О чём подумала женщина

Виктория Красильникова не любила вечериники. Вернее, такие вечеринки, которые устраивала её лучшая подруга Полина Перепёлкина. У Польки – так её называли друзья и родители – была отвратительная, на взгляд Виктории, черта: организовывая у себя приемы, она приглашала не только друзей и знакомых, но и знакомых этих самых друзей. В результате собиралась куча народа, половина которого в глаза друг друга не видела. Красильникова бы вообще не ходила на эти тусовки, но Полька, зараза такая, каждый раз смотрела таким умоляющим взглядом своих огромных серых глаз, что Виктории элементарно не позволяла совесть ей отказать. Сегодняшний вечер не стал исключением. В почти восьмидесяти квадратных метрах жилплощади, кою Перепёлкина купила себе недавно, разбогатев на «махинациях» с недвижимостью, присутствовало человек двадцать, из которых знакомых Виктории можно было пересчитать по пальцам одной руки. Ради справедливости стоило отметить, что многие из тех гостей, которых приглашала Полька, были адекватными людьми, но всегда находилась отдельно взятая личность или личности, вызывающие откровенное желание убивать. Сегодня таковым оказался практикующий астролог Жоржик, который в течение пятнадцати минут вешал Красильниковой на уши лапшу о расположении звёзд, планет и прочей ерундистики, коя, якобы, влияет на жизнь человечества. Понимая, что поток данного бреда может длиться бесконечно, Виктория как можно тактичней извинилась и под предлогом, что ей нужно в дамскую комнату, удрала на кухню, где и застала хозяйку дома. Чтоб ей неладно было. - О, Викусик! – заулыбалась Полька, увидев подругу. – Ты как раз вовремя! Поможешь мне, ладно? - Если речь идёт о том, чтобы прибить некоторых из твоих гостей, то я согласна, - мрачно проговорила Красильникова, прикуривая тонкую сигарету. Полька моргнула, после чего выдавила из себя смешок. - Вообще-то я хотела попросить тебя отнести тарталетки в зал, - отозвалась она, указывая на большое блюдо, сплошь забитое упомянутыми закусками, - но раз ты так настроена… а чем тебе гости-то опять не угодили? Красильникова затянулась и выпустила дым. После, прищурившись, взглянула на свою лучшую подругу. - Поль, я тебя очень люблю, - начала она, и Перепёлкина кивнула. - Я знаю. - И ты знаешь, что на все эти сборища я хожу только потому, что ты просишь. - И за это тебе огромное спасибо. - На здоровье, - отозвалась Красильникова. - Но моё терпение подходит к концу, Поль. В прошлый раз я чуть с ума не сошла от группы активистов, защищающих животных. Из-за них на столе не было ни одного куска мяса, да и вели они себя, мягко говоря, неприлично. В позапрошлый раз ты притащила барышню, зацикленную на конце света, и парня, помешанного на теории всеобщего заговора. До этого был писатель, прожужжавший всем присутствующим уши про творческий кризис, а сегодня практикующий астролог… где ты их всех только находишь?! - Жоржик хороший, - насупившись, заступилась за гостя Перепёлкина. – И действительно профи своего дела. - Поля, - предостерегающе проговорила Красильникова, - даже не начинай… - Простите, мне сказали… О, привет, Поль! Та обернулась на звук голоса и, увидев гостя, аж подпрыгнула на месте. - Лёшка! – радостно возопила Полина, улыбаясь во все тридцать два регулярно отбеливаемых зуба. – Лёшка, ты пришёл! И кинулась в его сторону. Ростом Полька не была обижена, да и комплекция у неё не подкачала, и у Виктории вдруг промелькнула мысль, что она сейчас подхватит худого и невысокого Лёшку на руки и закружит по комнате. Но Перепёлкина всего лишь на пару мгновений крепко стиснула его в объятиях, после чего отпустила. Лёшка улыбался и с искренней радостью смотрел на Польку. Было видно, что эти двое давно друг друга знают. Красильникова заинтересованно разглядывала вновь прибывшего, размышляя о степени