Новое Тысячелетие

— Хотару! — воскликнула Усаги, — Что ты здесь делаешь? Где твой папа? — Папа на работе, — глаза девочки наполнились слезами. — На работе? Но сегодня же 31 декабря, новогодняя ночь, разве кто-то работает? — Папа работает, — она грустно опустила голову, — он уже три дня как не появлялся дома, а у меня закончилась еда. Я очень хочу есть, Усаги-тяма, приготовишь мне онигири? — Боже, малышка, конечно, заходи! — доброе сердце Усаги защемило от жалости к маленькой одинокой девочке. Поскольку входную дверь было видно из комнаты, все присутствующие были свидетелями разговора Усаги и Хотару. Минако поняла, что это шанс уйти от вопроса Зойсайта и не выглядеть дурой, объясняя власть имущим про избранность Усаги. — Отлично, — воскликнула она, — Уса, тебе надо накормить Хотару, а мы пойдем на разведку во дворец. Усаги опешила. Опять Мина все за всех решила. И почему она норовит оставить ее одну! — Но Минако… — начала было она. — Чиба-сама! — в этот же миг малышка подбежала к мужчине и вежливо поклонилась, — Здравствуйте! Как вы поживаете? — Все хорошо, дорогая, — с улыбкой ответил он, — Как ты? — Мне немного грустно, — ответила она тихо, — и я очень хочу есть. Мамору взял девочку на руки: — Мы тебя развеселим и накормим! — Мамору-сама, не могли бы вы остаться с Усаги, — воспользовалась очередным случаем Минако, — девочка вас просто обожает! — Разумеется, Аино — растерянно отозвался Мамору. Неожиданно для него, Мина организовала всю толпу на выход, оставляя его с Усаги и Хотару наедине. — Прекрасно! Остальные все на улицу! — скомандовала Мина, — Не волнуйся, мы будем держать тебя в курсе, — сказала она обеспокоенной Усаги, прежде чем выйти, — Следи за «Лунной призмой», мы будем на связи. Пока! Дверь закрылась. Усаги остановилась на миг, вздохнула. Потом посмотрела на Хотару и улыбнулась. — Ну что, Хотару-чан, пойдем готовить онигири? — весело спросила она. Они с Мамору, у которого Хотару все еще сидела на руках, двинулись на кухню. Он все думал, почему ему так неловко. «Ведь мы были так близки с ней», — думал он. В памяти встал тот день, когда она, после большого референдума, прикоснулась к его щеке, и у него исчезла головная боль. А потом они пошли есть рамен. И там же перешли на ты. Кстати теперь, она звала его исключительно «Чиба-сама». Но ведь они даже ходили вместе на это двойное свидание с Харукой и Мичиру. Да, ему пришлось уйти пораньше, но неужели ей не понравилось? Вроде бы он не позволял себе ничего такого, что могло бы ее смутить. Внезапно Мамору резко остановился у самого порога кухни. — Что-то случилось, Чиба-сама? — удивилась Усаги. Он вспомнил. Вспомнил, что могло смутить Усаги. То самое свидание. Этот глупый туннель любви. Он же во всеуслышание объявил, что они просто друзья. Ну что за глупость? Он ведь и сам считал это свиданием. Да, ему не хотелось, чтобы Харука и Мичиру посчитали его легкомысленным, ведь Усаги на него работает. Заводить роман с подчиненной — это совсем не комильфо. Но разве его отношение к ней не было очевидным? Было, потому Харука и решил, что они пара. В конце концов, он никогда не грешил интрижками с сотрудницами. Его отношения с Усаги были максимально открытыми и теплыми. Он искренне привязался к ней. И она наверняка это чувствовала, потому и обиделась. И теперь, обращения ее были официальны, а голос печален. Теперь он понял, почему ему не по себе. Он позволил какому-то глупому раздору дать им отдалиться. Где-то глубоко внутри, он предполагал, что окажется однажды у нее в гостях, но атмосфера при этом событии должна была быть совсем иной. Он должен был вернуть это тепло в их общение. — Нет, ничего, прости, Усаги, — решительно ответил он, — кстати, что-то я не помню момента, когда мы перешли с тобой обратно на вы. Слегка приобняв ее за талию свободной рукой, он провел ее вперед себя на кухню.

