйстве не разрывая поцелуй. Толчок, еще и еще. Стон, рык и долгожданная разрядка, с самым громким стоном, уже от обоих участников марафона. Все так же прижатая к стенке, Люси подняла руки с расцарапанной спины мужа на плечи и притянула его к себе. Нежный поцелуй коснулся мягких губ. - Я люблю тебя, навсегда, - хриплым голосом прозвучало в унисон. Теперь от семейства Хартфилиев ни осталось ничего кроме вечной памяти в сердце и двух граненых могил в особняке. Тот особняк до сих пор стоит на том же месте, что и раньше, но вот никто там не живет, уж слишком большой. Семейное древо теперь продолжается от рода Драгнилов. Кто знает, может это и к лучшему.