Повороты сюжета

Очередной летний вечер на Зеленой Луне был тихим как никогда. Это неудивительно, потому что на Зеленой Луне никто не живет. На Зеленой Луне нет вчера и сегодня, вечера и утра, на Зеленой Луне всегда царит ночь. Но Эндрю знает, что сейчас вечер. Потому что ему решать, где и когда будет вечер, и когда и во сколько будут гасить и зажигать солнце. Эндрю сидит на хозяйском диване, таком же зеленом, как и все в этой комнате, как и все в этом доме, вальяжно развалившись и положив ногу на ногу. Он опустил тарелку лакричных синих стрелок себе на колени и горстями отправляет их себе в рот, чавкая и не умолкая ни на минуту. Собеседник напротив, удобно устроившийся на журнальном столике громко хохочет, запрокинув свою нелепую шарообразную голову. Стеклянную голову, белую как молоко, и отдающую мутно-зеленые блики в тусклом освещении гостиной. В своем белом, как кокаин, смокинге, Скретч вызывающе выделяется на общем кислотно-зеленом фоне. Эндрю любит заходить к Скретчу, дабы похвастаться очередным поворотным поворотом сюжета, да и просто посовещаться со "всезнающим битком". Это не первый и далеко не последний из таких вечеров. Нет, не подумайте, у Эндрю все продумано давным-давно и ждет своего часа. Просто весьма забавно наблюдать за Всезнающим существом, для которого ты - белое, простите за тавтологию, пятно на карте, как, собственно, и все твои замыслы, а оно продолжает корчить из себя черт-знает-что, лгать тебе и себе в глаза и, самое главное, верить в свою же ложь. Он мнит себя Богом-Создателем-Творцом, но забывает о том, что перед ним сидит создатель всего, включая его самого. Вы так наивны, Доктор. Прямо как те маленькие девочки, считавшие себя взрослыми, которых вы не без удовольствия охмуряли в сети. Это забавно. А пока, съев очередную горсть конфет, Эндрю с набитым ртом говорит: — Ну хоть Фефери-то давай крякнем? — Чем тебе не угодила милая и невинная девочка? Она могла бы пригодиться в дальнейшем. — Да, бля, ну она тупая какая-то. — Ты сам ее такой придумал, — он в ответ пожимает плечами. Они обговаривают все по триста раз, но Эндрю все равно делает все по-своему и почти никогда не слушает Скретча. Разве что в тех случаях, когда их мысли сходятся. И иначе быть не может. Потому что яйца курицу не учат. Эндрю ни за что не зарисует ни одну из таких посиделок, его примут за психопата. Более того, он убьет эту болтливую куклу на рубеже времен. И Скретч об этом знает, но знает ровно столько, сколько Эндрю позволяет ему знать. Эндрю берет со стола чашку, с противным хлюпом отпивает горячего и сладкого, как поцелуй женщины, чаю, а потом продолжает свою речь: — Ладно, с Фефери потом разберемся. Кого ты больше всех не любишь? — Эндрю, убивать Вриску еще рано, у нее большой потенциал. Умерь свою жажду крови, пожалуйста. Хотя, вынужден признать, Вриска и впрямь богопротивная стерва. "Этот засранец прав, — думает Хасси, не сводя с первого Хранителя глаз, — она и впрямь богопротивная стерва". — А в целом, я хочу сказать тебе, что у нас весьма неплохой расклад. За столь короткое время мы набрали огромную популярность и это при таком нестандартном сюжете... Немного помолчав, он смущенно добавляет: "Я хотел сказать, "у тебя неплохой расклад". Хее-хее." — Ах ты подли-и-иза, — не без удовольствия протягивает художник и смеется. Гнусавый, с интонациями капризного подростка, голос сменяется высоким и электронным, и так, слово за словом, фраза за фразой, словно в танце утекают в никуда минуты и часы уже второй год подряд. — А давай... Убьем Эквиуса и Непету, во! — Да чего ты заладил "Убьем да убьем", ей-Богу! Их убирать какой смысл? — Да хуй его знает, ты и думай. Ты ж у нас всезнающий, не я. После этого Хасси закатывается заливистым смехом, довольным своей удачной шуткой. Отдышавшись, он добавляет, но почему-то ласковым тоном: — А чего ты хотел? Я художник, мое дело оформить и самое главное зарисовать. А это все так, детали... — Ничего себе "детали"! Целый пласт сюжета. И я бы попросил при мне не выражаться. Немного помолчав, Скретч добавляет вкрадчивым тоном: — А еще твое дело... Но фразу он не договаривает и, отвернувшись от Хасси, невинно свистит, будто сделал что-то нехорошее и теперь отнекивается. Сначала Эндрю не может понять, что этот чудак от него хочет, а когда понимает, горячо и смущенно тараторит: — Да погодь, я к тебе не за этим пришел. Собеседник склоняет голову набок и насмешливо отвечает: — Что же это? Пытаешься обмануть Всезнающего, мальчишка? — Блять. — Ну то-то же. Эндрю широко улыбается и отвечает: "Ладно, тащи сюда свою плюшевую задницу, старый хренов эмпат". Скретч в ответ смеется и послушно слезает со стола, а Хасси берет его на руки и сажает к себе на колени. Одной рукой он расстегивает пуговицы кукольного пиджака, а другой берет последнюю горсть конфет из тарелки. Эндрю ни за что не зарисует ни одну из таких посиделок, иначе его примут за психопата.