Общага ( рабочее название)

Эти нити душили, захлёстывали шею режущей кромкой и до кровавых потёков царапали её. Каждый вздох казался самым последним, самым страшным и непоправимым. Нити были повсюду: вместо голосовых связок, сухожилий, волос. Они переплетались и становились толще, формируя мышцы и вплетаясь в волокна кожи, тянули уголки губ, заставляя лицо растягиваться в глупой уродливой гримасе. Тонкие волокна взмывали вверх, прорывая костную и покровную ткань в местах клейм и старых ожогов, обездвиживая и делая его марионеткой, отдавая в тонкие длинные сверхподвижные пальцы. Это ломало. Это сводило с ума. Хотелось вырваться, но сил не было. Очередной вздох стал последним. Нити разорвали ребра и пронзили сердце. Крик отразился от стен… Крик отразился от стен комнаты и горло сдавил приступ сильнейшего кашля. Хотелось выплюнуть легкие и раздавить их непослушными руками. В затылке поселилась неприятная тянущая боль, а во рту был открыт филиал Сахары. Пальцы царапнули по столешнице, нащупывая тонкий пластик градусника, начавший нагреваться от одного легкого прикосновения. Ло всегда было интересно - какой садист подбирал музыкальное сопровождение для электронных градусников, писк которых калечил измученную головной болью и температурой голову, ввинчиваясь сквозь барабанные перепонки? На маленьком экранчике мелькнули цифры 39,2, снова резанув по чувствительному сейчас мозгу, но уже через глазные рецепторы. Трафальгар ненавидел болеть. В детстве самый безопасный на вид чих мог загнать его в постель минимум на неделю. Повзрослев, Ло уже не был так восприимчив ко всякого рода инфекциям, но если ухитрялся подцепить что-то, то вкушал полный набор удовольствий, предоставляемых болезнью : слабость, жар, головная боль, дикий озноб и раздражение, направленное на всё здоровое население планеты в частности. Одеяло совершенно не грело, как и плед, и покрывало, и даже содранная с матраца простыня. Ворох тканей разной плотности, под которым мог умереть от жары любой представитель фауны, для Трафальгара был хуже сугроба. Холод подкрадывался к телу, начиная с ног, кусая длинные тонкие пальцы, оглаживая ступни, голени, бёдра. Он дрожью скользил по подтянутому животу и проникал в грудную клетку, сворачиваясь между рёбрами, но не касался пылающего лихорадочным румянцем лица. Сдавленное тисками боли горло еле протолкнуло глоток воды с таблеткой. Жидкость комнатной температуры была ничуть не лучше жидкого азота, вымораживая внутренности. Непривычно дрожащие руки подтянули ворох покрывал повыше, укрывая ещё и голову, в тщетной попытке согреться. Ло хрипло хмыкнул. В сознание лезли разные глупости вроде того, что было бы стыдно сдохнуть от банальной простуды, будучи без пяти минут врачом, тем не менее успевшим спасти несколько жизней. Шум в ушах плавно начал сменять тональность – теперь, вместо барабанов майя, зарождалось мягкое шуршание далекой метели, звук которой был таким убаюкивающим, что даже холод, последний раз рыкнув, положил голову на лапы и заинтересованно прислушался к мелодичному пению. Веки стали тяжелыми и мир начал рассыпаться маленькими снежинками перед полуприкрытыми глазами, оседая на слипающихся ресницах. Вы когда-нибудь пробовали прикоснуться или разбудить раненного хищника? Не самый разумный поступок, который можно совершить в этой жизни, если честно. Пусть Ло и не был животным, но вцепиться в глотку шутнику, запустившему прохладный воздух к нему, еле сумевшему согреться в импровизированной берлоге, хотелось с неимоверной силой. - Что за…? – голос сорвался в безобразный хрип, а белозубое мальчишеское лицо не спешило исчезать с измученных глаз. - А от кого ты прячешься, а ? – Трафальгар морально взвыл, - И дверь у тебя нараспашку. А поесть у тебя есть что-нибудь? А то Эйсу придет ещё не скоро. Он тут такое, кстати, учудил! И Джимбей теперь в ярости… Веселый голос бесил, пропотевшая футболка холодила тело, даря новый виток озноба, а одеяло всё никак не желало вырываться из по-обезьяньи цепких пальцев – патовая ситуация. Мозг лениво классифицировал раздражающий фактор как младшего брата Портгаса, но дать разумное объяснение того, что это недоразумение посреди белого дня делает в общежитии и что хочет лично от него, центральный орган нервной системы коварно умалчивал. - Ой, а что это у тебя? – наглые пальцы скользнули по ключицам и бесцеремонно оттянули широкий ворот вниз, открывая часть груди, - Круто!! В карих глазах заблестели звезды, покрупнее тех, что выложены на Аллее Славы Голливуда. Трафальгар зарычал, ударяя по рукам мальчишки. Не то, чтобы ему было неприятно такое искреннее восхищение, но свои татуировки, покрывающие большую часть торса, Ло считал чем-то глубоко личным и никогда не демонстрировал на публике. Лишь пара его друзей с колледжа, больше похожая на попугайчиков-неразлучников - Пенгвин и Сяти знали о них и даже пару раз видели. - Что ты здесь делаешь Л.. Луси-я ? – Запнулся парень, пытаясь вспомнить как Эйс называл своего младшего брата. - Я – Монки Д. Луффи – необычно и непривычно серьёзно прозвучало из уст вихрастого паренька, но потом искристая улыбка снова раздвинула губы, - Нууу, мне стало скучно… Даже Зоро ушёл