***

На улице Минако перестала суетиться. Она взяла Кунсайта под руку и положила голову ему на плечо. Ей совсем не хотелось спешить. Погода стояла хорошая, было тепло и снежно. Воздух пах прохладой и свежестью. Ну почему она столько медлила? Ей ведь еще казалось, что если она погибнет в схватке с террористами, ей будет легче знать, что она ни с кем не связана. Но теперь, боже, как она жалела теперь, что не приняла предложение Кунсайта раньше. Что не успела надеть белое платье, поцеловать его у алтаря, не успела обустроить с ним вместе дом, даже обсудить это не успела. А ведь они оба важные люди в своих регионах, чтобы по-настоящему жить вместе, одному из них пришлось бы пожертвовать карьерой. «Господи, глупость какая! — подумала она, — Далось мне это шпионство! Да я хоть сейчас бы все бросила и рванула бы с ним в Африку. Особенно сейчас…» Их компания двинулась в сторону дворца, разделившись на группы. Они с Кунсайтом шли впереди всех. — Кунсайт. — Да. — Прости, что я бегала от тебя. Когда мы только встретились в первый раз, ты сразу засел у меня в голове. Я думала, это пройдет, я думала, ничего страшного, если я к тебе вернусь еще разок. А потом я перестала замечать других вообще. И жила от одной нашей встречи до другой. Да, я кокетничала, лукавила, притворялась, что мне нет дела. Но… — Мина, хватит оправдываться, — остановил он ее, — я все понимаю. Мне твои игры были по душе, но теперь я еще больше счастлив, зная, сколько всего нас ждет впереди. — Нисколько, — усмехнулась она, — Кун, неужели ты не видишь! Мы же идем смерти в пасть. Кому нам там предстоит противостоять и как? Мы же просто люди! — Эй, что за настрой? В конце концов, ты говорила, Рей справилась с чудовищем голыми руками. На секунду Мина задумалась. В ее планах пока не было разъяснять Кунсайту про силы стихий. — Кун, — она посмотрела ему в глаза, — Монстр убил ее парня, понимаешь. Буквально сломал его у нее на глазах! И парень Ами тоже погиб от лап этого чудовища! Не говоря уже об остальных многочисленных жертвах. — Но как тогда Рей справилась? — удивился Кун. — Она знает кудзи-ин, — Мина отвела глаза, — наверное, какое-то заклинание. — Ну, вот и прекрасно! Слушай, мы с ребятами сразу поняли, что враг не обычный. И средства к борьбе с ним надо привлекать необычные. У меня есть африканская магия. Джед, пока мы ехали сюда, узнал, что он может воспользоваться мечом правителей, по легенде — это сильный артефакт против злых сил, и по счастью он находится во дворце сейчас. По пути сюда мы заскочили в аэропорт и Нефрит встретил свою делегацию, они привезли ему амулет американских индейцев, изгоняющий тьму. А ты — лучший в мире боец и стратег. Разделишь нас, дашь задания, и мы сработаем как часы! Ты наверняка должна знать, где во дворце арсенал, воспользуемся им, кто знает, вдруг этих чертей пули тоже берут! Его голос звучал так уверенно и бодро, что она и сама потихоньку начинала в это верить. — Минако, неужели ты думаешь, что теперь я позволю тебе от меня убежать? — усмехнулся он, целуя ее в макушку, — Ну нет, ты теперь моя невеста, и я не отпущу тебя даже в мир иной. Заканчиваем работу и домой, понятно? Она рассмеялась и зарылась щекой в его китель. За ними шли Ами и Зойсайт. — И таким образом, получается, — рассказывал Зой, — что кот будто бы и жив и мертв одновременно. — Пример какой-то жестокий, — вздохнула Ами, — но парадокс интересный. Я так и не поняла, ведь не может же кот быть и мертвым и живым сразу. По факту он находится в каком-то конкретном состоянии. — Это не вполне так, — вопросы квантовой механики явно задевали молодого генерала за живое, — конечно, Копенгагенская школа интерпретировала эксперимент именно