Here with you

Трудно, когда есть, что сказать, а выдавить из себя и слова не выходит. - Все хорошо, а что? Иногда, Чанёлю хочется всыпать этому хёну по самое не могу, встряхнуть за грудки и доказать, что все это, к черту, не так хорошо. Но нельзя, хён же… Но только ли по этой причине Чанёль молчит? - Ничего. Просто выглядишь уставшим… - Ты тоже. Не беспокойся ни о чем, отдохни, - добродушно усмехается Лэй, сидящий рядом на диване и подобравший ноги под себя. - За собой следи, хён, - поджав губы, обиженно пробубнил Пак и вытянул свои длинные ноги под журнальный столик. Отведя взгляд, парень едва слышно вздохнул – хорошо, что телевизор работает достаточно громко, а Чонин, протащившийся мимо них и упавший в кресло, отвлек Исина на какой-то не слишком важный разговор. В общежитии пусто, только эти трое не имели расписания в такой поздний час: Кёнсу на съемках, лидер с Кю-лайн, Сехун тоже давно не сидит дома по ночам. Возможно, и Кая бы сейчас в наличии не было, если бы не загруженное расписание Тэмина… Несмотря на хорошее отношение к младшему, Чанёлю прямо сейчас хотелось, чтобы здесь его не было. Хотя бы часик или несколько. Хороший момент, чтобы выбраться к семье, хоть с сестрой увидеться, но Пак благополучно упускает его. Ему не хотелось уходить, причем столь категорично, что самому страшно становилось. Прикрыв глаза, он расслабился. Голову сильно закружило от усталости. Краем уха слыша болтовню со стороны, Чанёль постепенно погружался в дрему. Всегда казалось, что такого, как Исин, легко ранить, сломать одним неосторожным движением. Из-за его голоса и внешности, когда-то и Чанёль боялся сделать что-то не так. Это осталось и сейчас, но не в объятья, прикосновениях, а в словах. Теперь, Пак боялся говорить с ним о более важном, чем музыка, повседневные дела. Он знал, прикасаясь к Чжану, что тот подобен мрамору, крепкий и непреклонный… но. Почувствовав пальцы, перебирающие его серые с сиреневым волосы, Пак открыл глаза. И будто не дремал вовсе. - Может, пойдешь спать? – тихо спросил Лэй, склоняясь над ним и глядя пристально, но, все же, заметно устало. Чанёль кивнул, ощущая, как ползут мурашки по шее от приподнимающей челку ладони. Он чувствовал себя заболевшим, не хотел вставать ни при каких условиях, и уж тем более, не желал, чтобы Исин прекращал. Чонин, кажется, ушел к себе, не осилив почти сутки без сна. Переведя взгляд со светлых волос хёна на окна за его спиной, Пак осознал, как долго длится ночь. С вечера до самого утра. Огромный промежуток зимой, короткий, до раннего рассвета, ближе к весне и лету. Зато, какой трогательный промежуток… - Иди, иди, - поддерживая за плечо, уговаривал Чжан. - А ты? - Я тоже. Приду, - наблюдая за поднимающимся рэпером, кивал парень, слегка улыбаясь. Не став спорить, надеясь, что все так и случится, Пак медленно, сонно переставляя ноги, побрел в свою комнату. Сейчас она была темной, пустовала, ведь Бэкхёна с появлением отношений совсем рядом не бывало. Сначала, было одиноко, скучно, но Чанёль привык. Ко всему привыкаешь, и к личной жизни других тоже. Со своей же смириться не получалось: все было не так просто, чтобы легко проводить время вместе, говорить о чем угодно. Не включая света, Пак рухнул на кровать и, кое-как устроив голову на подушке, развернулся лицом к окнам. Сквозь жалюзи, забытые и не закрытые, пробивался свет уличных фонарей. Было тихо, лишь изредка из приоткрытого окна доносились звуки города, шелест листьев из-за дуновения ветра. Чтобы перекрыть тишину, Чанёль выдохнул с силой, громко, а затем сразу же, рывком перевернулся на спину, раскинул ноги и руки в стороны, закрыл глаза. На груди словно камень лежал, тяжелый, отчего во рту пересохло и дышать становилось все труднее. Даже кладя ладонь туда, где находится сердце, Пак не чувствовал облегчения: горло сдавливало словами, которые так и не были произнесены. Может, это было правильно. Или он в который раз ошибался, умалчивая? Чанёль не знал. Впервые, принять решение было невозможно: чаши весов застыли, ни одна не перевешивала другую. Так и парень парил в невесомости. Кому станет легче, если он выговорится? И