породистости тараканов, водящихся в его голове. В принципе, впечатление он производил неплохое: довольно приятная наружность, невзирая на излишнюю худобу, вполне обычная одежда, не выдававшая принадлежности ни к сатанистам, ни к астрологам, ни к прочему «высшему» обществу, да и взгляд темных глаз, когда он посмотрел на Вику, ей понравился. Взгляд умного, повидавшего и нахлебавшегося этой жизнью человека. - Я так рада тебя видеть, так рада! – протараторила Полька и повернулась к Красильниковой. – Вик, это Лёшка Горнев, мой одноклассник. Лёш, моя лучшая подруга Вика Красильникова. - Очень приятно, - проговорил Горнев, деликатно пожимая протянутую Викторией руку. - Мне тоже, - кивнула она. - А ты что, один пришёл? – спросила Перепёлкина. – Где Лера? - В зале, - отозвался Алексей. – Общается с молодым человеком по имени Жорж. Собственно, он нас пустил в твою квартиру. Потом я пошёл тебя искать, а Жорж вызвался развлечь Лерку, пока меня не будет. - Тогда Леру надо в быстром темпе спасать, - хмыкнула Красильникова, гася окурок в пепельнице. – В противном случае ваша вторая половина рискует получить стресс и перелом головного мозга. - Вика! – укоризненно посмотрела на неё Перепёлкина. - Что? – как можно миролюбивей ответила Виктория и, пока Полька не завела свою шарманку нравоучений, проговорила: - Ты вроде просила о помощи. Давай мы с Алексеем отнесём тарталетки в зал. Алексей, вы не против? - Нисколько, - улыбнулся он. - Тем более, как вы говорите, нам надо спасать Лерку. Лерка оказался вовсе не барышней, как сначала подумалось Красильниковой, а высоким шикарным седеющим мужиком лет сорока пяти. Как потом выяснилось – не без помощи Перепёлкиной – на самом деле ему было почти пятьдесят. Валерий Ларионов, младший партнёр нотариальной конторы «Гарант». Именно так он представился. Красильникова поочерёдно переводила взгляд с него на Алексея и унимала в себе весёлое изумление. Эти двое были друг на друга совершенно не похожи не только внешне, но и по характеру. В Алексее чувствовались спокойствие, возможно, даже некоторая сдержанность. При более глубоком взгляде угадывалось безупречное воспитание. Видимо, он рос в семье консерваторов, придерживающихся, как их многие называли, старомодных традиций. Это проскальзывало во всем, вплоть до манеры речи. Валерий же, как поняла Красильникова, не привык сковывать себя столь строгими рамками. Он отпускал весьма дерзкие, разбавленные ударной дозой ехидства, шутки в адрес Жоржа и других гостей, местами мог быть резок. В голубых глазах, направленных на собеседника, сквозила ирония, которую он даже не пытался скрыть, но вместе с тем тонко чувствовал ту грань, за которой начинался переход на личности. Доставалось от него и Алексею, но тот весьма достойно и остроумно парировал все «шпильки», с нескрываемым удовольствием посылая ответную колкость. Невооруженным глазом было видно, что эти пикировки приходились по душе, как одному, так и второму. А ещё Красильникова заметила, как эти двое друг на друга смотрят. В их взглядах не было безумной страсти или всепоглощающей любви, но вместе с тем чувствовалось другое, нечто более глубокое и важное. Надёжность, доверие, поддержка. Так смотрят люди, которые прожили вместе не один год, сохранив не только уважение друг к другу, но и привязанность. Настоящая, но не мнимая близость, когда пара пытается лишь создать видимость того, что у них всё хорошо. Подобное дорогого стоит, уж кому-кому, а Красильниковой это было известно по собственному горькому опыту. В её жизни был развод – тяжелый, болезненный, полный взаимных упрёков и обид. Брак длился почти пять лет, но годы супружеской жизни обоих лишь измотали, и от чувств, что были в начале совместной жизни, не осталось ни хорошего, ни достойного. Ничего, за что стоило бы бороться. Глядя же на Валерия и Алексея, Виктории