так, однако, есть еще вариант с мультивселенной. — И в чем же суть? — Суть в том, что в момент открытия ящика вселенная расщепляется на две альтернативы: мир в котором атом распался, и кот умер, и мир в котором этого не произошло, и кот жив. То есть кот параллельно существует в этих двух состояниях, лишь в разных разветвлениях вселенной. Дома у Усаги, когда Ами заплакала, Зойсайт не на шутку разволновался. — Боже, Мицуно-сан, что же могло вас так сильно расстроить? — обеспокоенно спрашивал он, когда они вышли из подъезда. — Честное слово, Зойсайт-сан, — отвечала она, — все в порядке. Я просто вспомнила про один трагичный личный эпизод. — Ох, что ж, не стану лезть вам в душу, но могу я хотя бы попробовать вас отвлечь? — учтиво осведомился он. — Да, я бы с удовольствием поговорила о чем-нибудь нейтральном. — Вы когда-нибудь изучали физику? Честное слово, в школе я думал, что нет предмета хуже… Макото, которая шла за ними, с удивлением и облегчением наблюдала, что Ами легко втягивается в непонятную беседу о теории струн, атомах, микро и макромире. Такой живой она не была с того самого момента, как уехала праздновать Рождество. «Как здорово, что Ами взбодрилась, — думала Мако, — Нужно сейчас максимально воспрянуть духом! А я что? Почему он должен был появиться именно сейчас? — она украдкой поглядывала на Нефрита, идущего рядом, — Спокойно, Макото! Держи себя в руках». При этой мысли она споткнулась обо что-то и точно упала бы, если бы Нефрит вовремя не подхватил ее за талию. — О, будьте осторожны, Кино-сан, — улыбнулся он, глядя ей в глаза, — Знаете что, держитесь-ка лучше за меня. — Ох, я такая неуклюжая, — лицо Мако заливала краска, — спасибо вам. — Мне это только в радость, поверьте. — Нефрит-сан, расскажите, что вы там видели? — Я не хожу на свидания! — на всю улицу прозвенел грозный голос Рей, и она внезапно обогнала Нефрита и Мако, чтобы пойти перед ними. — Но почему? — Джедайт догнал ее и снова пошел рядом. Нефрит покачал головой. — Джедайт иногда перегибает палку. — Рей его быстро поставит на место, — усмехнулась Мако, — у нее огненный нрав. — Вы просто не знаете Джедайта, он своего добьется, — возразил Нефрит, — Не верите? Может пари? — Пари! — согласилась девушка, — На что спорим? — На поцелуй, — подмигнул Нефрит. Щеки Мако снова покраснели. «Ну вот, теперь и я взбодрилась», — подумала она.

***

— Минако только что звонила, — Усаги и Мамору разговаривали на кухне, пока Хотару сидела за котацу и рисовала, — говорит, они запаслись какими-то амулетами и сейчас входят во дворец. Боже, мы должны быть с ними. — Да, но Хотару… — Я надеюсь, мы дождемся ее папу, Доктор Томоэ вообще-то очень ее любит. Это совсем на него не похоже, — вздохнула Усаги. — Томоэ? Соичи Томоэ? — Мамору не поверил своим ушам. — Ну да, а что тут такого? — Не поняла Уса. — Да собственно ничего, кроме того, что профессор Соичи Томоэ был нанят моим отцом этой осенью для продолжения секретных экспериментов академии «Мюген», которые были запрещены почти тысячу лет назад. — Что? Нет, профессор Томоэ не мог! — выпалила Усаги пораженно, — Он очень честный и добрый человек, он обожает Хотару… — Но почему-то он оставил ее одну на целых три дня! — не унимался Мамору, — Усаги, ты сама убеждала меня, что творится, что-то неладное, а теперь отрицаешь? Поверь, мой отец тоже всегда был исключительно добрым и приятным человеком. — Ну да, — задумчиво протянула она, — возможно, он тоже действует не по своей воле. Мы могли бы спросить Хотару, не заметила ли она чего-то странного. — Кажется, уже нет, — ответил Мамору, указывая на девочку, которая от усталости и сытной еды уснула прямо за рисованием, — Но я ее не виню, после такого