станет ли вообще. Изменит ли это хоть что-нибудь в лучшую сторону? Чанёль хотел верить, но наверняка не знал, оттого и боялся, молчал. Час или два прошло, но тьма за окном не сменялась рассветом. Вытащив телефон из кармана рваных на коленях джинсов, рэпер зажмурился от яркого свечения экрана: 03:27. По всей квартире не доносилось ни звука, а Чанёль удивлялся тому, как почти полтора часа смогли пройти для него настолько незаметно. Кое-как встав с кровати, Пак, чудом не путаясь в не желающих двигаться ногах, опираясь вытянутой рукой на стену, вышел в пустующий коридор. Решив сразу же идти на кухню, чтобы утолить жажду и смыть комок, застрявший в горле, он осторожно передвигался в темноте, шаг за шагом, пока не заметил, что в другом конце виднеется слабый свет. Из гостиной. Дойдя до проема, парень понял, что Исин так и не уходил спать сегодня. Телевизор все еще работал, а старший, уставившись в экран невидящим взглядом, думал о чем-то, наверное, очень серьезном. Чанёль догадывался, о чем, другого и быть не могло. Чанёль всегда думал, что слишком хорошо знал хёна, или просто чувствовал то, что чувствует он. Тяжело сглотнув, младший не решался подойти, надеялся, что сможет сбросить с себя оцепенение и уйти, но руки цеплялись за край футболки, чуть не разрывая его, и это единственное, что он мог сейчас сделать со своим телом. Оно не подчинялось воле, или же наоборот, прекрасно знало, что Чанёль никуда уходить не хочет. И покидать Исина тоже. На то, чтобы сделать хоть что-то, хватило всего нескольких секунд: шаг, второй, крепко вцепившиеся в запястье пальцы, восклицание и врезающиеся в углы плечи. Позволив ему лишь обуться в первые попавшиеся кеды, не дав возможности спросить, Пак рванул дверь, отворив ее перед испуганным Бэкхёном, вернувшимся домой только что, и вытянул за собой не сопротивляющегося Чжана. Идти было некуда, но и находиться в стенах Чанёлю не хотелось. И Исина оставлять там он тоже не собирался. Старший не решался спросить, куда они идут, а может, просто понимал, что спрашивать об этом излишне. Пак чувствовал свободу оттого, что, наконец-то, смог. Смог вырвать его. Представляя себе знакомую обстановку как черный дым, окутывающий и не отпускающий, он тихо радовался, что вытащил оттуда Лэя, чувствовал себя героем. Защитником. Глупо. Но Исин, он такой, его хочется защищать вопреки всему. Крыша – лучший вариант из всех, которые Чанёль смог перебрать за какие-то несколько минут. Ни случайных фанатов, ни камер, ни обычных прохожих. Никого. Ведя Чжана за руку, пряча за своей спиной, Пак старался держать его пальцы крепче, чтобы случайно не выскользнули из вспотевшей от волнения ладони. Резко замерев на месте, когда прохладный ночной ветер обдал кожу, не скрытую одеждой, Чанёль почувствовал, как Исин тоже остановился, уперевшись в его спину сзади. Уткнувшись в лопатки лбом. Смотря перед собой и ничего не видя, Пак решался, как в последний раз. Голова лихорадочно перебирала слова, которые он так долго хотел сказать, но сейчас они все казались ненужными. Лишними. Ведь зачем так много, правда?.. Разве, самому Чанёлю нужно много? - Хён, - не оборачиваясь и не отпуская руки, выдохнул младший. – Все будет хорошо. Пальцы отняло от простых слов, но теперь, руку Чанёля крепко держала другая. - Я рядом, - опуская все слова, все объяснения, говорил он. От ветерка, влажная кожа исходила мелкой дрожью, пробирающейся до самой глубины. Так глубоко, что глубже поселиться смог только… Стукнувшись лбом о спину рэпера еще раз, сильнее, Чжан прижался ближе. А Пак не мог успокоить самого себя, хотя старался изо всех сил. Только он, никто больше, только он рядом! И сейчас тоже. Едва хватаясь за окаменевшую ладонь Исина, парень медленно обернулся: старший смотрел вниз, его лицо было все таким же, что и часом, двумя ранее. Не выдержав, не сдержавшись, Чанёль порывисто подхватил его за скулы и поднял к небу. Он не мог видеть, как хён смотрит лишь вниз. У Лэя доверчивые глаза. Они редко бывают настолько открытыми и читаемыми, и стать тем, кто почувствовал это на себе, было для Пака бесценно. Он никогда и ни с кем этим не поделится.