подумалось, что они в статистику разводов никогда не попадут. И совсем не по той причине, что подобной статистики для однополых пар не существует. Ближе к полуночи гости начали расходиться, последними засобирались Алексей с Валерием. Перед тем, как уйти, Горнев сунул Виктории свою визитку. - Если понадобиться помощь, звоните, - сказал он с улыбкой. - Да и просто так звоните, будет очень приятно пообщаться. Друзья Полины – наши друзья, да, Лер? - Несомненно, - приняв серьёзный вид, отозвался Ларионов. – Благодаря вам, Алексей Михайлович, круг моих друзей расширяется почти со скоростью света. - Он ужасный мизантроп, - проговорил Алексей, обращаясь к Красильниковой, - так что не обращайте на него внимания - Всё в порядке. Я и сама, если честно, в чём-то мизантроп, - проговорила Виктория, и заметила, как Валерий спрятал улыбку. – Обязательно позвоню, Алексей. Спасибо. Они распрощались, и Полина пошла их провожать. Виктория же направилась в кухню, чтобы покурить. Затягиваясь сигаретой, она взглянула на визитку, которую ей дал Алексей. Горнев Алексей Михайлович, старший юрист. Как поняла Виктория, Алексей был не просто старшим юристом, но и собственником конторы. Два состоявшихся в жизни человека, которые, к тому же, ещё и счастливы в совместной жизни. Невольно, но по-доброму позавидуешь. - Ты чего такая грустная? – спросила вернувшаяся в кухню Полька. – Что-то случилось? - Да нет, - отозвалась Виктория, убирая визитку в карман джинсов. - Просто задумалась. Проводила? - Ага, - кивнула Перепёлкина, давя зевок. – Надо спать ложиться. Но сначала чай. Ты же будешь чай? - Буду. - Отлично! Полька начала суетиться: поставила чайник, достала из шкафчика кружки. Включила приёмник, и в кухне негромко заиграла музыка. Полька обожала музыку, особенно зарубежные хиты 80-х годов. - Слушай, а как давно Валерий с Алексеем вместе, ты не знаешь? – спросила Виктория, гася в пепельнице окурок. - Насколько я поняла, почти десять лет. А почему ты спрашиваешь? - Не знаю, - пожала Красильникова плечами. - Наверное, пытаюсь понять, что мы с Ванькой не так делали, что у нас всё развалилось. Услышав в голосе подруги невольно проскользнувшую горечь, Перепёлкина фыркнула. - Вик, у вас просто не сложилось, - сказала она. – А Лёшка с Лерой… не знаю, у меня иногда создается впечатление, что они друг для друга созданы, уж прости за пафос. Да что я говорю, ты же сама их видела. - Видела, - кивнула Красильникова и добавила с некоторым ехидством: - Между прочим, это самые приличные твои знакомые. - Да? – сделала невинные глаза Полька. - А как же Жоржик? - Поля… - Всё, молчу, - рассмеялась та. Они пили чай и болтали. Полька рассказывала о коллеге, который пытается за ней ухаживать. Вроде как Перепёлкиной он и нравится, но она не знает, стоит ли связывать работу и личную жизнь. Да и вообще, он - её подчинённый, а служебные романы хорошо заканчиваются лишь в самых редких случаях. Потом разговор как-то незаметно перетёк на тему книг, музыки и фильмов. За этим последовало что-то злободневное относительно неспокойной и нестабильной обстановки в стране. Как всегда они засиделись допоздна и разошлись уже, когда стрелки часов перевалили за три ночи. И как всегда Перепёлкина не отпустила Красильникову домой, уложив её спать в свободную комнату. Лёжа в кровати, Виктория размышляла над словами Перепёлкиной о Ваньке. Не сложилось, так сказала подруга. По правде говоря, после развода и до сих пор Виктория думала, что вечных отношений вообще не бывает. Насколько хорошо у них с Ванькой всё начиналось, настолько же плохо оно и закончилось. Но сегодня, увидев двух по-настоящему счастливых людей, она позволила себе усомниться в правильности собственных выводов. И сделала другие, возможно, в чём-то и наивные, но дающие надежду на то, что жизнь может начаться и в сорок лет.