полноценного обеда не грех вздремнуть. Жаль, у нее нет такой мамы, как ты. Я, пожалуй, отнесу ее в кровать. С этими словами он вышел из кухни, а Усаги осталась стоять в смущении и недоумении. Весь этот вечер Мамору вел себя не совсем обычно. По крайней мере, если он считал, что они просто друзья, то в этот день он делал все, чтобы эту дружбу испортить. Или перевести на новый уровень. Усаги боялась нафантазировать себе того, чего на самом деле нет, и посему старалась стоически воспринимать все его знаки внимания. Но она слукавила бы, если бы сказала, что не почувствовала себя к нему ближе. Ей показалось, что вернулось то время, когда они вдвоем сидели у него в кабинете после работы, ели и разговаривали по душам. И стена официозной холодности, которую она воздвигла от обиды, была готова рухнуть уже после того, как он невзначай приобнял ее на кухне. Она вышла в комнату, где встретила его, Хотару мирно лежала на кровати в ее спальне. — Бедняжка совсем вымоталась, — прокомментировал Мамору. — Еще бы, для ребенка это должно быть такой стресс, три дня в полном одиночестве, — ответила она. Не сговариваясь, они оба сели за котацу. Он никак не мог оторвать от нее взгляда. За последние два часа он старался наверстать все то, что упустил за те дни, что они были в ссоре. Господи, и почему он раньше этого не сделал? Он не мог понять, как вообще ему пришло в голову сказать кому-то, что эта нежная, обворожительная девушка — его друг. Прикасаться к ней было так приятно. Ее волосы источали тонкий ягодный аромат. И вообще, если бы с ними не было ребенка, он явно стал бы действовать еще решительнее. Пожалуй, он с порога поцеловал бы ее и будь что будет. — Ну, ты точно как мамочка, — сказал он с улыбкой, отхлебывая чай, — если не считать того, что ты сама малютка. — Почему малютка? — поразилась Усаги, отнимая свою чашку от губ. — По росту, — тихо засмеялся он в ответ на ее серьезное возмущение, — Ты просто кажешься мне совсем миниатюрной, — отказать высокому статному Мамору в этом было сложно, — Маленький зайка, — он снова улыбнулся, глядя ей в глаза, — Усако. Да, так я тебя и буду называть. Усаги замерла под его взглядом. Ну, это ведь явно был флирт. Не могла же она себя и в этом обманывать. Он действительно придумал ей ласковое прозвище. И, похоже, сделал комплимент. Сердце ее бешено заколотилось. Он сидел к ней очень близко, да еще и смотрел прямо в глаза. Напряжение можно было измерять вольтметром. Огромная лавина фантазий, мыслей, чувств, которые она сдерживала с того самого дня, как увидела его впервые, прорвала заботливо выстроенную ею плотину осмотрительности. В голове понеслись образы. Мамору в плаще и смокинге. Мамору обнимает ее. Мамору держит ее за руку. Мамору в расстегнутой рубашке. Мамору улыбается своей самой соблазнительной улыбкой. Она сидит на коленях у Мамору. Она прижимается к Мамору. Она полной грудью вдыхает его запах. Он заправляет прядку волос ей за ушко. Стоп. Это не фантазия. Это по-настоящему. Она почувствовала прикосновение его пальцев к своей коже. Ее рот слегка приоткрылся. Их губы встретились. Возбуждение электрическим током пронзило ее тело. Образы в голове смешались во что-то единое, большое, жаркое, желанное. Ей казалось, она слилась с ним навечно. Будто разъединиться уже было невозможно. Волны наслаждения качали ее вперед и назад. Она обняла его за шею, а он придвинул ее к себе за талию. Это было невозможно хорошо. На мгновение они отстранились друг от друга. Она посмотрела ему в глаза, не способная скрыть улыбку. Он тоже улыбался. Внезапно, она заметила что-то периферическим зрением, и повернулась посмотреть. Глаза ее расширились от удивления. — Хотару-чан? Это ты???