сегодня на пары, а не проспал как обычно… Одеяло было конфисковано и обмотано вокруг законного владельца, со стоном отодвинувшегося на кровати максимально далеко от своего мучителя. Даже такое замысловатое действие потребовало слишком много сил. На темных висках появились мелкие капельки пота, приятно заблестели на смуглой коже. - Почему ты не пошел на пары? – в надежде надавить на гипотетическую сознательность спросил Ло. В голове снова начал звучать приятный шум, в который хотелось погрузиться больше, чем говорить. - А я в школе ещё учусь, - не тут-то было, - Меня исключили из школы на две недели, и я решил приехать в гости к брату, пока Сабо и отец заняты. -Оказывается, ты - горячий парень, -ухмыльнулся Ло. - Я не люблю, когда смеются над чьими-либо мечтами, - насупился Монки, - И, если нужно, надеру зад любому. Почему-то Трафальгару захотелось улыбнуться. - А ты чего весь закутанный? – вполне обыденно до Луффи не сразу доходили очевидные вещи. - Заболел, - буркнул сразу же расхотевший улыбаться парень. - Тогда я буду тебя лечить! – новая игра, а именно так воспринял происходящее мальчишка, пришлась вполне по вкусу. - Не стоит, Луффи-я! – немного обеспокоенно прохрипел Ло. Он содрогнулся, представив, как может лечить его этот комок безумия. - Ты чего? – на лицо легла тень недоумения, - Я знаю лучший способ лечения от всех болезней! Алый вихрь соскочил с кровати, метнувшись к выходу из комнаты. Когда хлопнула дверь, Трафальгар облегченно вздохнул. Сон ворочался в районе затылка, но уже не был всепоглощающим, поэтому с ним можно было бороться. В горле пересохло, и, как назло, воды в радиусе ближайших пяти метров не наблюдалось. Именно в этот момент он пожалел, что мальчишка не задержался у него еще на пару минут. Пол холодил босые ступни и пальцы рефлекторно поджались. Отопление было уже выключено по всему общежитию, что совершенно не добавляло удовольствия и умиротворения. Сильно пошатываясь, от слабости, сковавшей всё тело, Ло потихонечку добрался до кухни. Маленькое пространство комнаты было наименее обжитым, поскольку готовить он не умел, а скудное содержимое холодильника, пролежавшее там некоторое время, при малейшей попытке открыть место хранения продуктов стремилось отрастить лапки и вырваться на волю. Желудок угрюмо буркнул, но тут же успокоился. Кормёжки сегодня не предвидится. Поправив сбившееся одеяло, как паранджа висевшее на плечах, Трафальгар, чуть потянувшись, открыл посудный шкафчик, где стояли чашки, и… тупо уставился на кучку осколков, деревянных щепок и крошева, оставшегося от стены, где теперь гордо торчал кусок довольно-таки толстой трубы. Ло недоуменно хлопнул глазами, дрожащей рукой протер их, но увиденное безобразие никуда не исчезло. - Ой! Вот ты где! – Луффи ворвался на кухню, держа приличного размера свёрток, от которого шли умопомрачительные ароматы, вызывавшие у ослабленного организма ирландца позывы к тошноте. - Если не ошибаюсь, за стеной ваша комната? – аккуратно закрывая чудом не пострадавшие дверцы, обернулся к пацану парень. - Ну да, - глуповатая улыбка стала ещё больше, - Я же говорил уже, что Эйсу такое вчера учудил! Теперь у нас в комнате есть турник! - Но зачем ваш турник нужен в моей комнате, а? – Трафальгар был в ярости. Тёмная аура расползалась по маленькому помещению. - Стены здесь такие тонкие… Ши-ши-ши, - потирая затылок, рассмеялся Луффи, - А я тебе лекарство принёс! Тяжелый сверток со шлепком упал на стол и Монки, весело прыгая и треща как сорока, начал бесцеремонно разворачивать его под растерянным взглядом хозяина кухни. Пара секунд и на столешнице появились ряды ароматных, свежеприготовленных сандвичей с беконом. - Санджи оставил для меня сегодня, - уже жуя парочку, объяснил паренёк. Желудок Ло забурчал, заставляя его покраснеть. Он гордо и твёрдо, насколько это возможно, развернулся и ушёл в основную комнату. - Трао, фто ф тобой? – с набитым ртом говорить было неудобно, но Луффи старался. Для него было дико, что кто-то добровольно отказался от еды, тем более от еды, приготовленной блондином. - Я не люблю хлеб. - Совсем? -Да, - бросил Трафальгар, вновь ложась на кровать и отворачиваясь к стенке. В карих глазах засветилось неподдельное удивление, тут же сменившееся непонятной решимостью. Ло почувствовал, что что-то горячее, но невероятно костлявое прижалось к его спине, неуклюже обхватывая длинными, словно резиновыми, руками. - Что ты себе позволяешь, Луффи-я? – весь холод, что окружал больного, словно бы выходил из тела вместе с ядовитым тоном. - Я же обещал тебя лечить, - странно, но улыбку Монки можно было не только увидеть, но услышать и даже почувствовать. - Катись к чёрту! – сил скинуть с себя чужие конечности не было, поход на кухню сожрал почти всё. Голова кружилась как после часа катания на русских горках. - Конечно, - сонно пробормотал в плечо начавший быстро засыпать паренёк, так быстро, как умеют только дети, студенты и больные люди. Ло не смог заснуть, как бы ни слипались глаза. Чужое тепло и мерное дыхание в районе лопаток было непривычным…и успокаивающим. Холод уходил, каплями пота оседая на коже, а нити из сна сгорали в искристом пламени, которое совсем не обжигало.